Глава 19. Артемий

Славный парень — именно так про него говорили. На такого можно положиться. Умный, спокойный, сдержанный. С Артемием не спорили. Потому что знали: если он что-то решил, значит, так и будет.

А когда-то всё было иначе.

На первом курсе он ещё только учился быть сильным. Неуклюжий, полный, вечно мнущийся рядом с более уверенными — он знал, что пока не тянет. Но он всегда умел ждать. Смотреть. Запоминать.

Он увидел её сразу.

Даша стояла в компании двух стройных девчонок — каких тогда было полно: звонких, быстрых, дерзких. Но он смотрел только на неё. В ней не было ничего от того, чем хвастались студентки. Ни подчеркнутой лёгкости, ни холёного лоска. Она была неуклюжей. Замкнутой. Но какой-то по-своему живой. Настоящей. И он вдруг подумал — она мне подходит.

Тогда он тоже был одинок. Тоже не знал, как держать спину прямо. Он пытался тянуться к тем, кто был увереннее. И ему это удалось — стал тем, к кому теперь сами тянулись. А она… осталась такой же. Неуклюжей. Одинокой. Смешно, но даже её походка не изменилась.

Через месяц после знакомства он предложил делать вместе доклад. Не потому что был нужен повод — потому что хотел быть ближе. Уже тогда он знал: она смотрит на Марка. И понимал, что это — мимо. По молодости все девушки влюбляются в плохих. А выбирают — хороших. Надёжных.

Он верил, что просто нужно подождать.

Марк, конечно, хорошим не был. Умным — тоже. Ему просто повезло родиться в нужной семье, получить нужные связи, оказаться в нужных обстоятельствах. Всё, что у него есть, кто-то вручил. А он только пользовался. Пользоваться он умел — хотя, даже Дашей пользоваться не смог. Иначе в её глазах не было бы этой грусти.

Доклад они сделали вместе. Начали пить кофе. Болтали ни о чём. Он даже познакомил её с бабушкой. Представлял, как она входит на кухню, смущённо улыбается, помогает нарезать зелень. В голове он уже жил этой жизнью.

Они даже целовались однажды.

Это было неловко, даже немного комично — слюняво, спонтанно. Потом оба смеялись и клялись, что больше никогда. Но он знал — пройдёт время, и всё встанет на свои места.

Он был уверен в их «потом».

Но потом вернулся отец. С Германии. И заявил, что сыну нужно ехать с ним. Потому что образование в России — это несерьёзно. Потому что там — возможности. Там — жизнь.

Артемий сопротивлялся. Он впервые в жизни что-то строил не только в голове. Он говорил отцу: у меня есть любимая. Я не могу оставить её. Даже предложил Даше поехать с ним. Но она отказалась. Улыбнулась как-то тускло — и осталась.

Наверное, если бы не Марк, он бы всё-таки её убедил. Но Марк тогда уже прочно сидел где-то рядом. Не как парень. А как идея, как плохая привычка.

После отъезда они ещё немного переписывались. А потом она перестала отвечать. Исчезла. Он старался не искать смысла — просто пошёл дальше. Похудел. Занялся собой. Появилась другая девушка.

И вдруг — видео. Один из одногруппников прислал. Старая съёмка, забытая вечеринка. Он нажал — и увидел Дашу. Всё ту же. Неуклюжую. Тугую на смех. Слишком настоящую. И вдруг понял: не хочет больше ничего общего с такой девушкой.

И нашел другую, у которой не было пятен на репутации.

Он познакомился с Юлией на приёме в посольстве. Дочь дипломата, уверенная в себе, красивая, с идеальной осанкой и пустыми глазами. Такие женщины идут по жизни легко — просто потому, что знают, чего хотят. И, казалось, знают, как это получить.

Он тоже знал, чего хочет. Тогда — власти. Уверенности. Признания. Он уже давно не был пухлым мальчиком из юности, жмущимся в коридорах за спинами более уверенных. Теперь другие жались к нему. Уважали. Боялись.

С Юлией Бауэр всё было просто. Она не задавала лишних вопросов. Он — не давал лишних обещаний. Женитьба была делом почти административным: удобно, правильно, рационально. Через год родился сын.

И с самого начала всё пошло не так.

Мальчик был сложным. Замкнутым. Слишком чувствительным, слишком тонким для их прямолинейной, жёсткой пары. Марина всё чаще исчезала — на приёмах, презентациях, бранчах в закрытых клубах. Он — всё глубже погружался в работу. За проектами, реформами, новыми контактами он не заметил, как исчезло что-то важное. Даже не исчезло — он сам это отпустил.

Развод прошёл быстро. Без истерик. Как финансовый отчёт: «в связи с утратой взаимных обязательств».

Он не жалел. Стал работать больше, шире. Появились нужные знакомства. Иные. Плотные, шумные, с другими кодами. Он научился договариваться с теми, с кем не договариваются. И за это его стали уважать. Становиться кем-то стало важнее, чем быть с кем-то.

Даша давно исчезла из головы. Вспоминалась разве что в каких-то сентиментальных обрывках — будто персонаж из книги, которую закрыл и поставил на полку.

Пока однажды — Артемий не вернулся в Россию и не увидел её.

Это был обычный вечер. Чемпионат по боксу. Он любил эти шумные, резкие события. Кровь, стук по перчаткам, взрыв трибун — в этом было что-то настоящее. Без фальши.

Она сидела в четвёртом ряду. Ровно. Немного отрешённо.

Перед ним была женщина — ухоженная, стройная. На первый взгляд уверенная в себе.

С глазами, в которых всё так же пряталась тоска. Он почувствовал, как внутри поднимается старое чувство — густое, тёплое, забытое. Всё, что было в их юности — только теперь без смеха и неуклюжести. Он понял: она могла бы быть той самой.

На её лице не было ни восторга, ни страха. Только настороженное внимание — не к бою, а к мужчине рядом.

Артемий узнал его сразу. Синицын.

Марк за десять лет почти не изменился. Всё та же самодовольная осанка. Всё тот же взгляд, скользящий мимо — не замечающий. Артемий знал этот тип мужчин: те, кто живёт с женщиной рядом, но никогда — с женщиной внутри себя.

Он видел, как Даша ловит его реакции. Как чуть наклоняется, будто пытаясь стать ближе. Он видел, как тот невпопад отвечает ей и как она улыбается в ответ — но не глазами. Слишком устала, чтобы продолжать надеяться.

И вдруг его кольнуло: за столько лет Синицын так и не узнал её.

Он не знал, какую музыку она слушает утром. Какие книги перечитывает осенью. Что её бесит в людях. Какую пасту она любит, какой кофе ей становится противен в жару, как она носит любимую рубашку, когда остаётся одна. Он не знал ни запаха её разогретой кожи после душа, ни паузы, с которой она говорит, если расстроена.

Марк забывал про её дни рождения. Про важные даты. Подарки покупал секретарь. Цветы — флорист, которому просто скидывали адрес.

Артемий не мог объяснить, почему именно в этот день почувствовал, что должен быть ближе. Вклиниться — как друг, как помощник, как тень. Без претензий. Без планов.

Он просто начал ждать.

Он умел ждать.

Он знал, что такие браки держатся не на любви, а на памяти о том, что любовь когда-то была. И что эта память — ломается, когда на горизонте появляется кто – то типа Ксении. И надо признать, что Марк еще долго продержался.

Оставалось только одно: ждать, когда Даша поймёт. Когда поймёт, что это уже не просто эмоциональное предательство. Что на этот раз — по-настоящему. Когда в ней забурлит обида. Когда ей захочется мстить. Почувствовать себя желанной. Показать, что она ещё может.

И вот тогда… Артемий будет рядом. Надёжный. Сильный. Верный. Славный парень, на которого можно положиться.