Глава 26

Артур

Воспоминания накрывают как снежная лавина. Быстро и необратимо.

Я влюбился в Дашу с первого взгляда. Она была такой нежной, ранимой и такой моей, что мне хотелось сгрести ее в охапку и утащить к себе. Гавкать на каждого, кто даже просто посмотрит в ее сторону, потому что это моя женщина.

Но внутреннее чутье мне подсказывало, что так делать нельзя – спугну. Даша долго не подпускала меня к себе. Как будто очертила вокруг себя ритуальный круг, посыпала его солью и села в самый центр в надежде, что это спасет ее от отношений.

Но как только крепость Даши пала, я, пока она не сообразила, потащил ее в ЗАГС.

Я утонул в Даше по уши. Я думал, что с годами мое влечение к жене угаснет, но ни хрена. Меня тянет к ней по-прежнему так сильно, как магнитом. Как будто мы связаны одной нитью. Каждый раз был до дрожи. До сумасшествия. Также пронзительно как в первый…

Мы были обычной семьей: папа, мама и дочка, с которой у нас установилась особая связь с первого взгляда. Как с ее мамой. Мы любили друг друга, спорили, ссорились, но не могли долго обижаться друг на друга и шли мириться практически одновременно.

Поэтому, когда в одно утро из ванной вышла растерянная и улыбающаяся Даша и протянула тест на беременность, я был безумно счастлив. Ведь это закономерно – увидеть наше с ней продолжение ещё в одном ребёнке.

Беременность протекала прекрасно до шестнадцатой недели.

Мы ждали дочку. Вечерами, лежа все вместе на диване в обнимку, мы гадали, на кого малышка будет похожа, чей унаследует характер, глаза, носик. Выбирали имена. Пытались уловить первые робкие шевеления.

Даша потихоньку готовилась к появлению ребёнка: выбирала на сайтах кроватку, закинула в корзину коляску. Не смогла удержаться и купила беленький комплект на выписку и несколько милых комбинезончиков.

Гром грянул на внеочередном УЗИ в шестнадцать недель. У нашей долгожданной малышки оказался порок сердца, несовместимый с жизнью.

Наша жизнь разделилась на «до» и «после».

С этого она стала сплошной борьбой за право нашей малышки родиться и жить. Мы переделали УЗИ у разных специалистов, от простого специалиста в городской больнице до доктора наук. Были у разных кардиологов и оперирующих хирургов. Пробились в Центр генетики и репродуктологии в столице.

Но вердикт был единогласным и неутешительным – наша малышка неоперабельная, и никто не возьмется за нее.

Даже за большие деньги.

Без шансов.

И все врачи в один голос предлагали прервать беременность, пока позволяет срок.

Даша наотрез отказывалась убить ребёнка своими руками. Но в то же время понимала, что приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит….

Я видел, как день за днем угасает моя любимая женщина. Я видел ее горькие слёзы, которые исполосовали мне всю душу. Я видел ее стоящей на коленях по вечерам и вымаливающей чуда у небес.

Но чуда не случилось.

В двадцать недель у Даши случилась огромная отслойка плаценты, и начались преждевременные роды. Я был рядом и держал жену за руку в момент, когда она рожала нашу дочь. Дочь, которая никогда не задышит и не закричит. Я подыхал в этот момент рядом с ней, но не смел показать этого. Я должен был быть сильным ради жены. Должен был стать тем, кто вытащит нас обоих из этого кошмара.

Следующие полгода наша жизнь стала напоминать ад. Днем Даша ещё держалась: ходила на работу, занималась Соней, напоминала прежнюю Дашу.

Но ночами….

Несмотря на плотную работу с психологом, жене ещё долго снились кошмары и наша нерожденная дочь, которая просила маму помочь и спрашивала, почему она ее не вылечила... Даша просыпалась в слезах и выла в подушку практически до самого утра. А все, что я мог сделать – молча обнять и быть рядом. Хотя хотелось разнести все к хренам и стереть память любимой женщине. Чтобы она никогда не познала боль потери….

Врачи твердили, что нашей вины в произошедшем нет, это генетическая поломка. Одна на несколько сотен случаев. И вариант, когда следующий ребёнок будет с подобными пороками, очень низок.

Но Даша не могла переступить через себя и боялась снова беременеть. До трясучки и истерики боялась повторения того кошмара.

А я дико боюсь потерять любимую женщину.

Только поэтому я легко принял решение Даши отложить беременность и рождение ребёнка на неопределенный срок. Возможно, навсегда.

Я миллион раз повторял: я не перестану ее любить, даже если Соня будет нашим единственным ребёнком.

В тот день много лет назад я тоже, как и Даша, потерял дочь. Хоть никогда этого не показывал и старался держаться, моя жена видела и чувствовала мои переживания также, как и я её

И, да, я не снимаю с себя вины за произошедшее на корпоративе и за молчание, но меня триггерит, что моя жена так легко поверила, что я мог намеренно заделать её сестре ребёнка.

Я докажу обратное.

Достаю мобильный и отправляю Оле сообщение.