Глава 17

— Я обязательно приеду за тобой, хорошо? Хочу, чтобы ты была рядом и помогла с выбором свадебного платья. У тебя неповторимый вкус, сестренка! — воодушевленно говорит Нихан в трубку.

— Хорошо, — соглашаюсь я, слыша звонок в дверь. — Завтра утром будь у нас. Давай, до встречи.

— Целую и обнимаю!

Отключившись, я иду в прихожую. Нажимаю на ручку двери, уже понимая, кто там стоит.

Бурак.

Он позвонил мне час назад и сообщил, что скоро подъедет. Что хочет увидеть сына. Этот звонок — второй после того случая… Когда я застала его в нашей спальне с другой…

Позвонив в первый раз, он сказал, что ему необходимо поехать в командировку. Я лишь пожала плечами, не понимая, зачем мне эта информация. Огрызнулась, а потом отключилась. С тех пор Бурак на связь не выходил.

— Здравствуй, — говорит он, задерживая на мне пристальный взгляд темных глаз. Скользит по телу, возвращается к лицу. Будто ждет разрешения зайти в квартиру.

В отличие от него, я никогда не буду препятствовать общению Али и его отца. Это его право. Разлучать отца с сыном не в моих интересах. Даже несмотря на предательство мужа.

Я отстраняюсь от двери и машу рукой, приглашая. Не говорю ни слова, потому что разговаривать нам, собственно, не о чем. Все уже давно сказано, и не раз.

Я киваю в сторону комнаты, где Али занят раскрасками. Бросив взгляд вниз, замечаю два пакета, которые сжимает в руке Бурак. Хмыкаю и иду на кухню. Али попросил приготовить ему жареную картошку и котлеты.

— Папа! — слышу крик сына и чувствую, как сжимается сердце. Стучит так, будто готово выскочить из груди. — Папа! Ура!

Медленно выдохнув, я зажмуриваюсь. На глазах наворачиваются слезы, но я сдерживаю их. Не время для слабости. Я ревела всю неделю. Все не могла смириться с тем, что это конец. Точка невозврата. Бурак сделал все, чтобы наш брак разрушился. Он добился своего.

И все двенадцать дней, пока он был в командировке, я ждала, когда же позвонит его адвокат и попросит о встрече, чтобы подписать документы о разводе.

Но звонка не поступило ни от мужа, ни от его юриста.

Али стал закрываться. Я почти не разговаривала. Просто не могла. С сыном все это время занималась бабушка Ясемин. Однажды, поймав мой отрешенный взгляд, она дала мне понять, что так продолжаться не может. Что мое состояние отражается на Али. Что он тоже закрывается и молчит, потому что я поступаю точно так же.

Именно в тот день я решила, что больше не дам воли слезам. Достаточно. Наш брак не станет прежним. Прошлое не вернется. Ничто не будет, как в старые добрые времена… Нашей семьи больше нет. А значит, надо смириться и… найти, наконец, работу.

Однако мне не подошла ни одна вакансия. Или, может, я слишком придирчива. Эмре позавчера предложил мне свободное место в его офисе… но я ему не ответила.

Закончив с готовкой, я прислушиваюсь к словам Бурака. Он что-то обещает Али, а сын, в свою очередь, говорит, что будет ждать с нетерпением.

Один и тот же вопрос уже днями крутится в моей голове: «Почему Бурак до сих пор не подал на развод, раз так уверен в моем предательстве? Или ждет этого шага от меня?»

Если так будет продолжаться, то я действительно сделаю это сама. Но все равно нужно его согласие.

— Мам! — В кухню вбегает Али, держа гоночную красную машину и пульт. — Смотри, что мне папа купил!

— Красивая, — улыбаюсь сыну. На мужа даже не смотрю. — Но… Для начала нужно поесть. Я все приготовила. А потом пойдешь в гостиную и будешь гонять свою тачку. Договорились?

Сын прищуриваться. Бросает короткий взгляд на отца, который кивает в знак согласия, потом поворачивается ко мне.

— Хорошо. — Поставив новую игрушку на подоконник, он залезает на стул.

Бурак тоже садится. Я молча кормлю сына, никак не комментируя их разговор с отцом. Али задает ему детские вопросы, тот терпеливо на все отвечает.

Я даже не предлагаю мужу поесть. На это нет желания. И если я сейчас сижу в метре от него, то только для того, чтобы сын не смотрел на нашу очередную ссору. А если мы начнем разговаривать, так и случится. Но я думаю исключительно о сыне, а на все остальное просто плевать.

Через пятнадцать минут Али забирает свою машинку и выходит из кухни. Бурак не спешит за ним. Я молчу. Убираю со стола посуду и мою ее. Только потом сажусь напротив и поставив руки перед собой, сплетаю пальцы замком.

— Я все ждала, когда позвонит твой адвокат, — говорю ровно. — Ждала, когда мне предоставят документы о разводе. Чтобы подписать их и наконец избавиться от брака с тобой.

После моих слов Бурак мрачнеет. Злость снова бьет по оголенным нервам. Ведь видно же, что он в чем-то сомневается, однако не перестает обвинять меня и уничтожать все хорошее, что мы пережили вместе.

— Так не терпится? — усмехается он, подаваясь вперед. — Или есть какие-то планы?

— Не терпится, милый. — Я морщусь от тупой боли в висках. — Если ты забыл, то я напомню. Я — изменница. Предала тебя. Переспала с твоим конкурентом. А ты отомстил мне, переспав с другой. В нашей спальне. В нашей кровати. После всего этого… какой смысл в браке? Ответь, пожалуйста, будь добр.

Бурак снова усмехается. Но в этот раз в глазах пробегает что-то вроде боли и… сожаления? Только я не понимаю, к чему все это… Из-за своего поступка?

Поздно. Очень поздно.

— После развода Али останется со мной, — вдруг выдает он, отсутствующим взглядом смотря куда-то за моей спиной. На лице — никаких эмоций. — Будет учиться в самой престижной школе. Ездить на лучшей машине с водителем. Есть все самое вкусное.

Он переводит на меня глаза, полные решимости. Но в то же время наверняка уверен, что я не соглашусь. Я так понимаю, все делает для того, чтобы вывести меня из себя. Разозлить. Не отнимет он моего сына. Не посмеет. Али с ним не пойдет. А даже если пойдет… Будет постоянно искать меня и плакать. Бурак не справится с ним.

Он ведь все прекрасно знает. Зачем снова давит на больное?

— Нет, дорогой, — вылетает из меня с нервным смешком. — Я горло тебе перегрызу, но сына не отдам.

Хмыкнув, Феррахоглу поднимается и идет к сыну. Он проводит с Али около часа, а потом, попрощавшись с ним, уходит, так ничего мне и не ответив.

Я не выхожу из кухни. Надо приготовить торт. Все ингредиенты купила еще вчера. Надо занять себя делом, чтобы не думать о его измене.

Готовка помогает остудить беспорядочный рой мыслей. Но лишь временно.

На следующий день, ближе к десяти, Нихан приезжает ко мне. Сообщает, что нас ждет водитель. Вместе с Али мы едем в торговый центр. Поднимаемся на третий этаж, в бутик свадебных платьев. Через час к нам присоединяется Эмре. Сестра дуется, говорит, что видеть невесту в свадебном платье перед свадьбой — плохой знак… но он отмахивается, говоря, что Нихан всю жизнь будет его.

Мне нравится его решимость. Я наблюдаю за ними со стороны и понимаю, что они действительно любят друг друга. Эмре сейчас очень похож на Бурака. Только на того, которым он был пять лет назад. Феррахоглу точно так же прислушивался к каждому моему желанию и хотел для меня всего самого лучшего и дорогого.

С тех пор утекло много времени.

В свадебном салоне мы проводим как минимум три часа. В итоге Али начинает капризничать, говорить, что хочет кушать. Он просто устал.

Нихан заходит в примерочную, чтобы проверить еще один наряд, я же решаю подняться на пятый этаж, где есть небольшой ресторан.

Выхожу из магазина и останавливаюсь, слыша за спиной голос Эмре, который буквально минуту назад разговаривал по телефону.

— Лейла? Что-то не так? — взволнованно спрашивает он.

— Али кушать хочет, — улыбаюсь я. — Пока Нихан выбирает платье, пойду накормлю сына. То платье, что она меряет сейчас, ей точно не понравится. Станет выбирать другое. Так что у нас минут пятнадцать как минимум.

Эмре смеется, обнажая ряд белоснежных зубов. И уже хочет что-то ответить, как я чувствую вспышки камер. Жених сестры прикрывает меня собой, резко оборачиваясь к тем, кто нас снимает. Он цедит сквозь зубы неприличные слова, а я хочу провалиться сквозь землю.

Крепко сжав руку сына, я захожу обратно в магазин. Эмре зол. Он что-то кричит, а потом как из ниоткуда появляются трое мужчин в форме.

Я в шоке наблюдаю за этой картиной. В голову снова лезут нехорошие, но логичные мысли. Это чья-то постановка. За нами кто-то следит и изо всех сил пытается выдать нас с Эмре влюбленной парой. Выбирают именно тот момент, когда Нихан нет рядом.

Черт! Кто же не спит днем и ночью и все думает, как бы уничтожить наш брак? Так уже все! Конец! Куда еще-то?

Наверное, не знай я себя и Бурака и наблюдай за всеми новостями со стороны, я бы тоже подумала, что Феррахоглу прав и именно я предательница. Я вожу его за нос, а сама изменяю ему с другим.

А еще мне кажется, что у Бурака есть что-то бо́льшее… какой-то особенный компромат. Не просто же так он поверил той клевете. Его убедили, предоставив «доказательства», которые сами же и подстроили. Скорее всего… это игра моей свекрови. И младшего брата Бурака. Они всегда недолюбливали меня.

Однако… странно другое. Почему именно сейчас? Почему через пять лет нашего брака они решили его уничтожить? В чем подвох?

Хотя это не отменяет того, что доверия между нами больше не будет.

— Ты в порядке? — интересуется Эмре, вернувшись минут через пятнадцать. Протягивает бумажный пакетик с едой и сок. — Это для Али.

— Все хорошо. Не волнуйся. — Я с благодарностью принимаю еду. — Нихан, как я и сказала, ушла примерять очередное платье.

Я пытаюсь разрядить напряженную обстановку, но получается неважно. На лице Эмре нет и намека на улыбку. На скулах ходят желваки, а губы сжаты в тонкую линию.

— Нужно заканчивать с этим спектаклем, — наконец говорит он. — Кто-то играет против вас с Бураком, Лейла.

— Знаю. — Я киваю на Али, который отпускает мою руку и идет к дивану. Что-то ищет в моем телефоне. — Я сына накормлю…

Взглянув на Эмре, получаю короткий кивок в ответ.

Уверена, не пройдет и часа, как весь интернет будет говорить о том, что мы с Эмре уже выбираем свадебное платье. Собираемся пожениться.

Но это не так больно. Получить сообщение от Бурака с очередными обвинениями — вот это куда больнее.