Глава 17

Некоторое время мы просто сидим в тишине.

На душе пусто. А материнское сердце терзают сомнения.

Не знаю, может, я не права, и надо было ей все рассказать? Все-таки она уже взрослая. И тоже член семьи.

И, если честно, меня еще покалывает это мелочное желание выложить ей все, разделить с ней мою боль, заполучить ее в свои союзники.

Но меня не покидает ощущение, что рассказать ребенку об измене — все равно что пригласить в родительскую спальню. Может, это и глупо, но…

А еще мне не хочется портить ее отношения с отцом. Несмотря на свое предательство, Влад — хороший отец. И Лика его очень любит.

Связь между ними очень крепкая, и я не уверена, что такая неприглядная правда ей не навредит. А мне бы хотелось, чтобы эта связь между ними сохранилась.

Не для Влада, для Лики.

Для нее известие о том, что у папы любовница, станет сильным ударом. Пусть Влад сам ей расскажет, так будет правильней, чем она узнает это от меня. Раз он изменяет, так пусть несет за это ответственность.

Я в любом случае передам ей свою обиду, даже если буду стараться этого не делать, а он, может, и найдет способ объяснить ей свой выбор. Себе ведь он его как-то объясняет.

Лика первый раз за вечер молчит. Без обвинений, без криков. Просто сидит, опустив плечи, устало ссутулившись.

Я вздыхаю, встаю, достаю из шкафчика две кружки.

— Чай будешь?

Она медленно поднимает на меня глаза. В них все еще злость, но поверх нее — усталость. Она молчит секунду, потом кивает.

Я ставлю чайник, шуршу пакетиками. Неловкость растягивается между нами, становится почти осязаемой.

Лика берет кружку, но не пьет, просто греет в руках.

— Ну и как ты? — тихо спрашивает она.

— Нормально.

Она поднимает бровь.

— Ага, конечно. Жить в салоне — просто мечта.

Я вздыхаю.

— Я справлюсь. А ты как?

Лика вздыхает, пожимает плечами.

— Ну, помнишь, я в модели хотела пойти?

Я киваю. Конечно, помню — она с детства мечтает о подиумах, камерах, славе.

Но Влад ее не поддерживал, всегда морщился: «Это несерьезно».

А я молчала, не вмешивалась.

— И что? Решила попробовать?

— Да, — Лика поднимает глаза, в них искры упрямства. — Мне теперь папино разрешение не нужно. Мне уже восемнадцать. Я могу сама решать.

Она говорит с вызовом, будто ждет, что я тоже начну спорить.

— И как ты это видишь? — спрашиваю я, голос спокойный, но внутри тревога.

Лика откидывается на спинку, смотрит в потолок.

— Ну, я съездила в агентство, все узнала и… прошла кастинг! — в ее взгляде прямо пылает гордость от этого факта. — Я им подхожу, понимаешь?! — возбужденно восклицает она.

— Рада за тебя, — слабо улыбаюсь я. — Но, знаешь, я ничуть не сомневалась. Ты у меня очень красивая!

— Да, но… они сказали, что для начала нужно пройти обучение в модельной школе, — шмыгает она носом. — Я пошла к папе, думала, он поможет. Школа дорогая, но очень крутая!

— А он?.. — спрашиваю я, уже догадываясь, что она ответит.

— Завел опять свою шарманку. Ну, ты же знаешь… — вздыхает она. — Я сказала, что уже взрослая, так что могу сама решать. А он… отказался. Сказал: «Раз взрослая, сама и плати».

Я качаю головой, не удивляюсь.

— Ты же знаешь, как он к этому относится. Для него это блажь, не работа.

Она тяжело вздыхает, голос гаснет:

— Знаю. Но я думала, он передумает. Он же всегда… ну, помогал.

Я молчу, внутри щемит. Влад щедр, когда хочет, но если против — как каменная стена.

Лика смотрит на меня, в глазах надежда:

— А у тебя денег нет? Мне только на школу, а дальше я сама.

Я оглядываю подсобку — раскладушка, чемодан, тусклая лампа. Улыбаюсь горько:

— Посмотри, где я живу, Лика. Думаешь, если бы были, я бы спала тут?

Лика опускает голову, тяжело вздыхает. Ее плечи сутулятся, и мне больно видеть эту тень грусти на ее лице.

— Ясно. Ну, а если бы были, то дала бы? Не стала бы отговаривать?

Я вздыхаю, приглаживаю волосы.

— Я не хочу мешать тебе делать свой выбор. Но… ты уверена, что это тебе нужно? Зачем тебе эта школа? Для чего моделью работать?

Лика оживляется, в голосе появляется азарт:

— Как ты не понимаешь, мам?! Это же так круто! Вон Милана — настоящая звезда! Она снимается везде, у нее куча поклонников, предложений, она красивая, как богиня! Я тоже так хочу! Хочу быть как она!

— Что за Милана? — морщу лоб я.

— Ну ты что, не помнишь? — возмущается Лика. — Я же тебе сто раз про нее рассказывала!

Ах, ну да, точно! Теперь припоминаю.

Дочка просто помешалась на этой Милане. Вроде как какая-то восходящая звезда модельного бизнеса, или типа того.

— Я, кстати, с ней подружилась! — как бы между прочим бросает Лика, но я вижу, что ее просто распирает от гордости.

Прямо как будто с голливудской звездой подружилась, не меньше! Я слегка улыбаюсь. Хоть ей и восемнадцать, но она порой еще такой ребенок!

— Правда? — добавляю в голос немного восхищения, чтобы поддержать дочь.

Думаю, так делают все матери, когда их чада хвастаются своими достижениями — будь то пятисекундная езда на велосипеде без рук, или прохождение нового уровня в видеоигре.

— Да! Да, она классная. Говорит, что у меня талант, надо только начать. Так что, мы теперь подруги! И даже в отпуск вместе поедем! — гордо заявляет она.

— Что? — тут же настораживаюсь я. — Вы едете вместе в отпуск?

— Ага! Папа нам обеим путевку оплатил!

В смысле? Хмурюсь.

У меня сразу появляется множество вопросов в голове, приправленных тревогой за дочь.

Влад что, ее отпустил одну с какой-то непонятной Миланой? Она ни разу еще не ездила никуда без родителей. Нет, я понимаю, что ей восемнадцать, но…

— Слушай, а ты хорошо знаешь эту девочку? — хмурюсь я.

— Ой, мам, вот только не начинай! Я не маленькая уже! — Лика тут же вновь выпускает иголки.

— Ладно-ладно, — тут же сдаю я назад. — Ты права.

Мне не хочется сейчас своей тревожностью отталкивать дочь, с которой и так отношения напряженные.

— Я вот только не поняла, а почему папа и Милане оплатил путевку? — осторожно спрашиваю я.

— Потому, что когда я предложила ей поехать со мной, она сказала, что у нее нет денег. Не поеду же я одна! — чувствую в ее голосе раздражение.

— Да, одной точно ехать не стоит, — торопливо киваю я.

Влад отказал своей любимой папиной дочке в школе, но оплатил отпуск. Видимо, решил компенсировать таким образом свой отказ.

Лика встает. Берет сумку.

— Ты куда?

— Поздно уже.

Да, и правда. Тоже встаю.

Накал между нами спал, но все еще чувствуется напряжение.

Мне хочется сделать шаг навстречу, обнять ее, но я боюсь, что сейчас она меня оттолкнет.

Лика задерживается у двери, будто хочет что-то сказать, но передумывает.

— Спокойной ночи, мама.

— Спокойной ночи.

Дверь за ней захлопывается, оставляя меня в пустой комнате.