Глава 25

Вечером стою на кухне у плиты и готовлю ужин, а на меня обрушивается ворох мыслей, утягивая в воронку бесконечных дум.

Сегодня был насыщенный день, и, несмотря на усталость, я могу со спокойной душой выдохнуть, потому что сделала все, что хотела. По крайней мере, приложив усилия, я не жалею о проделанной работе.

Прошлой ночью, перебрав все близлежащие садики и занявшись собственным трудоустройством, я сама не заметила, как провалилась в сон. А уже утром начала обходить все, что выписала на лист бумаги. Первым делом я наткнулась на тот самый садик из предложенных на сайте, который мне больше всего понравился. А увидев его воочию и оценив внешний вид, убедилась в правильности своего выбора.

Затем договорилась с руководителем и воспитателями, чтобы они приняли сына. Последние, кстати, оказались в меру строгими, что для шкодливого характера Али было бы в самый раз.

В целом детсад устроил меня по всем параметрам. Внутри все новое, да и детей в группах мало, а в марте, говорят, откроют и бассейн. Надеюсь, сыну там будет комфортно, а главное, садик недалеко от дома, что является огромным плюсом в случае непредвиденных ситуаций.

Однако повышенное настроение, пришедшее после посещения дошкольных заведений, сменилось унынием, выплеснувшимся, как ушат с водой. А все потому, что потенциальные работодатели не приняли резюме, которое я разослала накануне. Всем требовался опыт, которого у меня, естественно, не было. Могла ли я ожидать подобного исхода? Разумеется. Однако до последнего надеялась, что мое рвение и старательность помогут устроиться хоть куда-нибудь. И когда я уже было опустила руки, мне позвонили из одного отеля, который находится в тридцати минутах ходьбы от дома. Я даже забыла, что рассылала свои резюме и туда. Но тут же помчалась к ним на собеседование. Да и выбор был невелик. Мне нужны деньги, а где их взять в кратчайший срок — неизвестно. Поэтому я рвалась куда угодно, лишь бы обеспечить нам с сыном жизнь, к которой он привык. Не знаю точно, возьмут ли меня туда на ресепшн, но женщина, которая вела собеседование, дала понять, что я ей понравилась. А значит, шанс есть. Тем более меня полностью устроила заработная плата, да и близость к дому неимоверно окрыляет. Перезвони они мне сейчас, я бы тут же к ним прибежала. Это не составит труда. К тому же до того я уже работала на ресепшн в ресторане, после моего знакомства с Бураком. Теперь же… все изменилось. И я должна сама прокладывать себе дорожку в новую жизнь. Ради Али. Ради малыша у меня под сердцем.

На этих словах я кладу ладонь на живот и шумно вздыхаю.

Остается надеяться, что вскоре все наладится, и я сумею дать своим детям все, чтобы они ни в чем не нуждались. Даже если придется забыть о себе и собственном состоянии. Сейчас совсем не до этого.

«Да и было ли когда-то иначе, Лейла?» — подсказывает мне внутренний голос. Сцепив зубы, я признаю, что нет.

Я всегда думала о других… О Нихан. О бабушке Ясемин. Об Али. О Бураке. О том, что подумают его родственники. Но никогда о себе. Наверное, поэтому сейчас в таком угнетенном состоянии. Если бы ценила, то ничего бы подобного со мной не произошло. Хотя кто знает…

Жизнь — сложная штука. Возможно, все эти испытания даны не зря.

Отключив плиту, я закрываю крышку кастрюли и, вытерев руки полотенцем, зову Али.

Он тут же подбегает и, взяв приборы с задвижки, выжидающим взглядом смотрит на меня. Ровно так же, как делает это его отец. Я усмехаюсь и, наложив ему еду, ставлю тарелку на стол.

После ужина я мою Али и укладываю его в кровать. Начинаю читать сказку на ночь, и, когда сын наконец закрывает глаза, погружаясь в сон, выхожу из спальни. И именно в этот момент раздается звонок в дверь.

Сломя голову бегу в коридор, молясь, чтобы громкие звуки не разбудили сына. Завтра тяжелый день. Да и вставать рано. Никак нельзя опоздать.

— Лейла, — слышу бархатистый голос, понимая, кому он принадлежит. Отворив дверь, я хмуро оглядываю Бурака с ног до головы.

Почти бывший муж делает то же самое. Однако его взгляд оставляет ощущение того, будто он ко мне притрагивался. Я ежусь от столь пристального внимания, и, потуже запахнув халат, прислоняюсь к стене.

— Зачем ты здесь? — Скрещиваю руки на груди.

Бурак вскидывает бровь, кивком указывая, что пришел не с пустыми руками. Судя по пакетам из одного известного бренда — это игрушки для сына.

— Я к Али, — объясняет он. — Хочу увидеть сына.

— Завтра увидишь, — парирую в ответ.

— Сейчас, Лейла, — настаивает он.

— Он спит.

— Я не буду его будить. — Бурак делает шаг вперед.

Поджав губы, я отхожу в сторону. Даю ему пройти в дом. Сдаюсь. А затем семеню следом, наблюдая картину, от которой щемит сердце.

Убедившись, что сын спит, Бурак ставит пакеты на пол, присаживается на корточки возле кровати Али и принимается гладить сына по голове. Целовать в лоб и шептать слова, которые не доходят до моего слуха. От их единения и нежности почти бывшего мужа в адрес своего ребенка… нашего с ним ребенка… я хватаюсь за дверной косяк и рвано выдыхаю, переживая воспоминания, от которых меня скручивает пополам.

Не выдержав такого накала, я разворачиваюсь на пятках и убегаю на кухню, надеясь, что хоть немного побуду одна и соберусь с мыслями. Однако удача не на моей стороне, потому что уже через пять минут Бурак садится за стол. Так же, как делал час назад его сын. Увидев за моей спиной еду и учуяв запах, он выжидающе смотрит на меня.

Я отворачиваюсь, принимаясь мыть тарелки с кружками, полностью игнорируя его общество, а сама про себя усмехаюсь. Он, кажется, не ожидал того, что я не положу ему еду. Ведь это обычный ритуал из сотни других, которые были в нашей совместной жизни. Но «были» — ключевое слово.

Сейчас между нами ничего нет и быть не может. К тому же пресловутая гордость не дает сделать и шагу в его сторону, а значит, кормить своего почти бывшего мужа я не обязана.

Думать нужно было, прежде чем делать то, что способно уничтожить семью.

Понятное дело, что приехал он сюда не только, чтобы повидать сына, но и чтобы наесться домашней пищи. И судя по тому, как позади меня что-то с громким треском падает, я убеждаюсь в правильности своих рассуждений.

Это мысль вызывает еще одну улыбку. Пусть его кормит та девица, с которой он проводил досуг. Либо любимая мать, в честности которой он уверен на сто процентов. Выбор велик.

Поэтому спрашивать, голоден ли он, а уж тем более предлагать что-либо, я не собираюсь. Да и Бурак ни на что не намекает. Видимо, обиделся, что я не делаю первый шаг сама. Ну и пусть. Я его вообще сюда не приглашала.

В кухне воцаряется тишина, изредка прерываемая тяжкими вздохами, и лишь когда я заканчиваю мыть посуду и поворачиваю голову к Бураку, он отмирает, глядя на меня исподлобья.

— Я записала Али в садик, — первой прерываю затяжное молчание, облокачиваясь бедрами о столешницу. — Недалеко отсюда. Говорю это, чтобы ты знал и не задавал лишних вопросов. А еще… — Я начинаю постукивать пальцами по деревянной поверхности, наблюдая за странной реакцией Бурака. Странной, потому что ее нет… Он будто бы все это заранее знал и вовсе не удивляется. Тем не менее я продолжаю свой монолог: — А еще вскоре я устроюсь на работу. Но это уже мои дела, которые к тебе отношения не имеют.

Бурак кивает.

— Что за садик?

— Здесь неподалеку. Совсем рядышком, — объясняю тут же. — Садик частный. Недавно построили. Еще осваиваются. Но внутри чисто, все новое и такая красота…

— Понравился?

— Да. — Я подхожу и сажусь за стол. Так мы оказываемся напротив друг друга. — И Али, думаю, тоже. Я все разузнала. Проверила. Опросила детей. И с воспитателями познакомилась. Сыну будет там комфортно. Да и в группе всего десять человек.

— Если ты говоришь, что садик хороший, то я не против, — соглашается он. — Но…

Бурак откидывается на спинку стула. Пристальным взглядом впивается в мое лицо, будто пытается донести что-то.

— Что «но»? — щурюсь я. — Если по поводу моей работы, то уже все решено. Я постараюсь найти ее в ближайшее время, и…

Он отрицательно мотает головой.

— Нет.

— Что значит — «нет»?! — вспыхиваю я как спичка.

— То и значит, Лейла, — тоном, не терпящим возражений, говорит он. — О работе забудь. Я против.

— Ах, ты против?! А знаешь, что это уже мое дело? — Я поджимаю губы.

— Ошибаешься, — хмыкает он. — В ответе за твою безопасность — я. И я не позволю, чтобы ты шастала по подозрительным организациям и компаниям. А так и будет. Признай, в нормальное место тебя не возьмут.

— Совсем в меня не веришь? — хмурюсь я, не в силах признать его правоту.

Потому что, обойдя сегодня места, куда я разослала резюме, пришла к неутешительному выводу: выбора действительно совсем немного. Всем нужны квалификационные работники, кем я уж точно не являюсь.

Да и я сама виновата, что однажды послушала Бурака. Доверилась ему и бросила свои мечты. Карьеру. Только для того, чтобы создавать уют в доме. Воспитывать ребенка!

А теперь, что?! Осталось у разбитого корыта. Ничего у меня нет, кроме дикого желания вырваться из жизненной воронки.

А он еще смеет усмехаться.

— При чем тут это, Лейла?! Я говорю разумные вещи, — назидательным тоном отзывается он. — Куда тебя возьмут, скажи мне? Ни опыта. Ни стажа. Ничего не знаю. Я запрещаю тебе даже думать об этом.

— Запрещаешь? — Я тут же встаю и повышаю тон. Волком смотрю на него. — Да кто ты вообще такой, чтобы мне что-либо запрещать, м?! Кто?!

— Кто я?! — Бурак ударяет кулаком об стол. — Как это — кто такой?! Я все еще твой муж. И им останусь. Ясно?!

— Значит, ты тут все решаешь, да?! — злюсь я. — У глупой Лейлы прав нет?

— Дослушай меня, — чуть спокойней говорит он, кажется, только сейчас понимая, что переборщил. Складка между бровей разглаживается. Бурак шумно выдыхает. — Моя жена не может работать где попало…

— Ах, ты боишься, что тебе будет стыдно за меня, — горько усмехаюсь я.

— Лейла… — Он вдруг обходит стол, обхватывает мои плечи. — Я не против твоей самостоятельности. Напротив. Если тебе принципиально устроиться на работу, то я сам найду, чем тебе заняться… Можешь, например, прийти ко мне в компанию.

На этих словах, я замираю. Из раза в раз прокручиваю в голове его слова, и все становится ясно.

— У тебя совсем крыша поехала, Бурак? Для того, чтобы работать в твоей компании, мне как минимум нужен опыт, которого, увы, нет. — Я дергаю плечами. — И отпусти меня, в конце концов!

— Лейла… — Хриплый шепот обжигает шею. — Просто послушайся. Я ведь хочу как лучше.

— Лучше для кого? — Я закатываю глаза. — Для меня или для себя? Ты чертов эгоист, Бурак. Ты не ставишь ни во что мои интересы. Ты прешь как танк, не задумываясь о том, что мне все еще больно находиться рядом с тобой. Да даже дышать тяжело там, где есть ты. Я не желаю тебя видеть, слышишь?! А ты говоришь: пошли в мою компанию работать. Да ты серьезно?! После всего, что произошло?

Он нехотя отходит от меня на приличное расстояние. Сужает глаза.

— А придется, — хмуро выдает Бурак. — Тебе придется видеть меня часто. Даже если ты этого не хочешь…

Каждая фраза выворачивает меня наизнанку. Но я упорно молчу, глядя в темные омуты его глаз.

— И не только из-за того, что мы все еще не развелись.

— Я настаиваю на…

— И не разведемся, Лейла, — обрывает он на полуслове, понимая, что я хочу сказать. — Слышишь? Не будет этого. Я не позволю.

Сжав переносицу, я отхожу к окну. Устремляю взгляд на открывшуюся панораму города. Он меня не слышит. Совершенно.

— И даже не только из-за того, что я буду часто приходить к вам, чтобы увидеться с сыном, — настойчиво продолжает Бурак. — А потому что я из твоей жизни никуда не денусь. Не уйду. Буду постоянно рядом. Постоянно буду с тобой. И избавиться… от меня не получится. Поэтому забудь об этом. Даже не думай, что сможешь. А если захочешь построить новую жизнь с кем-то… Я этого не позволю, — ударяет он словами наотмашь. — Никогда. И да, Лейла, я чертов эгоист, ослепленный ревностью, но другого тебе не дам. Ты будешь вынуждена меня видеть. Всегда. До конца наших дней. Я так сказал.

— Это выбор без выбора, — сцепив пальцы до белых костяшек, говорю я. — Ты понимаешь, так ведь?

— А у тебя его нет. Выбора нет, Лейла. Только так, и никак иначе.

Я смотрю на него в упор. Злость выходит на новый уровень.

— Да как ты можешь быть таким?! — кричу я, позабыв, что в другой комнате спит Али. — Как ты можешь ставить мне ультиматумы после всего того, что сотворил с нами?! После того, как втоптал меня в грязь?!

— Тише. Ребенок спит, и…

— Когда ты выгонял меня из дома, ты не задумывался, что будет с сыном. А теперь прямо воспрянул. Весь такой правильный, — уже шепчу я вполголоса. — Отец года! Все пять лет я как полная дура к тебе в рот заглядывала — теперь не хочу. Я буду строить свою жизнь сама. И да, возможно, сейчас у меня не все получается, но со временем я наберусь опыта, и все изменится. Не думай, что весь мир вертится вокруг тебя, Бурак. У меня было тяжелое детство, и я сама прогрызала себе дорогу. При этом поднимала и сестренку. Мы прорывались сквозь тернии. А когда я тебя встретила, то впервые поверила в сказку. Доверилась тебе, еще не понимая, что совершила самую главную ошибку в своей жизни. Поэтому я не буду следовать твоим приказам.

— Делай что хочешь, Лейла. — Его темные глаза загораются. — Но знай: в другое место устроиться не получится. Не возьмут!

В этот момент на ум приходят слова Эмре… Он ведь говорил, что может помочь устроиться в его компанию, если я у него попрошу. Что ж, если совсем не будет выхода, я ему обязательно позвоню.

— Поверь мне, я найду, где работать, дорогой… муж. — Я делаю акцент на последнем слове.

Бурак неверяще щурится. Смотрит на меня, не отрываясь. Будто хочет выведать все, о чем я думаю, и в своих предположениях попадает прямо в цель.

— К Эмре пойдешь? — невесело усмехается он.

— И пойду! — Я вскидываю подбородок.

— Не нужно делать глупости, чтобы насолить мне. Не стоит. В любом случае ты будешь уставать. Тебе гораздо легче будет работать у меня. Будем всегда вместе выходить из офиса. Сына забирать из садика. Тебе будет легче во всех смыслах этого слова. И даже если срочно понадобится уйти, я буду тебя отпускать.

— А у тебя все просто, да, Бурак? — Я тычу пальцем ему в грудь. — Я сказал — ты сделала. И больше ничего. Ни капли вины и угрызений совести. Это манипуляция. Здорово придумал. Только это не мне удобно, а тебе! Зная, что у меня нет выхода, ты закрываешь мне все двери заранее. И я ведь знаю, что ты можешь специально сделать так, чтобы меня никто не взял!

После моего выпада Бурак даже не ведет бровью. Полностью соглашается.

— Я этого не скрываю. Тебя никто не возьмет, — скалится он. — Я сделаю все, чтобы ты была со мной. Возле меня.

Я складываю руки на груди.

— А вообще знаешь, что… — Я отхожу от него на метр. — Если уж на то пошло, то зачем мне отказываться, когда предлагают сами, не так ли? Хорошо, я согласна. Но только попробуй подойти ко мне. Сделать лишнее движение в мою сторону… И я не позволю тебе видеть сына. При всем твоем желании. Я найду способ. Я сделаю так, чтобы ты его никогда не увидел. Скрою. Сбегу. Сделаю все, что в моих силах. Поэтому не нужно со мной играть. Ты и так натворил много всего. Я не собираюсь плясать под твою дудку. Делать то, что ты пожелаешь. Забудь. Этого не будет. А теперь будь добр, уйди с моих глаз. Оставь меня одну. Завтра я приеду на работу. Нужно подготовиться. Первый рабочий день ведь…