Глава 18

Я просыпаюсь на раскладушке, шея ноет, свет от лампы, которую я не выключила из-за того, что отрубилась без сил, режет глаза.

В подсобке холодно, она плохо отапливается, и за ночь я прилично замерзла.

Встаю, завариваю чай, смотрю на чемодан в углу. За окном снег метет, утро серое, как мое настроение.

После вчерашнего разговора с Ликой внутри противоречивые эмоции. С одной стороны, рада, что мы все же поговорили, а с другой — грызет тревога за дочь.

Телефон молчит, и я почти рада — хоть немного покоя. Пью чай, собираюсь с мыслями.

Нужно позвонить сегодня Андрею по поводу адвоката, найти новое помещение, а еще…

Мои мысли прерывает звонок телефона.

С тревогой бросаю взгляд на экран — Дима, мой брат.

Улыбаюсь, беру трубку.

— Дим, привет!

— Привет?! — рявкает он, голос хриплый, злой, как у загнанного зверя. — Ты что натворила, Анька?! Из-за твоей дурости Влад меня кинул, ты это понимаешь или мозги уже выключила?!

Я замираю, чашка дрожит в руке, чуть не падает.

— О чем ты? Как кинул?

— Ой, не прикидывайся дурочкой! — орет он, его сарказм режет меня, как бритва. — Он больше не дает денег! У меня долги, серьезные люди на хвосте, а он мне: «Если мы с Аней разводимся, то с какого перепуга мне тебя, придурка, тянуть? Разбирайся сам со своей сестрой, раз она такая умная»! Ты знала, да, и просто молчала, как обычно?!

Я задыхаюсь, сердце колотится так, что грудь болит.

— Дима, я ничего не знала! Какие долги? Влад тебя поддерживал?

— А то ты не в курсах, да?! — рычит он, голос срывается на издевку. — Что ты строишь из себя святую, Ань? Думаешь, я поверю, что ты двадцать лет с ним жила и ни черта не знала? Хватит врать, мне уже тошно от твоих сказок!

— Нет! Я правда ничего не знаю! — кричу я, голос дрожит, слезы подступают. — И хватит орать на меня, Дима! Я не виновата в твоих проблемах!

— Да, он меня поддерживал! — рявкает брат, плюет словами, как камнями. — Пока ты с ним жила и глазками хлопала, он мне помогал — кредиты гасил, дела закрывал, все тащил! А теперь я по уши в дерьме, потому что ты решила свой разводик устроить! Ты хоть понимаешь, что мне теперь башку прострелят из-за тебя?!

Во мне вспыхивает гнев, смешанный с обидой.

Да он офигел?

— Так может, стоило хоть раз самому подумать головой, а не надеяться всю жизнь на Влада?!

Дима бросает трубку, тишина звенит в ушах, как выстрел.

Я в шоке смотрю прямо перед собой, сердце колотится от злости. Да как он посмел свалить на меня свою безответственность?!

Дима всегда был балбесом. Вместо того, чтобы нормально работать, он постоянно ввязывался в какие-то мутные схемы. И у него вечно были какие-то проблемы, а жизнь его ничему не учила.

Ему почти сорок, а он до сих пор живет с родителями. Но я была уверена, что он давно завязал со всеми этими делами, так как уже много лет ничего не слышала о его приключениях.

А тут вон оно, оказывается, что!

Я сижу, смотрю на телефон, чай стынет.

Как я не замечала? Мой муж решал все проблемы моего брата, и скрывал это годами!

Почему?

Чувствую себя слепой дурой.

Ну, ясно, почему теперь Влад прекратил! Это его способ давления на меня!

Стискиваю челюсти.

Но я не позволю Диме обвинять во всем меня!

Руки дрожат, хочется кричать, но я только сжимаю кулаки.

Нет уж! Это не моя вина! Дима — не мой ребенок. Он взрослый человек, и я не должна нести ответственность за его решения!

Ближе к полудню телефон вновь оживает. Я вздрагиваю — Люба.

С облегчением хватаю трубку. Поддержка подруги — именно то, чего мне так не хватает!

— Ань, привет! Ну ты как там? Я ж переживаю! — раздается ее суетливый голос.

Мы немного переписывались до этого, так что, в целом, она в курсе.

— Плохо, — выдыхаю я. — Дима только что звонил и орал, что Влад перестал его поддерживать деньгами из-за меня.

— Чего? Совсем охренел, твой братец! Влад — козел, но и Димка хорош! Всю жизнь на твоей шее! — возмущается подруга. — Ты держись там, Анька, не дай себя совсем загрызть. Я бы заехала, да сама зашиваюсь. Может, тебе денег подкинуть пока?

Я на мгновение замираю. Нет, так не пойдет. Люба совсем не богата. И у нее своих проблем выше крыши — ипотека и отец болеет… Нет!

— Нет, не нужно, — быстро отвечаю я, удивленная и тронутая ее предложением. — Я разберусь. Лика вчера приезжала, представляешь…

— Ой, а что Лика? Она хоть на твоей стороне? — спрашивает Люба взволнованно.

Я уже собираюсь рассказать, как слышу у нее на фоне шум и голоса. Люба отвлекается, нервничает.

— Анют, извини, я не вовремя, тут дергают опять, совсем завалили делами… Всем срочно что-то надо! Слушай, я как только разгребусь, тебе вечером наберу, хорошо? Поболтаем нормально. Ты держись, моя хорошая! Муж твой — гад редкостный, а брат вообще оборзел!

— Да ладно, иди работай, — улыбаюсь я невольно, немного успокоенная ее теплом. — Спасибо, что позвонила.

— Все, обнимаю! Вечером наберу!

Она отключается.

Смотрю на погасший экран смартфона, одиночество накрывает, как мокрый снег.

Люба — моя лучшая подруга, но у нее свои жизнь и куча дел. Она просто сейчас слишком занята, чтобы выслушать.

У меня внезапно возникает ощущение, что я никому не нужна.

В носу щиплет. Так, нет, не нужно тут нюни распускать!

Целый день я занята. Договариваюсь о встрече с адвокатом, ищу помещения, делаю кучу звонков.

День клонится к вечеру, за окном темнеет, я сижу в подсобке, когда телефон звонит еще раз — Влад.

Сердце подпрыгивает и, по ощущениям, падает куда-то в живот.

Сделав резкий вдох, беру трубку.

— Чего тебе?

— Привет, дорогая, — его голос звучит лениво-насмешливо, с ноткой холодного удовольствия. — Ты, кажется, забыла кое-что у меня. Или это такой хитрый ход? Надеешься, что я буду скучать по твоим кофточкам?

— Если они тебе так дороги, можешь оставить, — отрезаю я.

Он хмыкает, слышу, как лед звякает в стакане.

— Нет уж, Анна, твои вещи — твоя ответственность. Или ты рассчитываешь, что я их бережно сложу и привезу тебе лично?

Меня передергивает.

— Просто выброси, раз они тебе мешают.

Он усмехается:

— Какая расточительность. Я бы, конечно, мог, но вдруг ты потом решишь вернуться? Будет неудобно, если твои платья окажутся на помойке. Хотя... для кого-то это будет даже символично.

Гнев накрывает меня волной.

— Ты наслаждаешься этим, да?

— Разумеется, — его тон играет легкой иронией. — Но, если серьезно, я бы поторопился. Терпение — вещь капризная. А если ты медлишь, значит, тебе просто некуда это все складывать. Может, передать твои вещи Андрею? Он явно оценит твой стиль — такой… своеобразный.

— Ты… — меня трясет от злости. — Это ты меня сюда загнал!

— Ты сама ушла, — его голос становится жестче. — Так что не ной. Разбирайся.

— Ты просто пытаешься меня унизить, — выдыхаю я.

— Нет, Аня, — его голос почти ласковый. — Я просто напоминаю тебе, как теперь выглядит твоя жизнь.

Он обрывает связь, оставляя меня наедине с гулкой тишиной и яростью, которая почти затмевает боль.

До меня не сразу доходит, что я даже не сказала ему про Диму. А впрочем, что я должна была ему сказать? Он же вовсе не обязан ему помогать.

К тому же, его бы это только обрадовало и дало бы повод для новых издевок.

Оставшись вечером в салоне одна, иду к раковине сполоснуть чашку, руки дрожат от злости.

Дверь салона звенит. Оборачиваюсь — вижу через большое окно Вику.

Что она здесь делает?

Открываю дверь. Она заходит, в элегантном пальто, волосы уложены, как на обложке.

— Анна? — улыбается она, голос мягкий, но глаза цепкие. — Я мимо шла, увидела свет. Ты тут ночуешь?

Хмурюсь, не зная, как реагировать на ее визит.

Вика шагает ближе, обводит взглядом пустой салон, закусывает губу.

— Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать…