Глава 26.1

— Конечно. Ты прям там спал?

— Ну да, в комнате отдыха.

— А Марк?

— Ну, он на диване валялся, когда я его разбудил.

— А Ксюшу… Ксюшу-то до дома довезли?

— Ну Марк довез, конечно. Я прямо отсюда к матери поехал. Она, кстати, привет тебе передаёт. Помнит тебя.

— Я тоже помню. Привет ей.

— Так, может, в гости приедешь, поздороваешься?

— Обязательно, — говорю ровно, настолько ровно, что даже внутри становится пусто.

Его дружелюбный, лёгкий тон, словно ничего не было, словно всё — в порядке, вдруг больно хрустит внутри меня, как тонкие кости под тяжестью. Как пляски на костях моей души.

Спросить?

Да разве он ответит.

А может, я всё себе накрутила.

Может, и правда — ничего не было.

Ну бухали.

Ну плавали.

Ну заснули.

ТОГДА ЗАЧЕМ СОВРАЛ?!

Из кванртиры — шаги.

Марк подходит сзади и вдруг нежно целует меня в шею.

Так неожиданно, что я вздрагиваю — и резко дёргаюсь, инстинктивно отстраняясь.

— Ты чего, малыш? О, минералочка, — радуется, и выпивает всю бутылку залпом.

Потом садится за стол, как ни в чём не бывало. Принимается за фруктовый салат.

Подмигивает мне, а я смотрю на него.

На своего любимого мужчину.

И понимаю, что не узнаю.

Словно в моей квартире — чужак.

Словно в моей жизни — посторонний, которого надо выгнать. Прямо сейчас. А лучше — убить.

— Как вкусно, — говорит он. — То, что нужно, Даш.

Я отворачиваюсь.

Смотрю в сторону кухонной стойки.

На чёртовы ножи.

И в этот момент я понимаю…

Я прекрасно понимаю тех женщин, что сидят в тюрьме из-за любви.

Понимаю, как можно взять и пырнуть двадцать раз.

Если ты любил больше жизни — значит, после предательства эта жизнь не должна существовать.

— А ты чего не ешь? — спрашивает он, и голос у него заботливый, почти весёлый. — Только не говори, что опять на диете. Твоё тело шикарно. И не сравнивай себя со всякими костлявыми малолетками.

— ЗАТКНИСЬ! Заткнись! Заткнись! — срываюсь. — ХВАТИТ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО!Хватит делать из меня дуру!

Он вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.

— Даш…

Я разворачиваюсь, смотрю прямо в его лицо.

Когда-то любимое.

Красивое.

А сейчас — мерзкое, пустое, уродливое.

— Истеришь на пустом месте.

— Было? — спрашиваю я тихо.

Впервые по-настоящему тихо.

И холодно.

— Что было?

Я смахиваю со стола тарелку.

С грохотом она бьётся о стену, рассыпаясь на белые осколки.

— Ксюша там была! — кричу.

Он замирает.

Потом вдруг успокаивается.

Трёт лицо рукой. Усмехается.

Как будто выдохнул.

— Ну… было разок. По пьяни. Зато теперь я точно знаю — лучше тебя никого нет.