Глава 22

Полина

Ярость мгновенно заклокотала во мне, жар пыхнул в лицо, а воздух из легких испарился. Да что он себе позволяет? Куда меня несет этот варвар? От чувства беспомощности хотелось застонать, но я не могла, прижатая к мужскому телу.

– Карим! Пусти! Да пусти же ты! – потребовала я и стала лупить его по широкой могучей спине, дергала ногами и даже подбородком его ударила по спине, отчего искры посыпались из глаз.

Не ожидала, что сработает, но он поставил меня на пол, и, взглянув ему через плечо, я заметила опешившего охранника, который, видимо, шел за нами…

– Полина Львовна, мне позвать Русла…

Договорить я ему не дала, выставив руку вперед. Появилось четкое понимание того, что разговор с Каримом неизбежен. В таком случае нет смысла от него бегать.

И хоть он ощутимо злился, а в ответ на слова охранника даже рыкнул как зверь, я с ледяным спокойствием произнесла:

– Нет. Я сама здесь разберусь.

Сделала упор на слово “здесь”, будто хозяйка клуба решила самостоятельно разобраться с несущественным пустяком. И даже помощь ей не нужна. Ни владельца клуба, ни даже охранника. Тот кивнул и молча ушел, своим беспрекословным послушанием выводя злость Карима на новый уровень.

– Ты его знаешь?! – взревел он, шагнув ко мне.

Сжатые в руки кулаки и напряженное тело пугали. Я никак не могла избавиться от ощущения, что не совладаю с мужем и он снова меня потащит куда-то. Его ревность была ощутима как живая. К любой мужской особи.

Может, я зря отпустила охранника?

Не обернется ли моя смелость против меня? Чем я рискую, оставаясь с ним наедине?

– В чем твой вопрос, Карим? Знаю ли я сотрудника клуба, в котором работаю?

– Ты не будешь здесь работать! – вытянул он руку и затряс пальцем. – И общаться с другими мужчинами не будешь!

– Ты себя слышишь? – закатила я глаза, а потом огляделась.

Шум с танцпола мешал нам разговаривать, это все-таки был ночной клуб со всеми вытекающими, так что я уняла свой страх и выпрямилась.

– Предлагаю пройти в удобное место и поговорить.

– Знаешь уже все удобные места в этом злачном заведении? – рычал муж, но всё же обернулся, наконец вникая в окружающую обстановку. До этой секунды казалось, что он вокруг ничего не замечает и вообще не понимает, где он. Только я была в фокусе.

– Успокойся, Карим, иначе разговора не будет. И хватит оскорблений!

Муж резко выдохнул, прикрыл глаза и открыл их, являя мне более спокойный взгляд. Надо же, подействовало. У меня отлегло от сердца, пусть и временно, но эту передышку я использовала, чтобы провести Карима в сторону свободного помещения для собеседований и совещаний дальше по коридору. Толкнула дверь, вошла и зажгла верхний свет, не сразу отыскав выключатель. Свет мягко растекся по небольшому помещению без окон. Овальный стол, вокруг него стулья и пушистый ковер.

Рассматривать помещение мне не дали. Дверь резко закрылась, и муж, схватив за плечи и больно стискивая их, резко перевернул меня спиной к стене возле двери и прижал к ней. Навис. Глыбой возвысился надо мной, заставляя чувствовать себя маленькой и хрупкой.

– Работаешь здесь? – снова рыкнул в лицо.

– Тебе какое дело? – передернула я плечом, пытаясь избавиться от захвата. – Ты зачем пришел?

Уперла руки ему в грудь и толкнула.

– За тобой я пришел, за тобой, Полина, – простонал он вдруг и сделал то, чего я не ожидала. Уткнулся лицом мне в шею и обхватил сильными руками за талию. – Зачем ты меня так мучаешь, женщина?

Жар от мужского тела наполнил каждую мою клеточку. Знакомый любимый аромат кориандра и перца наполнил ноздри. Не давала себе вдыхать его, но жизненная необходимость дышать была мне во вред. Каждый вдох кружил голову и вызывал слабость. Дыхание наше смешалось, не было сил выдержать эту пытку.

– Карим, пусти, – стала я умолять, отпихивая его за плечи, но он, вместо того чтобы опустить, сжал меня еще сильнее. Казалось, скоро кости затрещат и он из меня всю жизнь выдавит по капле.

– Не могу я без тебя, не могу, зачем ты меня мучаешь?

Бессвязный горячий шепот перемежался поцелуями. Жадные поцелуи обрушивались на щеку, глаза, шею, губы. Карим без разбора оставлял на мне свои метки, похожий на безумного. Сумасшедший вихрь грозил захватить и меня.

Он всё же мой муж, я всё еще люблю его, несмотря ни на что.

Сердце, мое израненное сердце отзывалось, и тело тоже реагировало.

Его близость самая настоящая погибель. Затягивающий на дно омут, где нет места самоуважению и свободе. Я должна вырваться!

Я могла дергаться и сопротивляться, подначивая напор Карима.

Но вместо этого я застыла каменным изваянием. Ничего не делала и никак не реагировала. И это сработало. Карим перестал меня целовать и отстранился, вглядываясь мне в глаза.

Постаралась выглядеть холодной и невозмутимой.

Презрительная усмешка расползлась по губам:

– Теперь я точно вижу, что совершила ошибку, когда связалась с тобой.

– Поясни! – дернулся ко мне Карим, глаза налились красным.

– Ты нецивилизованный варвар, Карим, живущий по древним законам, и я проклинаю тот день, когда выбрала тебя своим мужем!

– Побойся бога, Полина, что ты такое говоришь?

– Говорю о том, что жалею о том дне, когда вышла за тебя замуж и позволила запереть себя в твоем доме!

– Жалеешь, что вышла за меня? – переспросил Карим недоверчиво.

– Да, жалею. Руслан никогда бы не напал на меня, как это сделал ты. Он видит во мне человека, а ты – лишь удобную вещь, которой можно приказывать!

– А-а-а! – взревел муж, когда я потрясла перед ним воображаемой красной тряпкой, и ударил кулаком в стену возле моего уха.

Раздался треск, гипсокартон проломился, и мы оба вздрогнули.

– Видишь? – прошептала я, ощущая горячую влагу на глазах. – Видишь, какой ты? Когда дойдет до того, чтобы ты ударил меня, а не эту несчастную стенку?

– Ты меня спровоцировала! – заявил он грубо, наклоняя лицо ко мне. – Ты специально дразнишь меня своим тощим женишком! Зачем ты это делаешь?

– Зачем? Ты еще спрашиваешь? – рассмеялась я. – Кстати, где Диляра? Ей нравится, когда ты катаешься по городу и ищешь меня? Не ревнует? Или для ваших женщин в норме делить своего мужчину?

– Давай поговорим, Полина, давай обсудим всё спокойно, – вдруг попросил Карим, каменея лицом, а я, не в силах выдерживать его атаку, обошла вокруг и прошла к мини-холодильнику, чтобы достать оттуда минеральную воду.

В горле ужасно пересохло. Меня мучила жажда. Достала бутылку, отвинтила крышку и сделала несколько жадных глотков, не глядя на Карима, но четко ощущая его присутствие. Колючие пузырьки немного ударили в голову, и я поставила бутылку на стол. Посмотрела на мужа. Он взирал на меня как безумный.

– Обсуждать мы ничего не будем, Карим. Дай мне развод. Отпусти. Между нами всё кончено.

– Никакого развода не будет! – встряхнул он руками. – Я хотел тебе всё объяснить! Я тебе всё расскажу, и ты вернешься ко мне!

– Очень интересно, что ты же ты мне расскажешь, – пропела я, находя опору в виде спинки стула, в который вцепилась пальцами.

Карим дошел до меня и встал напротив. Уперся взглядом в упор.

– Ты не должна была убегать из дома с дочкой, Полина, – проговорил он жестко, – все твои выкрутасы с Полянским я тоже постараюсь простить, если ты скажешь, что не спала с ним.

– А если спала? – бросила я мужу в лицо, каким-то чудом не нарываясь на дикий гнев.

Может, он не понял, что я сказала? Смотрит так, будто слова не доходят до мозга.

Побелел и сиплым голосом переспросил:

– Так спала?

– А ты? Привел уже в дом в Диляру?

– Нет никакой Диляры!

– Как же нет? Она мне привиделась?

– Полина! Ты должна выслушать!

– Должна кому, Карим? Тебе? Ты упустил возможность, когда я готова была слушать. Когда я просила тебя сказать, что происходит! Ты хоть понял, как обидел меня, уйдя со своей матерью и той, кого ты представил как свою вторую жену? Понял?

– Так было нужно. Ты всё поймешь, только выслушай.

– Ну, я слушаю, – махнула я рукой, не представляя, чем он сможет оправдать свое поведение. – Как ты объяснишь, что молчал, пока твою жену оскорбляли, смеялись над ней? Мне даже сейчас противно, Карим, и в этом моем унижении виноват ты.

– Я собирался вернуться и всё объяснить. Я надеялся, что ты поймешь. Чего я не ожидал, так это того, что ты заберешь моего ребенка и сбежишь! Кто так делает, женщина?

– Может быть, та, которая не потерпит унижения, Карим? – сузила я глаза. – И что? Считаешь, у тебя есть оправдание?

– Я защищал брата, Полина, – процедил муж, прикрывая глаза, я заметила вдруг, что лицо его стало еще более бледным. Болезненного вида кожа натянулась на резких скулах. – Моего брата держит на крючке семья Диляры. В тот день, когда я ездил без тебя на день рождения Муслима, кое-что случилось.

– Защищаешь брата? Я не понимаю, Карим. При чем тут ты и при чем тут Амир?

– Амир убил человека, Полина. Муслима. А Асхатовы пообещали скрыть убийство, если я соглашусь жениться на Диляре.

Если он думал, что я что-то пойму, то ошибся. Я как стояла и слушала, так и продолжила молчать. Яснее не стало, а его слова показались бредом.

– Я ничего не понимаю, Карим. Ты же не можешь серьезно…

– Полина, – сжал он зубы и взглядом потребовал молчания.

Мой рот захлопнулся, а в голове зашумело. Я никак не ожидала, что разгадка поведения мужа в том, что он спасал брата. Он считает это оправданием?

– Тебе сложно это всё понять, я вижу, но я всё расскажу как есть.

– Мне нужно сесть, – пробормотала я и выдвинула себе стул. Упала на него и спрятала лицо в ладонях.

Отгородиться. Спрятаться от ужасной правды. Как связано убийство того человека со вторым браком моего мужа? Я ничего не понимаю…

– Это какое-то средневековье, Карим, – прошептала я, ловя его взгляд. – Как можно кого-то заставить жениться? Как можно скрыть убийство? Ты рассказываешь какие-то ужасы. Хочешь сказать, что все знали и молчали о том, что сделал твой брат? Это же убийство, Карим!

– Это несчастный случай, брат защищал честь девушки, на которую напал Муслим. Но Асхатовы ни за что не признают, что дядя хотел изнасиловать племянницу, поэтому у Амира нет оправдания.

– Значит, ваши друзья, – усмехнулась я, – так называемые друзья семьи вынуждают шантажом жениться на своей дочери? А взамен прикрывают убийство?

Карим промолчал, а я воспользовалась этой паузой, чтобы прояснить для себя ситуацию. Я давно знала, что родители Карима спят и видят, чтобы породниться с Асхатовыми через Диляру, но чтобы пойти на такое…

– Твои родители согласились на этот брак?

– Они были вынуждены, – скрипнул зубами Карим, – но брака не будет, Полина. Ты не поняла. Думаешь, я такой слабак, чтобы поддаваться на этот шантаж? Не продумывал, как этого избежать? Я согласился только на словах!

– Слова! – вспыхнула я. – Слова значат очень много и не значат порой ничего. Мне ты тоже давал слово: защищать, не давать в обиду, не брать вторую жену.

– Я и не собираюсь брать вторую жену!

– Но ты именно так заявил, когда вошел с Дилярой под руку в наш дом! Твоя мать потребовала расстелить ей постель! А весь город увидел, как ты опозорил меня, когда прошелся с другой женщиной под ручку в мэрии. Думаешь, я это прощу? Забуду?

– Ты должна понять. Я не собирался тебя унижать. Я бы всё тебе рассказал, если бы ты не сбежала! Что же ты за жена такая, Полина, которая сбегает из дома не разобравшись? Или так зачесалось у тебя, что решила отомстить мне с бывшим?! Теперь ты с ним под ручку ходишь назло мне и собираешься замуж! При живом, между прочим, муже! Не стыдно тебе? Ты еще моя жена!

– Жена? – вспыхнула я. Жар опалил щеки. Вскочила с места. – Замуж я выйду за Полянского! Ясно тебе? Я слушать не хочу, какие причины у тебя были так поступить со мной! Мне не важно, слышишь? Что ты мне рассказывать собрался в тот вечер? Подыграть тебе в спектакле хотел попросить? Я бы не согласилась! Исход был бы тем же! Я рада, что ушла, Карим! Знать не хочу ни тебя, ни твою семейку!

– Ты не можешь это говорить серьезно, Полина!

– Могу! Я думала о том, что стало причиной твоего поведения. Пыталась тебя оправдать. Найти хоть какое-то разумное объяснение. А потом поняла, что причина не имеет значения. Я сказала себе, что, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь, твое поведение было непростительно!

Карим отшатнулся, меняясь в лице. Обидные слова его наконец достигли.

– Пыталась, значит, – осклабился он, высокомерно глядя на меня, как на какую-то букашку. – Как-то быстро закончились твои попытки. Не дала и шанса объясниться. Не успел я уехать, как ты собрала вещички. А может, ты не пыталась, а сразу решила воспользоваться любым поводом, чтобы сбежать к любовнику?! Почему ты побежала к нему, Полина? Почему не к отцу? Хотела сделать мне побольнее?

– Меньше всего я думала о тебе! Я спасала себя и дочь!

– От кого? От мужа?! – снова заревел он. – Разве я обижал тебя? Разве мы плохо жили? Кажется, я тебя совсем не знал, Полина, если ты так здорово играла роль хорошей жены и матери… Что это было? Зачем?

– Люди ошибаются, Карим, знаешь ли, – пожала я плечами, старательно изображая безразличие, – я поняла, что не хочу жить с тобой. И ушла. Ушла к человеку, который будет меня ценить. Можешь катиться к Диляре и брать хоть десять жен! Хотя что это я? Позволено лишь четыре? Сочувствую тебе, Карим, придется тебе поужаться…

– Прекрати, – потребовал он, медленно выговаривая слова, – ты не та женщина, на ком я женился. Та Полина никогда бы не стала так насмехаться над нашим браком.

– Та Полина была дурой! А над нашим браком посмеялся ты! Поставил всё выше нашего брака: своего брата, свой бизнес, свою правду. Я не согласна с этим мириться.

И не буду!

Сжимаясь от боли, я продолжала вести себя равнодушно. Мне нужно во что бы то ни стало прогнать и унизить Карима. Чтобы он ушел и никогда, никогда не возвращался. Пусть даже считает меня плохой. Какой угодно считает, лишь бы ушел.

– Значит, развод? – холодно отчеканил Карим.

– Да. Я требую развод. И выйду замуж за того, кого люблю!

– Любишь? – выплюнул он. – Лживая дрянь! Так ты забралась к нему в постель?

– В тот же вечер! – рассмеялась я, откидывая голову назад и встряхивая волосами, словно наслаждалась воспоминаниями.

– Ты клялась, что между вами ничего не было до брака! – запыхтел он.

– Ты тоже клялся не брать вторую жену! – парировала я и замерла напротив, не заметив, как он оказался близко-близко.

Нюхал меня и морщился, словно от меня смердело.

– Дрянь! Какая же ты дрянь, Полина! Распущенная шлюха! Понравилось тебе раздвигать ноги?!

– Еще одно слово, Карим, и я вызову охрану! – пригрозила я ему, умирая изнутри, от его гадких слов во мне что-то надломилось и погибло, словно кто-то растоптал маленький росток надежды.

Я уничтожила любой шанс на наше примирение, но так надо…

Так надо… Он должен уйти, я должна заставить его забыть меня.

И возненавидеть.

– Я скажу это слово. Последнее, – плотно сжав губы, выговаривал он с трудом, будто каждое слово вытягивал из себя. – Я дам тебе развод. Мне не нужна ни ты, ни дочь, которая, скорее всего, от любовника. Я требую тест ДНК. Я хочу знать, когда ты наставила мне рога, дрянь!

Не в силах вынести унижения, я замахнулась и со всей силы залепила ему пощечину. Руку заломило, я прижала ее к груди, чувствуя, как внутри разрастается огонь другой боли. Не физической, а моральной, которая ранит похлеще и ест изнутри, как невидимый враг.

– Уходи, Карим! – закричала я, глядя, как он потирает щеку. – Я не позволю себя оскорблять. Женись на праведной женщине из своих, а меня оставь в покое! Надеюсь, я не увижу тебя больше никогда! Буду молиться, чтобы твоя новая жена превратила твою жизнь в ад! Уходи! Ненавижу тебя!

– Взаимно, Полина! Ненавижу тебя, дрянь! – взмахнул он руками, развернулся и стремительно вышел из помещения.

Бахнула дверь. Кусок гипсокартона в проломленной стене отвалился и тихо упал на пол. От удара мигнул свет. Дрожащей рукой я вцепилась в стол, чуть не падая. Смотрела на закрытую дверь и не понимала, что сейчас произошло.

Всё кончено? Теперь уже точно раз и навсегда?