Глава 20

Несколько дней назад

Карим

Звонок отца застал меня на полпути домой из офиса. Я предвкушал, как зайду домой и проведу наконец несколько часов с семьей. Последние недели выдались напряженными, так что приходил домой я ближе к полуночи, когда Дианочка уже спала, а Полина изо всех сил держалась, чтобы не уснуть. До последнего ждала меня жена, и от этого в груди теплело каждый раз, когда я подъезжал к дому и видел горящий в окне кухни свет. Лучшей жены мне было и не найти. Не зря я боролся за наше счастье и пошел наперекор семье, которые прочили мне Диляру Асхатову.

– Слушаю, отец, что-то произошло?

Бислан Амирович по пустякам никогда не звонил. Только по делу.

– Ты где? Уже освободился?

– Домой еду.

– Не забыл про юбилей Муслима Асхатова?

– Черт. Он сегодня?

Приглашение нам с Полиной пришло еще несколько недель назад, но Диана в последние дни была беспокойной, много капризничала и плохо спала, так что было решено, что жена останется с дочкой дома, а я ненадолго посещу юбилей.

– Надеюсь, что твой секретарь распорядился доставить подарок? В любом случае времени нет, езжай сразу сюда.

Я отписался Полине и вырулил на трассу. Только хотел побыть с семьей, но не вышло. Ничего, отмечусь, пообщаюсь недолго и вернусь домой.

Муслим был родным братом Хабибулая, главы семейства Асхатовых, деловых партнеров отца, так что не посетить данное мероприятие мне, как старшему сыну, не дозволялось.

Празднование Муслим решил провести в своем загородном поместье. Он довольно-таки успешно занимался рыболовным бизнесом, подмял под себя почти всё восточное побережье, так что и юбилей решил провести около речки, на открытом воздухе.

По всему периметру были расставлены шатры, туда-сюда сновали официанты, а детвора резвилась около фонтана близ самого дома. Именинника я нигде не увидел, так что подошел к родителям, которые общались с Асхатовыми.

– Добрый вечер! – поздоровался со всеми и отошел к Амиру, который стоял около матери. Та вдруг неожиданно вцепилась ему в локоть и не отпускала. Не похоже на нее. Она предпочитала держать его подальше от себя.

Отец общался с Хабибулаем, а Наиля, его жена, держала под руки своих дочерей: Диляру и Рамину. Последняя, как и полагается воспитанной девочке наших кровей, смотрела скромно в пол, а вот Диляра была светской штучкой. С вызовом посмотрела мне в лицо и не преминула съязвить:

– Что это ты без жены, Карим? Неужто стесняешься выводить ее в свет?

– Полина дома с ребенком, – спокойно ответил, но кинул на нее предупреждающий взгляд, чтобы прикусила свой острый язык. Я не ее отец, чтобы терпеть подобные выкрутасы.

– Ясно, – сомкнула она недовольно губы и отступила.

– Не будь таким грубым, Карим, – попыталась сгладить ситуацию моя мама, но явно выступила на стороне Диляры. Много раз я ей говорил, чтобы не смела на людях показывать разлад в нашей семье, но она продолжала гнуть свою линию, выказывая недовольство моим выбором. Пора бы уже смириться, учитывая, что Полина подарила им первую внучку. Даже отец уже смягчился, когда впервые увидел Дианочку, а маме всё неймется. Хотя, учитывая ее отношение к Амиру, которое с годами ни на йоту не потеплело, я и не ждал, что она полюбит Полину, но уж мой выбор уважать она должна.

– Поздравляю с рождением внучки, Бислан, – сказал вдруг отец Диляры Хабибулай. – Прости, что не сделали этого раньше, но ты же знаешь, нас затянули хлопоты с браком Муслима. Он развелся со своей первой женой. Глупая женщина, не приняла его вторую жену. Должна же понимать, что она уже немолода, а Муслим хочет еще детей.

Я стиснул челюсти, слушая эти разговоры, но демонстративно уйти не мог. Многоженство – архаизм, которым до сих пор промышляли наши мужчины. Что далеко ходить. Даже отец прошел через это. Я пообещал Полине, что она будет моей единственной женой, но я и не представлял рядом с собой другой женщины.

– Кстати, вы в курсе, что Биляловы и Шариповы скоро породнятся? На следующей неделе они объявят о помолвке своих детей, – закинула вдруг удочку маму.

Я напрягся, ожидая, что она снова заведет тему насчет меня и Диляры, намекая на второй брак, но этого не произошло.

– Да. Хороший и крепкий союз, выгодный обеим семействам, – кивнул Хабибулай и хитровато посмотрел на моего отца. – И нам стоит подобным образом породниться, Бислан, ты так не считаешь? Вон у тебя сын как возмужал, – взгляд в сторону Амира, затем на свою младшую дочь. – Моей Рамине на днях стукнет восемнадцать. Как раз брачный возраст. Под себя воспитает.

Наши родители стали друг другу поддакивать и подталкивать Амира и Рамину пообщаться друг с другом. Я глянул на брата и увидел его кислую физиономию. Девицы младше его не привлекали, а о браке он и вовсе в ближайшие лет пять не помышлял. Вот только отказаться при всех он не мог, чтобы не ставить дочь Асхатовых в неловкое положение, так что они чинно удалились по тропинке в сторону речки.

Родители продолжили общаться сами, а я отошел к столу с закусками. Ко мне периодически подходили знакомые и предприниматели, с которыми у нас пересекались общие дела, а затем рядом со мной оказалась Диляра.

– Вот родители неугомонные. Нас поженить не удалось, так теперь за Амира и Рамину принялись.

– Это бизнес, – пожал я плечами, понимая, что двигало нашими отцами.

– В любом случае пара они красивая. Оба из состоятельных семей, к тому же из нашего круга.

Всё это Диляра произнесла таким тоном, что у меня не было никаких сомнений, на что она намекала.

– Какие-то проблемы, Диляра? – усмехнулся я и глянул на нее жестко, говоря взглядом, чтобы держала себя в рамках. Совсем распоясалась в последнее время девка.

– Что ты, Карим? Какие у меня могут быть проблемы? После того как ты разорвал нашу помолвку, отбоя от женихов у меня нет. Лучшие из лучших.

Не было помолвки, что бы там ни придумала себе Диляра, просто болтовня родни.

– Рад за тебя.

– Вот только все они не похожи на тебя.

– Мы обо всем с тобой поговорили. Между нами нет любви, так к чему эта патетика с твоей стороны, Диляра?

– Боже, Карим, о какой любви речь? Ты ведь знаешь, что я не Рамина, которой лишь бы выйти замуж и осесть дома, варить мужу борщи и ждать с работы, я женщина деловая, а среди наших почти все – домостроевцы. Ты был бы для меня отличным вариантом не менять свою жизнь.

– Я уже женат.

– К сожалению, – улыбнулась она и сделала глоток коктейля.

Я ожидал, что она начнет кидать намеки про вторую жену, но этого не произошло. Видимо, я зря заподозрил ее в том, что она до сих пор имеет на меня виды.

Наш разговор сошел на нет, и когда я уже решил отправиться домой, так и не встретив отчего-то именинника, наткнулся на брата, который быстрым темпом шел со стороны речки.

– Карим, – прошептал мое имя Амир, когда мы столкнулись друг с другом.

Весь он был какой-то бледный, осунулся, в глазах шок и паника, а когда я опустил глаза, увидел, что его руки были в крови.

– Что случилось, Амир?

Голос у меня был напряжен, а интуиция вопила, что произошло нечто ужасное.

– Кажется, я убил его.

– Брат, кого ты убил? Успокойся, приди в себя, – я схватил его за запястье и перевернул ладонь тыльной стороной, ища порезы или раны.

Не нашел. Брат был невредим.

От сердца отлегло, но ненадолго. Ситуацию не спасало.

– Я случайно, – бормотал Амир, глаза бегали туда-сюда, его трясло, он постоянно оглядывался, пугая меня, – я даже не понял… Я не хотел убивать!

Он в отчаянии и мольбе посмотрел на меня, чуть не падая на землю. Ноги подогнулись, но я не давал ему упасть, держал его. И у самого руки в крови запачкались, а я всё не понимал, чья она.

– Так, Амир! Кого ты убил? Откуда ты идешь? Отвечай! – прикрикнул на него и ударил по щеке. Слегка, чтобы очнулся и перестал бормотать бессвязную чушь.

Брат вздрогнул и хотя бы сфокусировал на мне взгляд. Выпрямился. Губы зашевелились. Он старался сформировать предложения, но пока не получалось.

– Он головой ударился…

До меня не доходило, что он кого-то убил. Это какая-то ошибка. Не может мой брат никого убить. Это невозможно. На Амира это не похоже. Он не мог. Если и так, это случайность.

– Кто, Амир? Кто? Где ты был?

Я наклонился, взял его за шею сзади и приблизил свое лицо к его. Глаза в глаза.

Проговорил четко, чтобы брат понял каждое слово:

– Дыши. Я тут. Я с тобой. Вдох-выдох.

Дыхание брата пришло в норму. Так-то лучше. Теперь я надеялся услышать связный ответ. Амир набрал в грудь воздуха и начал говорить:

– Муслим… Мы гуляли сначала, с Раминой гуляли, я пошел к гостям, а она осталась подышать воздухом на берегу… А потом я услышал крики. Он на нее напал.

– Рамина? – я удивился и отпрянул. – Муслим напал на племянницу? Посчитал, что неподобающе вела себя с тобой?

Для наших мужчин честь девушки была прежде всего, так что если сестра Диляры запятнала чем-то себя, то вполне закономерно, что дядя мог взяться за воспитание и делать это чересчур сурово.

– Нет, – Амир, плотно сжав губы, мотнул головой, – она ничего не натворила…

– Не хочешь же ты сказать, что Муслим?

Договаривать не стал. По телу пробежала гадкая оторопь. Я, конечно, знал, что мир грязен и жесток и бывают мужчины, которым чужды все законы морали, но знать – одно, а понимать, что такой человек живет рядом, совсем другое.

– Амир, что сделал Муслим? Что этот скот сделал с Раминой?

– Ничего, я вовремя оказался рядом, я не дал ему закончить начатое, а потом…

– Пошли, – решился я.

Хочу всё увидеть своими глазами. Надо разобраться. Вряд ли брат врет, но он мог что-то напутать в темноте. Муслим должен быть жив, иначе я не представляю последствий!

Едва мы дошли до пологого берега, откуда пахнуло прохладой и свежестью от реки, как нам навстречу выбежали родители Диляры. Мать заламывала руки и беззвучно открывала рот, а Хабибулай был сосредоточен и бледен. В полумраке его лицо будто светилось. Рядом с ними бежали и наши родители. Мы шестеро остановились друг против друга.

Где-то вдалеке, у шатров, катился к закату праздник, но всё же раздавались смешки, голоса и музыка. Мы прошли дальше по берегу, который резко уходил вниз.

Практически в обрыв.

Пришло отчетливое понимание, что всё это сейчас происходит наяву.

По взгляду Хабибулая я понял, что дело серьезное. Пока я допытывал Амира, Рамина, видимо, успела добежать до отца, а там за Асхатовыми последовали и отец с матерью. И судя по их взглядам, дело плохо. Очень-очень плохо.

Я сделал шаг вперед, отодвигая брата за свою спину, хотел защитить и взять на себя удар.

– Где он? Что с ним? – спросил у Асхатова.

– Карим, тихо, – шикнул Хабибулай на меня, – не поднимай шум.

– Не поднимать шум?

– Нам надо обговорить общую версию.

– О чем ты? Какая версия? – выплюнул я, слабо понимая, о чем он толкует. Стал напирать на него, чтобы пустил меня к реке. Включил фонарик на телефоне, сгусток света запрыгал по краю берега, уходящему в полный мрак.

Что там разглядеть можно?!

– Где Муслим?

– Он упал с обрыва в воду, его унесло течение, – дал ответ Хабибулай.

Это ударом под дых отбросило меня физически назад, а морально просто уничтожило.

Неужели Муслим и правда мертв? Вряд ли выжил раненый в воде.

Погиб от руки моего брата. Раз отец здесь и молчит, значит, всё так и есть.

Амир тяжело дышал в затылок, на меня напало оцепенение, мать Диляры кусала кулак и завывала, а Хабибулай хрипящим голосом говорил:

– Нельзя, чтобы кто-то узнал, нельзя. Эта грязь нас не запятнает.

– О чем узнал? – взревел я. – Мне кто-то объяснит, что происходит?! Вы были тут? Что вы видели?

– Не кричи, Карим, – осек меня Хабибулай, смотря прямо в глаза, – не кричи и слушай.

– И правда, – вмешался отец, – послушай его. Дай сказать.

Отец Рамины продолжил, получив одобрение старого друга:

– Я не хочу губить Амира, вы знаете, он мне как сын, на моих глазах вырос, мать потерял, у него будущее большое, зачем из-за одной ошибки жизнь рушить?

– Моя дочь… – выла Наиля, сотрясаясь от тихих рыданий. – Моя Рамина, моя девочка, никто ее теперь не возьмет замуж…Такой позор, такой позор…

– Молчи, женщина! Иди к ней, разберись там, не путайся под ногами. Если бы ты хорошо смотрела за дочерьми, ничего бы этого не случилось, – свирепо взглянул он на нее и, схватив за плечо, развернул к себе спиной. – Иди! Шайтан тебя забери! Глупая ослица! Ты во всем виновата! Знала ведь про Муслима и допустила, чтобы он подобрался… Пошла!

– Ай! – заплакала Наиля и поспешила в сторону от нас. За ней увязалась моя мать, утешая свою подругу.

– Что с Раминой? – в нетерпении потребовал я ответа.

Злость брала за горло и душила. Мне так никто ничего толком и не объяснил.

– Раминой мать займется, – махнул рукой Хабибулай и даже не посмотрел, куда пошла его жена, я же проводил ее взглядом. И только теперь заметил, что младшая сестра Диляры сидит на земле, уткнувшись в ладони лицом. Тело содрогалось. Она тихо плакала, кутаясь в порванную нарядную одежду.

Картинка сложилась в голове. Всё стало наконец ясно.

Муслим напал на Рамину, Амир оказался рядом и защитил ее. Видимо, они подрались. Я не верю, что брат убил Муслима намеренно. Нет…

– Как он умер? – сглатывая волнение, спросил.

– Камень. Он ударился затылком о камень, – проговорил Хабибулай.

Амир кивнул, обходя меня и становясь рядом. Я видел, как ему трудно, но он всё же взял себя в руки и готов был принять ответственность. Вот только во мне вспыхнул протест. Не позволю я брату пострадать! Он не должен сесть в тюрьму и гнить там заживо до скончания века за гниду, посмевшую напасть на собственную племянницу! Он же не человек даже, а падаль!

Почему мой брат должен отвечать? Сознание цеплялось за слова Хабибулая о том, что он не хочет дать правде всплыть наружу.

Может, у него есть план, как спасти Рамину и Амира?

– Так о какой версии речь, Хабибулай? – сузив глаза, вгляделся в лицо старшему мужчине. – Если он ударился о камень, это несчастный случай. Твоя дочь подтвердит это?

– Если моя дочь скажет правду, что мой собственный брат домогался до нее, я лично придушу ее! – сжав зубы, прохрипел он, а я отпрянул.

– Ты что такое говоришь? Что ты задумал, Хабибулай?!

– Я не позволю никому трепаться о чести моей дочери, испортить ее будущее, а кем ты будешь, Карим, если позволишь полоскать имя своего брата? Простишь ли ты себя, если он сядет ни за что и лучшие годы проведет за решеткой? Хочешь, чтобы Муслим за собой еще двоих потащил? Чтобы их жизни были загублены? Подумай о наших семьях! Бислан, скажи же ему! Пострадает наша репутация! Как ты будешь строить бизнес и смотреть людям в глаза, если все будут знать, что твой брат – убийца? Мне не нужна дочь – распутница, а именно так и скажут! Никто не поверит, что она не виновата! Что мне прикажешь делать с честью Рамины? А Диляра? Она тоже пострадает ни за что!

Меня мало волновала честь его младшей дочери и что про нее скажут, да и насчет Диляры я не беспокоился, но, когда дело касалось моего брата, я готов был отдать собственную жизнь.

Сколько раз я его спасал. Сколько раз он был на волосок от гибели.

Сколько мы вложили в его будущее, сколько надежд лелеяли.

Неужели это всё зря?

Неужели у него нет будущего и его счастливая, свободная жизнь закончится на этом берегу? Оборвется по вине похотливого шакала?!

Я еще толком не понимал, к чему меня и отца склоняет Хабибулай, но он не казался тем, кто собирается бежать и звонить в полицию, чтобы сообщить об убийстве своего брата.

– Я слушаю тебя, – коротко дал ему возможность говорить.

– Никто не видел, как Амир боролся с Муслимом. Рамина будет молчать. Я позабочусь об этом. На берегу темно и скользко, могло случиться что угодно. Мы договоримся. Я не буду заявлять на Амира. Мы все забудем об этом. Это будет и правда несчастный случай, в котором виноват только сам Муслим. Перебрал с алкоголем, поскользнулся, упал. Нелепая случайность. Несчастный случай. Это лучше, чем правда. Всё лучше, чем правда.

Его размеренный голос звучал убедительно и проникал по кожу. Убедительные доводы. И заманчивая правда. Искушение согласиться было велико, но сомнения глодали изнутри. А что, если кто-то проколется? А что, если правда выплывет наружу?

Мне надо подумать. Хабибулай требует от меня скорого согласия, а мне нужно понять последствия! Мы переглянулись с отцом, он сурово смотрел в сторону младшего сына.

Осуждает?

Но нет времени просчитывать варианты! На кону свобода брата. Амир не должен пострадать, я поклялся его защищать, и сейчас не могу оставить в беде.

– Хабибулай прав, – наконец подал голос отец. Он всё это время, казалось, о чем-то усиленно думал, затем переглянулся со своим другом и кивнул ему.

Что будет, если я начну спорить? Что будет, если мы вызовем полицию?

Получится ли подтвердить несчастный случай или брата тут же уведут в наручниках?

– Карим, отец… – позвал нас брат, и я резко повернулся к нему всем корпусом. – Не слушай его. Я готов понести ответственность.

– Какая ответственность?! Это был несчастный случай. Или я что-то не так понял?

– Я не хотел его убивать… Но я убил… Я плохо соображал, что делаю, там было темно, но я не хотел его смерти…

– Карим, – мрачно позвал меня Хабибулай, – нам надо возвращаться к гостям, пока о нас не забеспокоились. И так на празднике нет именинника… Лучше всё обговорить прямо здесь и сейчас.

– Амир не сядет в тюрьму, – категоричным тоном произнес я. Ни в коем случае я не мог допустить, чтобы несчастный случай испортил жизнь моему брату.

– Мы уже всё придумали, Карим, – отозвался отец и кивнул на Хабибулая. – Никто не узнает о случившемся.

– Да, – подтвердил Хабибулай. – Мы скроем убийство, никому не скажем о Рамине, но как мы можем доверять друг другу, Карим?

Одно то, что они обращались ко мне, должно было меня насторожить. О чем это они договорились?

– Чтобы мы могли быть уверены, что никто из нас не проболтается и не подставит друг друга, нам нужно породниться. Родня ведь никогда не предаст, верно?

Судя по его глазам, ему нравилось происходящее. Брата он особо не любил, а вот выдать дочь за одного из Мансуровых давно хотел.

– Рамина не слишком молода, чтобы выходить замуж за Амира? – с сомнением спросил я. Впрочем, Амир и сам не готов к браку.

– Амир – второй сын. Я бы хотел выдать свою дочь за старшего. Я даю немаленький калым за свою дочь, так что хочу видеть ее женой наследника Мансуровых. Таково мое условие.

– Слишком много просишь, Хабибулай, – процедил я. – Рамина для Амира-то слишком молодая, а я и вовсе слишком стар для нее. Тем более что я уже женат и не желаю брать вторую жену.

– Мы не русские. Да и кто говорит о Рамине. Мы всегда хотели, чтобы твоей женой стала Диляра. Пусть второй, но мы и на это согласны.

– Не нужно соглашаться, Карим. Это убийство по неосторожности. Дадут условку, ничего страшного, – шепнул мне Амир. – К тому же я защищал честь Рамины, этот Муслим – потенциальный насильник.

– И вот что я хотел еще сказать, – добавил вдруг Хабибулай. – Даже если будет полицейское расследование, Рамина будет всё отрицать. Родной дядя не мог к ней приставать. В нашей приличной семье такое просто невозможно.

Я прикрыл глаза, просчитывая варианты.

– Если полиция найдет Муслима, найдут на нем следы борьбы. Наверняка там остались следы от ногтей Рамины. Вы уже отправили людей на поиски брата? – спросил я, видя, что отец молчит, довольный раскладом, а Амир стоит потерянный.

– Ты думаешь, я позволю мусолить имя своей дочери? Его уже наверняка унесло течением вниз по реке. Когда его найдут, версия прежняя – оступился и упал в реку. Ты ведь не хочешь, чтобы твой брат сел в тюрьму? Рамина не будет давать показания. Никогда. И если я не подам заявление, никто Муслима искать не будет. Это наиболее лучший расклад в нашей ситуации.

Черт. Мы находились в невыгодном положении. Если бы я не затормозил, а сразу потянул Амира к реке, возможно, мы успели бы перехватить Муслима.

– Договорились, Хабибулай. Мой сын возьмет в жены твою дочь Диляру.

Слова отца прозвучали приговором, но пока я не мог сказать и слово против. Сначала нужно найти Муслима. Если он и правда мертв. А пока мы с Амиром в ловушке, которая показалась тщательно подстроенной. Уж слишком быстро события сложились в единую цепочку. Но я дам всем думать, что согласился, чтобы понять их истинные намерения. Вряд ли Хабибулай только ради замужества дочери затеял многоходовку.

Скорее, на кону стоят огромные деньги.

Я должен узнать его планы, для чего надо позволить ему думать, что я стал ему близок.

Родня. Ха!

Я уже не знаю, кому верить. Собственный отец слишком просто пошел на поводу у Хабибулая. Спасает младшего сына или идет к своей цели? Но какой?

Да я лучше возьму Амира и семью и покину Россию. Проведем всю жизнь в бегах, но ни за что по правде я не позволю себя стреножить и затащить в ненавистный брак!

Полина поймет. Надо подумать, как донести до нее правду… В каком виде…

Моя любимая женщина очень ревнива и взяла с меня клятву, что не будет никаких вторых жен. Их и не будет, она единственная, но как ее заставить сыграть роль вместе со мной? Она может не справиться. Придется играть роль и перед ней…

Надеюсь, потом я смогу с ней объясниться…