Глава 9.

На следующий день...

— Как встреча с Огнесенко? — Артемий встречает меня у ресторана. Я заглядываю за его спину, но там только водитель.

— Нормально. А что ты тут делаешь?

Он стоит слишком близко. Тепло от его тела доходит до меня сквозь пальто. Пахнет табаком, кожей и чем-то дорогим, тёплым. Таким… надёжным. Как и всегда.

— Переживал. Он человек взрывной, хотел поддержать.

Я моргаю. Сердце делает неловкий скачок.

— Спасибо, конечно, но…

Он всегда помогает — встречу организовать, информацию достать. Но чтобы вот так — приехать, встретить…

— Даш, ты чего напряглась? Я сам планировал с ним встретиться, — смеётся он. Голос лёгкий, чуть насмешливый, но без укола.

Я выдыхаю. Да, конечно. Придумала себе глупостей. Как всегда.

— Мне вот заняться нечем, как только за тебя волноваться, — продолжает он, догоняя, — У тебя вон муж есть.

Слова сказаны легко, но я слышу, как под ними что-то колет.

— Надеюсь, ты больше не ревнуешь к Ксении?

Уголок губ дёргается. Он бросает этот вопрос между делом, будто бы в шутку. А я чувствую, как от него холодеет где-то под рёбрами.

— Нет, — глотаю воздух, будто в горле вдруг стало тесно. Горячий, вязкий ком оседает где-то в груди. Ладно. Сама виновата. Не надо было вообще его ничего спрашивать. — Бес попутал.

— Ну и правильно, — отвечает он легко. — Ксюха — она полезная. Вчера, вон, как вовремя рядом оказалась. Иначе все бы пробки на своём танке собрал.

Улыбается. Почти не придаёт значения словам. А меня будто током бьёт.

— Они на мотоцикле? — спрашиваю и стараюсь держать голос ровным, нейтральным. Хотя внутри всё уже затопило — жарко, липко, тревожно.

Незначительная деталь. Казалось бы. Но в голове тут же вспыхивает картинка — розовый мотоцикл, его руки на руле, она — прижатая к его спине, грудью, животом, коленями. Её волосы развеваются, он что-то ей говорит на ухо. Она смеётся.

Я моргаю — резко, болезненно.

Мне нужно увидеть. Просто увидеть. Убедиться, что они только работают вместе. Только работают. .

Мне нужно увидеть, как она смотрит на него. Как он смотрит на неё. Как она смеётся или не смеётся. Как стоит рядом. Близко? Или всё же на расстоянии?

Мне нужно. Иначе я правда сойду с ума.

— Ну да, — отвечает Артемий и неожиданно касается моего плеча. Лёгкое, почти мимолётное касание — но от него будто короткий импульс пробегает под кожей. Я чуть замираю. Он убирает руку не сразу, а будто с паузой.

— Мне пора, Дашуль. Огнисенко не любит выбиваться из расписания.

— Как и ты, — усмехаюсь, стараясь звучать легко, но голос предательски дрожит на последних слогах.

— Как и ты, — повторяет он, чуть опуская подбородок подмигивая, и сразу же уходит в сторону ресторана. Спина ровная, шаг уверенный. Всё по плану. Как всегда.

Я смотрю ему вслед — и вдруг, резко, почти на автомате, зову:

— Артемий!

Он оборачивается, останавливается у самой двери.

— В субботу устраиваю ужин для своих. Ты обязательно должен быть.

Он удивлённо моргает. Чуть приподнимает брови, задерживает взгляд. Невольно поправляю пиджак, надеясь, что он такой же отглаженный как утром. Потом Артемий хмыкает.

— Последний раз я был у вас в гостях на твоё сорокалетие.

— Ну вот, мог бы и не вспоминать мой возраст.

— Поверь, Дашенька, тебя возраст делает только лучше.

Он произносит это спокойно, но голос у него становится чуть ниже, бархатнее. Он смотрит прямо в глаза — без тени иронии.

— Скажешь тоже, — выдыхаю, чуть отводя взгляд, словно боясь, что он прочтёт лишнее в моих зрачках.

— Не в моих привычках врать тебе, — бросает он тихо, без нажима. И именно этим тонким спокойствием он и выбивает у меня почву из-под ног.

— Знаю. Иди, а то прокурор тебе срок впаяет, — улыбаюсь снова, на этот раз уже мягко, почти с теплом.

Он смеётся. Ему это идёт.

И исчезает в дверях ресторана, оставляя после себя лёгкий запах дорогого парфюма и странную, острую пустоту где-то под рёбрами.

Я вздыхаю, только сейчас осознавая, что ни с того ни с сего решила устроить ужин. Настоящий вечер для своих.

Только вот одна деталь — Ксения тоже обязательно должна быть на этом ужине.

Сажусь в машину, закрываю дверь — и несколько секунд просто сижу, прижавшись затылком к подголовнику. Пространство наполняется тишиной, только снаружи шумит город.

Достаю телефон. Долго смотрю на её контакт. И на аватарку.

Она в одном купальнике, дерзком, демонстрирующем ее идеальную фигуру. В шлеме. На мотоцикле.

Касаюсь её статуса в мессенджере.

И замираю.

На экране — Савва. Второй «сын» Марка. Названный.

Он сидит на мотоцикле Ксении, держит ее за талию и снимает видео. Они мчат по ночной Москве, и в этом кадре есть всё: драйв, ветер, свобода, звук мотора, который пробирает до мурашек.

Красивый мальчик. Чёрт возьми, очень красивый. Особенно в моменты яростного боя. Чем – то Марка напоминает в молодости, когда я тайком бегала на его бои и знала каждую деталь его тела, его лица. И Савва такой же. Светловолосый. Дерзкий.

Я не раз показывала его Тасе. Но она ненавидит боксером. Всех. И особенно — Тагира.

Ревность.

Вот корень всего зла, что творят люди.

И Тася в ней увязла. И я.

Ревность делает нас нерациональными, слепыми. Такой же стала я, когда в момент решила созвать всех на ужин.

Я, наконец, нажимаю на вызов и задерживаю дыхание, ожидая, когда Ксения ответит. Палец чуть дрожит, будто звонок — это прыжок в ледяную воду.

Сегодня утром она звонила Марку, сообщала о важной встрече — и он уехал. Обычно я его провожаю, целую в щёку, глажу по плечу.

А сегодня…

Сегодня я притворилась спящей. Зажмурилась, затаилась под одеялом, как будто от этого зависела моя психическое равновесие.

Я с ума сойду от этих подозрений. От своих собственных мыслей.

— Алло, Даш? Марк на встрече, если что, — отвечает она бодро. Голос звонкий, ни капли неловкости.

— Да пусть работает. Я тут устраиваю ужин в субботу. Буду рада тебя видеть.

Пауза. Такая короткая, но я слышу в ней: удивление, прищур, быструю оценку ситуации.

— Ого, а повод?

— Да так, давно не встречались все вместе. Соскучилась.

Я закрываю глаза, откидываюсь затылком на подголовник.

И когда я так врать научилась? И главное — зачем? Потому что не могу иначе. Потому что не хочу жить во лжи. Однажды иллюзия мне очень дорого обошлась.

— О, Марк мне ничего не говорил. Но я только за. Люблю вечеринки. В монополию будем играть?

— Конечно. Тогда в шесть?

— Супер, ну давайте, работайте, — прощаюсь, и голос её исчезает, как будто выдернули наушник из уха.

Я бросаю телефон на сиденье, смотрю в лобовое стекло.

Ну и ладно.

Ну и ладно.

Собирала же раньше гостей. На дни рождения. На Новый год. Особенно в те времена, когда не работала в администрации. Когда могла позволить себе печь пироги с утра, развешивать гирлянды, выжимать апельсины вручную.

А потом работа затянула. Всё закрутила.

Но ведь можно вернуть. Пора возвращать.

Входящий звонок заставляет меня вздрогнуть. Телефон мигает на экране, как вспышка тревоги.

Марк.

Сердце дергается, как будто его кто-то рванул за ниточку.

Блин. Как-то быстро у них «дела» закончились.

Если вообще были эти дела.