Глава 72.1

— Ну, того самого, который парень Таси, — шепчу, и вижу, как его лицо темнеет.

— Так, я сейчас… — он разворачивается к двери, но я хватаю его за руку, впиваясь пальцами в запястье.

— Стой, Костя её уже два месяца не видел, — тороплюсь, пока он не выломал дверь.

— Как это? Она же у него практически живёт! — взрывается он, но тут же заставляет себя дышать ровно. — С кем она, Даш?

— С Тагиром, — выдаю я, и его глаза расширяются. — Ты только не ори. Дело молодое.

— Не может она с Тагиром, — отрезает он, и его кулак сжимается.

— Ну почему не может? Он симпатичный очень, — пытаюсь я смягчить, но внутри всё кипит.

— Тагир контракт заключил с ММА, подписал на днях. Уезжает в Штаты тренироваться и выступать, — говорит он, и я моргаю, ошеломлённая.

— Ого… — выдыхаю. — Твою мечту исполнил.

— Ну, кто-то должен был, — хмыкает он. — Так что Тася точно не с ним.

— Ну, может, она знает… И спокойно относится, — предполагаю, но даже мне самой это звучит нелепо.

— Тася? Спокойно относится к тому, что тот, с кем она живёт и спит, уедет от неё минимум на пять лет? — скептически бровь поднимает. — И об этом никто не знал, кроме меня и Тагира.

— Ну… Она очень выросла за последние месяцы, — бормочу, но сама не верю в свои слова. – Может вообще с ним поехать.

- Если только они уже поженились и ей успели сделать визу, которую он готовил два года.

- Блиииин…

— Я его убью, — рычит он, ударяя кулаком по стене. — Он поедет в Штаты кастратом.

К нам стучат, и я вздрагиваю.

— Все нормально! Я просто чуть не упала! — кричу в дверь, а потом обнимаю Марка, прижимаясь к его груди. Его сердце колотится, как барабан, и я чувствую, как его напряжение передаётся мне. — Марк, они разберутся, молодые же. Может, он не поедет никуда.

— И мечту просрёт? — с горечью. – Штраф заплатит?

— Мечты могут меняться, — шепчу я, уткнувшись в его рубашку. Отвлекаю его. Себя. — Вот я когда-то мечтала о втором ребёнке от тебя. Болела этим, помнишь?

— Помню, — смягчается он. — Мы трахались по расписанию окон овуляции.

— Да, заколебала я тогда тебя, — улыбаюсь, чувствуя, как тепло его тела успокаивает.

— Да нет, было прикольно, — хмыкает он. — Трахосолдатом был, всегда готовым нести свою членослужбу. Я кстати, всегда готов расчехлить боеприпасы.

— Дурак, — смеюсь я, и напряжение между нами растворяется.

Его руки обнимают меня крепче, сдавливая талию, и я чувствую, как его пальцы скользят по моей спине, оставляя горячие следы.

— А теперь о чём мечтаешь? — вдруг спрашивает он.

— А теперь мечтаю, чтобы мы остались друзьями, даже после развода, раздела имущества, — шепчу, глядя ему в глаза. — Чтобы я всегда могла позвонить и попросить вкрутить лампочку, даже если у тебя будет новая жена и дети. А ты… О чём мечтаешь ты?

— Убить Тагира, — рычит он.

— Марк… Я о тех мечтах, которые были до входа в этот туалет, — укоряю, но не могу сдержать улыбку.

— Снова увидеть, как ты кормишь грудью, — говорит он вдруг, и его взгляд темнеет. — Меня пиздец это заводило.

Я сглатываю, чувствуя, как его слова бьют по нервам, как ток. Его губы приближаются, и я ощущаю жар его дыхания на своей коже.

— Столько лет прошло, а ты помнишь, — шепчу, замирая, когда его рука сминает мою грудь, вызывая болезненную, но такую сладкую дрожь.

— Помню, — шепчет он, оставляя миллиметр между нашими губами. — Я помню всё.

Мы целуемся, как сумасшедшие, как будто этот тесный туалет — наша спальня, как будто нет развода, нет проблем, нет мира за дверью.

Его губы жадные, требовательные, и я тону в них, цепляясь за его плечи. В дверь стучат, но звук доносится, как из другого мира.

Кровь пульсирует в ушах, адреналин хлещет по венам, а между ног всё сжимается от желания, которое сносит, как ураган.

Марк бесцеремонно тянет вниз декольте, обнажая мою грудь, и его губы находят сосок, втягивают, обводят языком.

Я стону, вцепляясь в его волосы, и тут же зажимаю рот рукой, чтобы не кричать.

— Марк… Марк… — шепчу, открывая глаза. Мы в туалетной кабинке самолёта, и эта мысль бьёт, как холодный душ. — Остановись, мы в туалете!

Он замирает, смотрит на меня ошалевшим взглядом, потом на мою грудь, где остались влажные следы его губ.

Его глаза скользят к зеркалу, где он видит себя — растрёпанного, с горящими зрачками.

— Там очередь, наверное, собралась, — бормочу, чувствуя, как щёки горят.

— Так, ладно, — выдыхает он, трёт лицо, поправляет ширинку. — Выходи первой, а весь стыдливый удар возьму на себя.

Я возвращаюсь на своё место, чувствуя, как ноги дрожат. Закрываю глаза повязкой, затыкаю уши берушами, чтобы отгородиться от мира. Без подушки неудобно, шея ноет, но я прижимаюсь к стенке, пытаясь унять сердцебиение.

— Девушка, — шепчет кто-то, и я приподнимаю повязку. Стюардесса вручает мне дорожную подушку. Я встречаюсь глазами с Марком, который смотрит на меня через ряды. Я шепчу одними губами: «Спасибо».

Он отвечает, тоже без звука: «Должна будешь».

Я фыркаю, обнимаю подушку, чувствуя её мягкость, и закрываю глаза. Похоть отступает, но волнение за Тасю остаётся.

Что с ней творится?

Один парень изменил, другой собирается уехать в Штаты.

Я даже не буду возражать, если Марк сломает Тагиру пару рёбер.

За дочку можно.

Но в глубине души я знаю: она справится.

Она выросла.

А я… я сижу тут, с подушкой от Марка, и не могу перестать думать о том, как его губы касались моей кожи. И о том, что, может, развод — это не конец, а просто новая глава.