Глава 15

Сергей

Просыпаюсь оттого, что все тело одеревенело. Спина и шея затекла. Открываю глаза и в полумраке гостиной вижу макушку Поли. Она прилипла ко мне во сне, как клещ, дышит горячо в мою футболку. А сверху на нас накинут плед..

Первая мысль: “Не двигаться, а то разбудишь”. Сижу, как идиот, с дочерью на груди, и даю мышцам ныть. Потом до мозга доходит остальное. Вечер. Суп. Марина. Ее лицо, серое от болезни и усталости.

Вспоминаю, как весь вечер помогал Поле распаковать куклу, устанавливал приложения, собирал этот бесконечный конструктор, читал уже третью сказку. Наконец, ее дыхание стало глубоким и ровным. А потом мы уснули.

Теперь я медленно, чтобы не разбудить дочь, выбираюсь из-под пледа. Беру ее и перекладываю в кровать. Подтягиваюсь. Все тело ноет. Недели без нормального сна, бесконечные разборки, работа, все это дает о себе знать.

Голова гудит, веки слипаются.

Выхожу в коридор и вижу приоткрытую дверь спальни. Из щели льется тусклый свет ночника. “Надо проверить, не спала ли температура”, — мелькает у меня. Старая привычка. Раньше, когда она болела, я всегда проверял ее ночью.

Толкаю дверь. Марина спит, отвернувшись к стене, занимая минимум места на нашей — на ее — половине кровати. На тумбочке пустой стакан, валяются термометр и пачка таблеток.

Шатнувшись, опускаюсь на край кровати. Просто посидеть минуту. Матрас прогибается. Сижу, не двигаясь, боясь ее разбудить. Облокачиваюсь на спинку, закрываю глаза. В голове — каша из обрывков: звонки от Оли, грустные глаза Поли, Марина... Шум в ушах нарастает. Тело требует передышки...

А потом я проваливаюсь в сон. Глубокий, беспамятный. Мне снится, как я утыкаюсь лицом в подушку. Пахнет Мариной. Ее шампунем. Рука сама тянется к центру кровати, натыкается на теплый изгиб. Инстинктивно притягиваю это тепло ближе, прижимаюсь, как делал всегда. Пятнадцать лет привычки против шести месяцев попыток все поменять. Привычка побеждает. И самое поганое — мне хорошо. Спокойно. Как в старые, не испорченные времена.

А потом я просыпаюсь оттого, что все затекло. Шея одеревенела, спина ноет. Открываю глаза, в полумраке вижу знакомые очертания комнаты. И понимаю. Не сразу, но понимаю.

Черт. Я заснул.

Я был выжат как лимон. Тело сделало это само.

А потом Марина проснулась. Не обернулась. Ее спина стала ледяной стеной. И ее голос.... “Ты перепутал диваны. И комнаты”.

Как пощечина. Тихая, но от нее звон в ушах до сих пор. Но я не спорю с ней.

Выхожу из подъезда. Холодный воздух бьет мне в лицо. Факт: только что случилось то, что должно было случиться.

Я не чувствую ни смятения, ни паники. Внутри — тишина. Та самая, что бывает после взрыва, когда отзвучало эхо и стало видно все разрушение. Я стою секунду, вдыхаю эту ледяную, режущую легкие ясность. Пять месяцев самообмана закончились здесь, на этой площадке. Ценой оказалось все.

В машине я завожу мотор. Беру телефон. Семь пропущенных от Оли. Я нажимаю на ее имя. Она снимает на первом гудке.

— Сережа, наконец-то! — ее голос, обычно томный, сейчас визгливый, как тормозная колодка. — Где ты был? Я с ума сходила! — Оля, — мой голос звучит ровно, почти плоско. — Встречаемся через двадцать минут у тебя. — Где ты спал? — продолжает она и в ее тоне прорезается ревность. Узнаю эту ноту. Раньше тешило самолюбие. Сейчас раздражает. — Неужели... у нее?