Глава 26

— Ну что, поехали? — улыбаюсь я Али, поправляя его рубашку. Выглядит сын идеально. Аккуратно и чисто. Прямо копия своего отца.

— Поехали! — громко отзывается сын.

Я уже тянусь к ручке двери, как раздается звонок. Смотрю в глазок, понятия не имея, кто может появиться в такую рань. Увидев Бурака, удивляюсь, потому что в планах встречаться с ним в восемь утра не было. Да и вообще, зачем он пришел? Я ведь говорила, что заезжать за нами нет необходимости.

— Мам, кто там? — тихо спрашивает Али, касаясь моей руки.

Я открываю дверь и сразу сталкиваюсь взглядом с мужем, который при виде меня облегченно выдыхает.

— Успел, — говорит он, внимательно вглядываясь в Али. — Думал, опоздаю.

По телу вместе с теплотой от осознания того, что в важный для сына день он захотел быть рядом, разливается еще и некое раздражение. Я пытаюсь оттолкнуть Бурака, но его все равно слишком много в моей жизни. Он будто специально стремится постоянно быть перед глазами. Хотя… Ведь он вчера так и сказал, что постоянно будет рядом!

— Если продолжим тут торчать, то обязательно опоздаем, — недовольно ворчу я, сжимая маленькую ладошку Али.

Бурак берет сына на руки и, развернувшись, уходит. Не медля ни секунды, иду за ними, забирая небольшую сумочку сына.

Едем, естественно, на машине Феррахоглу. Спорить желания нет, поэтому я даже не стала разговаривать с ним. Сажусь вместе с Али на заднее сиденье, хотя раньше предпочитала сидеть рядом с мужем.

Сколько же счастливых дней мы прожили вместе… столько воспоминаний, которые сейчас болью отдаются в груди. Бурак все сам испортил. Собственными руками разрушил наш брак, наши отношения. А теперь… Теперь поздно что-либо возвращать.

Я бы очень хотела принять предложение Эмре и пойти работать в его офис. Однако я вчера написала сообщение Нихан и спросила, когда они планируют вернуться. Сестра сказала, что не раньше, чем через две-три недели. Беспокоить их дальше я не стала. Знаю, один мой намек — и Эмре прикажет своим, чтобы меня в немедленном порядке взяли на работу. Однако я не хочу его затруднять. В чем-то Бурак прав: если не дай бог что-либо случится с ребенком, добраться я смогу к нему гораздо быстрее, если буду работать в его офисе. Ведь компания Эмре находится на другом конце города.

— Али, сам встал или мама разбудила? — с улыбкой интересуется Бурак, всматриваясь в лицо сына в зеркале заднего вида. Заводит двигатель, машина плавно трогается с места.

— Мама разбудила! — отвечает сын. — Я еще спать хотел!

Тихо рассмеявшись, муж переводит взгляд на меня. Но его улыбка быстро гаснет. Он видит, что я не в настроении и не собираюсь поддерживать диалог.

До садика добираемся быстро. Али рассказывает, как прошел его вчерашний день и как ему понравилась воспитательница. Бурак воодушевленно отвечает ему, даже советует, как нужно себя вести. Что девочек обижать нельзя, спорить с новыми друзьями — тоже.

Али неконфликтный ребенок, поэтому я уверена, что с детишками он быстро найдет общий язык.

— Вместе придете забирать меня?

Вопрос сына застает меня врасплох. Но не успеваю я и слова вставить, как отвечает Бурак:

— Конечно вместе, — обещает он. — Да, Лейла?

Чистой воды манипуляция.

Скрипнув зубами, я опускаю взгляд на сына, который поднимает голову и смотрит в мои глаза в ожидании ответа. Как и его отец минуту назад.

— Да, — нехотя отвечаю я, желая придушить мужа собственными руками.

Али, попрощавшись с нами, идет с воспитательницей, пообещав, что будет ждать нас вечером. И напоминает, что мы обязательно должны прийти за ним вместе.

Мы выходим из садика. Я еле держу себя в руках, хотя душащие эмоции вот-вот вырвутся наружу. Мне не нравится то, что Бурак командует и принимает решения вместо меня.

— Ты куда? — удивленно спрашивает он, видя, что я иду в противоположную от его машины сторону.

— На такси поеду.

— Не глупи, Лейла. — Он берет меня за руку. — Я понял… Понял, что снова не то сказал. Но я… не знаю, как поступить, чтобы быть рядом с вами.

— И ты думаешь, что если будешь так нагло и некрасиво давить на меня, я пойду у тебя на поводу? Нет, Бурак, такого не будет. Я не собираюсь плясать под твою дудку, как бы ты этого ни хотел. И да, я могла бы пойти работать к Эмре, но опять же… Согласилась только потому, что его компания находится далеко, — цежу сквозь стиснутые зубы, гордо вздергивая подбородок. Смотрю на все еще мужа снизу вверх. — Однако это не означает, что я буду вечно соглашаться со всем, что ты скажешь. Нет. Могу, например, уйти к нему, когда они вернутся с медового месяца!

— Не кричи, Лейла. — От него сквозит недовольством. Ему совсем не нравится думать, что я могу работать в другом месте. — Давай сядем в машину? Потом ругай меня, сколько хочешь. Можешь даже влепить пару пощечин, чтобы окончательно остыть. Я не против.

Неосознанно оглядываюсь, замечая, как странно смотрят на нас прохожие. Нервно сглотнув, я поджимаю губы и еле заметно киваю.

Сажусь на пассажирское сиденье. В этот раз на переднее. Захлопываю дверь со всей дури, от чего Бурак даже вздрагивает. Видимо, не ожидал.

— Я уже не знаю, как себя вести, — через несколько минут полной тишины говорит он. — Честное слово. У нас же никогда не было конфликтов. Ты не смотрела на меня так…

— Как — так? — перебиваю я, резко поворачивая голову в его сторону. — Как я не смотрела на тебя, Бурак?

— Как на врага, — выговаривает он тихо. — И это меня уничтожает.

— Ты еще не знаешь, что такое умереть заживо, когда на тебя разом все наваливается. Не знаешь, что такое быть униженным и растоптанным! — выдаю я, не отрывая от него взгляда. — Понятия не имеешь, что чувствует человек, когда его смешивают с грязью. Ты никогда не был на моем месте! Откуда тебе знать, что я чувствовала тогда и что чувствую сейчас? Ты позволил обозвать меня словами, которых я не заслужила. Ты! Ты, черт тебя дери, закрыл глаза, когда на меня подняла руку твоя мать! Когда она выставила меня за дверь, сказав все те ужасные слова! А сейчас строишь из себя жертву! Прекрати! Прекрати, Бурак! Не разговаривай со мной!

Ком застревает в горле, а грудь сжимает, будто в тиски. Слезы рвутся наружу. Тихо всхлипнув, я до крови кусаю щеку изнутри, чтобы сдержать эмоции и не расплакаться. Получается, конечно, неважно.

Господи… Как же я устала! Как же мне надоело все! Хочу, чтобы у меня была нормальная работа, спокойная жизнь. Хочу, чтобы никто не лез ко мне, не командовал мною, не манипулировал. Хочу просто жить, а не утопать в проблемах! Я разве многого прошу, боже?

Феррахоглу никак не комментирует мои слова. Действительно замолкает, видимо, решая больше не лезть ко мне в душу. Вот и правильно. Однако я все равно чувствую его взгляды, хотя и стараюсь не обращать на них внимания. Смотрю из окна на проезжающие машины и на небо. И, иногда — на свои дрожащие от злости пальцы.

В компанию мы заходим вместе. Уже внутри Бурак кладет руку на мою талию, что-то шепчет на ухо, но разобрать слова у меня не получается.

Зачем он это делает? Чтобы показать своим сотрудникам, как у нас все замечательно? Да только люди по моему недовольному выражению лица все поймут.

В кабинке лифта он убирает ладонь, смотрит на меня в отражении зеркала. Я молчу, поджав губы и опустив глаза. Не хочу. Не хочу вести диалог. Назначит мне какой-нибудь кабинет, ознакомлюсь со своей работой и приступлю к делу. Отвлекусь немного.

— Это мой кабинет, как ты уже знаешь.

Он открывает дверь и жестом приглашает меня зайти внутрь. Но я качаю головой, не желая находиться там наедине с Бураком. Потому что я все еще помню… Когда я впервые сюда приехала, он накинулся на меня с поцелуями, а потом мы занялись любовью прямо на этом диване…

Сглотнув образовавшийся в горле ком, я поднимаю глаза на Бурака.

— Я тоже все помню, — хрипло выдает он, тотчас же озвучивая мои мысли. — Прости, Лейла.

Заправляет прядь моих волос за ухо.

— Покажи, где буду работать я, — шепчу я, резко отворачиваясь. Еще один его такой виноватый взгляд, и я просто расплачусь.

— Здесь. — Он кивает на дверь напротив.

— Это же… Это же кабинет Эрсина, разве нет?

— Его.

— И? Я буду с ним в одном…

— Нет, конечно, — перебивает мягко. — Он поднимется на этаж выше или же переедет в компанию отца. На его усмотрение.

— Бурак… — Я мотаю головой, пытаясь проанализировать его слова. — Ты хочешь, чтобы они меня сожрали? И без того терпеть меня не могут.

— А мне плевать, Лейла. Плевать на них! Не нравится мое решение — пусть катятся к черту. Моя жена должна быть рядом, прямо перед моими глазами. Потому что я так хочу. А оставаться здесь я не заставляю никого. А уж Эрсина — тем более.

Кивнув, я захожу в то самое помещение, где я теперь буду работать. Пусть мне совсем не по душе то, что я занимаю место Эрсина, который на протяжении нескольких лет был хозяином этого кабинета, но все же решаю не лезть к Бураку. Хочет поссориться со своим братом? Пусть. Мне-то что? Я всего лишь новый сотрудник, который подчиняется своему боссу.

— К тебе придет Таисия — женщина средних лет, — раздает он указания. — Ознакомит с делами компании и проведет экскурсию, чтобы ты знала, где что находится. Ну и уберет отсюда то, что принадлежит Эрсину.

Выдохнув, я снова киваю. Сажусь в кресло и наблюдаю за тем, как Бурак выходит, закрывая за собой дверь.

Та самая Таисия появляется быстро. Буквально через пять минут после ухода мужа. Она рассказывает, как ей нравится здесь работать и как прекрасны и адекватны владельцы этой компании. Вовсю хвалит своего начальника.

Я бы с ней, наверное, поспорила, будь у меня на это желание. Все-таки обсуждать своего мужа и его семью с незнакомым человеком — некрасиво. Да даже с родными и близкими не получается сказать о них плохо, несмотря на то, что я пережила из-за семейки Феррахоглу.

— А теперь давайте походим по зданию. Я покажу, что и где находится. Кстати, уже обеденное время. Не желаете перекусить?

Хочу, но не сейчас. Понаблюдаю для начала за сыном. Но вслух этого, конечно же, не произношу.

— Позже, — отвечаю с улыбкой. — Дайте мне пять минут, пожалуйста.

Женщина кивает, а я достаю телефон и захожу в приложение, которое скачала специально для того, чтобы знать, что творит в садике Али. Там в каждой комнате есть камеры, в кухне в том числе. Я наблюдаю за тем, как детишки кушают. А потом их уводят спать.

Улыбаюсь, найдя среди детей Али. Он что-то рассказывает маленькой девочке, а та, в свою очередь, широко улыбается.

Едва я откладываю телефон и встаю, как дверь кабинета распахивается. Заходит Эрсин и недоуменно таращится на меня.

— Что тут происходит? — зло выдает он. — Лейла, что ты здесь делаешь?

Прищурившись, окидываю его внимательным взглядом. Отвечать совсем не хочется, но, кажется, без этого не получится. Да только и этого делать не приходится, потому что следом за ним заходит и Бурак.

— Таисия, спуститесь в холл. Пора обедать, — командует он женщине. — Лейла, закажи что-нибудь из того, что я люблю. Хорошо?

Я не отвечаю. Забираю телефон и выхожу из кабинета. Бурак закрывает за нами дверь, напоследок одаривает меня своей фирменной улыбкой. Взглядом дает понять, что все хорошо. Но я не слепая. Видела ведь, что Эрсин просто вне себя…

— Вы идите. Я вас найду, — говорю я женщине. Она неуверенно кивает. Вижу, что ей хочется возразить, но она все же молча уходит. Понятливая. Общий язык мы найдем быстро.

Вернувшись к двери, я слышу рычание Эрсина, его нецензурные слова.

— Как ты вообще смеешь ее сюда тащить, брат? Какого черта? Какого черта она тут делает?!

— Она моя жена, — спокойным тоном произносит Бурак. — Это я тебе память освежить пытаюсь. Кажется, ты забыл, кем мне является Лейла.

— Она продажная… — выплевывает тот.

— Рот закрой! — кричит Бурак, перебивая брата. Так неожиданно, что я даже вздрагиваю, прижимая ладонь ко рту. — Еще раз скажешь хоть одно лишнее слово в ее адрес, и я…

— Что ты? — усмехается тот. — Что сделаешь, Бурак? Ударишь меня?

— Если понадобится, то да. Еще как врежу. И даже не пожалею.

— Из-за той… Той…

— Из-за Лейлы, да. Она моя жена. Моя семья! — говорит он грозно. — Она гораздо ближе мне, чем вы все вместе взятые. Однажды я потерял ее, поверив вашим словам. Но понял, что нужно прислушиваться к своему сердцу и интуиции, а не вашим выдуманным рассказам. Вы меня подставили! Эрсин, хотя бы ты скажи, ради чего вы это сделали, а? Я же прекрасно знаю, что это все ты… Кроме вас некому. Вы с Уфуком подкупили всех, кого смогли. Журналистов, владельца магазина одежды, даже продавца фруктов… Зачем? Чего вы хотите?

Если честно, то я догадывалась, что все случившееся — дело рук семьи Бурака. Но чтобы Уфук и Эрсин так постарались… Нет, от младшего брата ожидаемо. Он всегда был таким: эгоистичным и самодовольным. Но зачем им разрушать наш брак? Что это даст? В голову ничего не лезет, честное слово.

— Это мой кабинет, брат. Я никуда уходить отсюда не собираюсь! — Эрсин полностью игнорирует слова Бурака.

— Еще как уйдешь. Выбирай: или на верхний этаж, или к отцу. У папы, конечно, будет веселее. Так что… выбор за тобой. Но этот кабинет теперь принадлежит Лейле. Вбей это себе в голову. И ни в коем случае не смей к ней лезть. Клянусь, шею тебе сверну, если узнаю, что ты сказал ей что-нибудь лишнее. Надеюсь, ты меня понял.

Отхожу от двери. Шаг за шагом. Свернув за угол, прижимаюсь спиной к стене. Прикрываю глаза, желая скорее оказаться дома. Полежать в кровати и поразмышлять обо всем произошедшем.

Бурак… Неужели нельзя было поговорить со мной прежде, чем наломать дров? А ведь я так сильно скучаю по тебе, по твоим прикосновениям, поцелуям. Я так хочу, чтобы ты обнял меня, сказал, что у нас все будет прекрасно…

Но ты столько всего натворил… Гордость никогда не позволит подпустить тебя к себе. Мне больно… От твоих слов, оттого, как ты смотрел на меня в тот день. Как ты встал в сторону своей семьи и унизил меня, не имея на то причин. Я же ничего плохого не сделала…

А главное… Мне совсем не хочется говорить тебе о беременности. Потому что то, как ты с другой девицей лежал в нашей кровати… никуда не уходит.

Однако… рано или поздно все тайное становится явным. Время идет — мое тело будет меняться. Так или иначе Бурак все поймет. Узнает. Лучше сказать правду как можно раньше. Раскрыть секрет, который я держу в тайне уже давно. От Бурака можно ожидать всего что угодно. Поэтому и скрывать я больше не имею права.