Глава 27.

Я не шевелюсь. Даже вдохнуть толком не могу — грудь сдавило так, что кажется, ещё чуть-чуть, и рёбра просто лопнут.

Лучше бы он соврал. Лучше бы врал до последнего, отнекивался, изворачивался, хватал меня за руки, прижимал к себе и шептал в ухо самую сладкую ложь.

А потом — по-тихому уволил бы Ксению, чтобы не всплыл его обман.

Так бы поступил любящий человек. Даже не так — так бы поступил человек, который ценит отношения. Брак длиной в двадцать лет.

Но Марку плевать. Это читается в его расслабленной позе, в небрежном тоне: «Ну, было по пьяне».

И только глаза… его красивые глаза — кричат о панике.

А может, и это я себе придумала. И любовь нашу тоже придумала.

Дочь выросла, общих интересов нет, даже секс — и тот он пошёл искать на стороне.

Даже лучшая версия событий не помогает.

А может… я сама его оттолкнула? Может, можно ещё всё вернуть?

Самое страшное — я хочу в это верить. Хочу, чтобы он усмехнулся и сказал: «Шутка».

Да, будет скандал, будет битая посуда, но будем мы.

А без этого нас уже нет. «Мы» рассеялись, как пар в остывшей бане.

— Даш, это ничего не значит для меня. Завтра же я её уволю, чтобы ты не думала, что это будет продолжаться.

— Лучше уволь меня, чтобы Ксения не думала, что ты всё ещё сохнешь по своей старой кошёлке.

— Смешно, — он и правда скалит зубы, уголки губ чуть подрагивают. Ему весело. Весело, когда мой мир полыхает, словно после пожара. — Но я предпочитаю остаться со своей любимой старой кошёлкой.

— Вот только старая кошёлка больше не предпочитает тебя, — подхожу и убираю со стола свою тарелку. Не мою, не ставлю в раковину — просто выкидываю в мусорку, слыша сухой стук фарфора о пластиковые стенки.

— Ну я понял, понял, ты расстроена. Можешь сказать, что была права.

— Спасибо за разрешение.

Шагаю в сторону спальни.

Можно выгнать Марка, но он из принципа не уйдёт, а на фоне стресса может и больно сделать. Лучше самой.

Тихо. Без паники. Без слёз — хотя они застряли где-то в горле и царапают изнутри.

Открываю шкаф, достаю чемодан — тот самый, что всё ещё стоит, готовый к поездке на море.

Бросаю туда бельё, косметику, любимый фен, пару платьев, самое необходимое.

Марк входит, когда я уже складываю несколько блузок и туфли.

Я сажусь на край кровати, и захожу в телефоне на «Госуслуги», чтобы оформить развод.

Хорошо, что дочь уже взрослая, а из денег Марка мне всё равно ничего не нужно.

— Ну Даааш, ну что за спектакль. Ну прости меня. Ну сглупил. Не будешь же ты из-за такой глупости уходить из дома.

Он садится рядом, и наши бёдра соприкасаются.

Меня прям выворачивает, и я отодвигаюсь — слишком резко, слишком демонстративно.

Пожалуй, надо было просто уйти и вернуться за вещами потом.

— Это что ты делаешь?

В голове крутится: всё равно придётся через суд.

А так хотелось бы росчерком пера закрыть эту маленькую трудность.

— Даша, блять, я с тобой разговариваю.

— Блять та, кто спит с чужим мужем, — отвечаю спокойно, даже ровно, хотя внутри всё дрожит.

Он резко хватается за мой телефон и со всей силы бросает его в стену.

Треск. Экран отлетает, корпус с глухим звуком падает на пол.

— Пиздец ты, Даш. У тебя реально крыша едет, если ты из-за такой херни решила уйти от меня и на развод подать. Может тебе таблеточек каких попить.

Рука срывается. Даю звонку пощечину, от чего на щеке Марка остается алое пятно от моей ладони. Кровь отливает от лица.

— Хватит, хватит напоминать мне про больничку. Потому что я прекрасно помню благодаря кому я там оказалась. Может в этом вся проблема? Может тебе еще тогда нужно было отпустить меня, не написывать, встреч не искать. Может быть мы сделали тогда ошибку, а сейчас просто ее нужно исправить?