Глава 37

Вы удивитесь, но чаще всего именно "та самая замечательная мама" вежливо, деликатно и с улыбкой делает все, чтобы ты почувствовала себя лишней.

Она не кричит. Она просто говорит:

"А Настенька у нас всегда готовила".

Или:

"Ты правда блогер? Интересно".

Слово "интересно" у них — синоним слова "стыдно".

И если твой мужчина при этом молчит — запомни.

Он давно уже выбрал сторону.

#я_не_она

#вежливо_не_значит_доброжелательно

#если_ты_молчишь_ты_не_со_мной

***

Мама улыбается.

— Ну что ж, травяной тоже подойдет, попробую что-то новое. В конце концов, время меняться, правда?

Я молчу, наблюдая за этим обменом любезностями. Внутри начинает раздраженно зудеть: я слишком хорошо знаю этот ее тон. Вежливо, но беспощадно.

Карина пока еще не привыкла к подобному стилю общения и явно чувствует себя не в своей тарелке.

— Чем вы занимаетесь, Карина? — мама аккуратно кладет сумочку рядом с собой.

— Я блогер, — Карина улыбается чуть увереннее, поправляя волосы. — У меня проект про отношения и саморазвитие.

— Отношения? — мама чуть улыбается, как будто забавляясь. — Как интересно! Видимо, у вас в этом очень большой опыт, раз вы выбрали эту тему?

Твою ж мать!.. Это надо так подставиться! Неужели было неясно, что это ловушка? Почему было не сказать что-то другое? Безопасное! Дизайн, например…

Разочарованно поджимаю губы. Сама виновата.

Карина явно не ожидала такого подвоха:

— Нет, я… просто помогаю людям понимать друг друга. Для этого не нужен большой опыт…

— Да-да. Понимать, это, конечно, важно, — кивает мама. — Игорь мне говорил, что вы очень… заняты. Я теперь понимаю, чем именно.

На кухне повисает тяжелая пауза.

Карина, стараясь сохранить самообладание, наливает чай, я тоже поднимаюсь, пытаясь разрядить обстановку:

— Мам, ты как?

— Я отлично, сынок. Подай мне ложку, пожалуйста.

Я поворачиваюсь к кухне и теряюсь. Черт его знает, где тут эти ложки.

В этот момент слышу, как открывается дверца холодильника. Поворачиваюсь.

Да ладно!

— Мам, ты что-то хотела?

— Да я просто лимон хотела взять.

— Там нет лимона, — сквозь зубы говорит Карина.

— Да я уже поняла, — сухо замечает мама, обводя цепким взглядом пустые полки. — Там вообще только кокосовая вода и нарезанный огурец.

— Обычно гости у нас просят что-то, прежде чем лезть в холодильник, — говорит Карина все так же мягко. — Но если вы себя чувствуете здесь как дома — конечно, берите, что хотите.

Я вздрагиваю.

Карина улыбается, но тон у нее холодный, почти ледяной. И это... не шутка. Она действительно считает себя хозяйкой. И говорит с мамой, как будто та — незваная гостья.

Мне становится не по себе.

Мама ничего не отвечает, просто тихо закрывает дверцу. На ее лице — ни эмоции. Ни раздражения, ни удивления. Но я знаю этот взгляд. Хорошо знаю.

Карина поворачивается ко мне, будто ожидая поддержки. Я молчу. Потому что не знаю, что тут вообще сказать.

Настя бы в жизни себе такого не позволила. Она умела гасить любые ситуации, даже когда мама была на взводе.

Карина — нет. Она идет в лоб.

И все делает с такой грацией, что вроде бы и не прикопаешься, но при этом — неловкость теперь висит в воздухе.

Мама переводит взгляд на меня.

— Игорь, а Настя… она сейчас как, в порядке?

— Мам… — резко произношу я, понимая, куда клонится разговор.

— Просто интересуюсь, — мама вновь улыбается. — Она всегда была такой заботливой хозяйкой. И чисто у нее, и наготовлено всего. Жаль, что вы расстались.

Карина чуть вздрагивает и быстро ставит перед мамой чай, избегая ее взгляда, но я вижу, как подрагивают крылья ее носа.

Я бросаю на нее строгий предупреждающий взгляд. Пусть даже не думает!

Она ловит его и едва заметно нехотя кивает.

— Нина Андреевна, может, печенье? — старается она сохранить дружелюбие.

— Нет, спасибо, дорогая. Печенье мне сейчас явно не поможет.

Карина чуть краснеет, понимая скрытый подтекст. Мне становится неприятно.

— Ну что ж, — мама поднимается, не прикоснувшись к чаю. — Я пойду, мне еще по делам. Очень приятно было познакомиться, Карина.

— И мне… тоже, — выдыхает Карина с натянутой улыбкой.

Я провожаю мать до двери. Она слегка касается моего плеча и тихо произносит:

— Помню, ты сказал мне, что ею можно гордиться. Что ж… Не знаю насчет гордиться, наверное, у каждого свои критерии. Но ты уж постарайся хотя бы не стыдиться.

Закрыв за ней дверь, я возвращаюсь в гостиную. Карина стоит молча, руки сложены на груди, взгляд напряженный:

— Она всегда такая? — спрашивает она, явно раздраженная.

— Почти всегда, — сухо отвечаю я.

— Теперь понятно, почему ты меня не знакомил.

Я стискиваю челюсти.

— А может, просто знакомить было не с кем? — бросаю я резко, чувствуя раздражение от того, как она себя вела. — Могла бы хоть подготовиться.

Карина резко поднимает голову и смотрит на меня:

— Подготовиться? То есть я должна была заранее знать, что твоя мама нагрянет внезапно, чтобы меня унижать?

— Не преувеличивай, — холодно говорю я. — Тебе задали простые вопросы, а ты растерялась, как девочка. Если хочешь быть рядом со мной, научись хотя бы разговаривать на равных.

— На равных? — Карина нервно усмехается. — Она вообще-то меня сразу опустила ниже плинтуса, а ты даже слова не сказал в мою защиту!

— А ты что, принцесса? Тебя постоянно защищать надо? — раздраженно говорю я, чувствуя, как внутри все вскипает. — Настя хотя бы умела молча слушать и не устраивать сцены на пустом месте.

Карина резко замолкает, ее глаза широко раскрыты:

— То есть ты сейчас серьезно сравниваешь меня с бывшей?

Я делаю шаг ближе, глядя на нее сверху вниз:

— Может быть, и сравниваю. А что такого? Хочешь быть лучше — будь. А пока я вижу избалованную девочку, которая не может даже простейшую беседу выдержать.

— Ты совсем уже? — ее голос дрожит от обиды.

— Послушай, Карина, — резко перебиваю я, — Я не собираюсь тратить время на успокоение твоих истерик. И так их хватает. Я тебе не психолог и не нянька.

Она молчит, явно потрясенная моей резкостью.

На глаза наворачиваются слезы, но мне сейчас совершенно не хочется ее жалеть. В конце концов, я не обязан подстраиваться под чужие капризы.

Поворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь ответа.

Настя в этом смысле была проще. Проглатывала обиды, терпела мои вспышки и никогда не устраивала спектаклей. Может, Карине стоит поучиться у нее хотя бы этому.