Глава 36

Я едва держу себя в руках, чтобы не накинуться и не залепить ей звонкую пощечину. Пальцы начинают трястись, как при приступе тахикардии. Перед глазами появляется мутная пелена, словно характеризуя предел моего терпения. Злость начинает набирать обороты. Все внутри превращается в светящийся сгусток пламени.

«Какого черта?! Ты кто такая, чтобы портить воздух вокруг?» — так и вертится на языке, но вслух я говорю иное:

— Так… хорошо… — Сжимаю пальцы до белых костяшек, слегка остужая пыл. — И чего же ты хочешь от меня? — Я перехожу на «ты», считая, что никакие нормы приличия здесь не важны. — Чего добиваешься? Не пойму. Мне что, нужно за вас порадоваться, или как?

— Вы просто должны принять наши отношения. И тот факт, что Бурак давно не видит себя с вами. Я хочу, чтобы вы отошли в сторону и позволили нам быть вместе, — отвечает она, гордо вскинув подбородок. — Зачем цепляться за того, кто счастлив с другой? Вы должны… нет, вы обязаны его отпустить! Он всегда был моим. Всегда! Вам нужно это понять. Смириться и просто не мешать нашему счастью!

— Да что ты?! — Из горла вырывается смешок, больше похожий на истерический припадок, который стремительно одолевает меня в эту минуту. Мне хочется одновременно смеяться и реветь от негодования и несправедливости. От абсурдности ситуации!

Это ж надо — быть такой дрянью, чтобы прийти ко мне и начать диктовать условия, говоря все что душе угодно?! Как только совести хватает? И судя по выражению лица, дамочка чувствует себя вполне комфортно. Так, будто бы жена — вовсе не я, а она. Уму непостижимо.

— А не пошла бы ты, милая, куда подальше? — произношу едко, глядя на то, как от моих слов вытягивается ее лицо. — Скажи, ты кто такая, чтобы права качать?! Как смеешь подходить ко мне и заявлять подобное?! — Я повышаю тон. — Катись отсюда! Просто уходи, иначе я за себя не ручаюсь!

Я встаю с лавочки, равняясь с ней. Смотрю сверху вниз, хотя она выше меня.

— И не лезь не в свое дело, ясно?! Мы с Бураком сами со всем разберемся, без всяких лишних, — нарочито делаю акцент на последнем слове, — людей.

— Вы… — охает она. — Да как вы…

Я игнорирую всплеск ее эмоций, поднимая палец и отсекая попытки вставить слово.

— И знаешь, что… — Окидываю ее таким же взглядом, как она меня минут пять назад. — Я Бурака насильно рядом с собой не держу, и никогда этим не занималась. А если бы он по-настоящему тебя любил, то уж точно побежал бы к тебе, не так ли? Вот и задайся вопросом, так ли верны твои мысли о неземной любви моего, — акцентирую последнее слово, — мужа к такой, как ты? Или все-таки ты ошибаешься и просто решила вылить на меня свою неуверенность? Так нужно было идти не ко мне, а сразу к Бураку.

Девушка кривится. Ей явно не нравятся мои слова.

— Ах ты… — Она наконец отбрасывает маску напускной уверенности и встает в позу. — Да ты на себя посмотри сначала! — ведет подбородком, очерчивая мой силуэт. — Ничего выдающегося. Ни внешности, ни манер! Ни статуса! Не ровня ты Бураку! Да еще и неверная… Со всеми мужиками подряд спишь! Как перчатки меняешь! Гуляешь от него, бессовестная! Точно правду про тебя говорили… Как в воду глядели! Змею в доме пригрели!

— Про меня, значит, правду говорили? — переспрашиваю я, слегка опешив от такой вопиющей наглости. — А то, что ты к чужим мужьям в постель лезешь, нормально, да?! То, что по чужим домам шастаешь… К семье подбираешься, преследуя понятные для всех цели, — это, я так понимаю, достойный поступок?

Девушка начинает быстро дышать. Она открывает рот, явно собираясь ответить что-то колкое, но не успевает. Ровно в этот момент рядом слышится визг тормозов. Мы оборачиваемся на звук, наблюдая за тем, как останавливается знакомый автомобиль и из него выходит Бурак. На его лице — целая гамма эмоций: ненависть, злость, желание крушить все вокруг. Ему явно не нравится то, что он видит.

Феррахоглу с силой захлопывает дверь и, в два шага преодолев расстояние между нами, подходит, кипя от гнева.

— Что тут происходит?! — цедит он сквозь зубы. — Что ты тут забыла, м?! Какого черта ты делаешь рядом с моей женой?!

Однако спрашивает он это вовсе не у меня. Его глаза, уже налитые кровью, нацелены лишь на девушку возле меня, которая совсем недавно с пеной у рта уверяла, что у них с моим мужем неземная любовь.

Теперь же при виде его она заметно тушуется и шумно сглатывает, явно не ожидая увидеть здесь Бурака.

Сделав шаг назад, девушка открывает рот, но так и не находит, что ему ответить. А это доказывает, что все ее слова — абсолютная ложь. Вся та желчь, которую она извергала на меня, лишь показывает ее собственные неразделенные чувства и явную обиду, которая сидит у нее в груди.

Между ними ничего нет. Просто она не может с этим смириться. Будь у них настоящие отношения… уверенная в себе и в любви своего мужчины женщина никогда не стала бы доказывать сопернице, что она лучше. Тем более его жене.

Осмыслив это, я выдыхаю, но вслух ничего не произношу. Зато голос подает она.

— Я ничего такого не делала! — тут же начинает оправдываться, состроив обиженное и оскорбленное лицо. Но растерянных глаз все равно не скрыть. — Просто хотела пообщаться поближе. Узнать, какая она… — Бросает взгляд на меня, а затем вновь смотрит на Бурака. — Я всего лишь сказала, что влюблена в тебя! Что люблю уже давно! А ты поступаешь некрасиво, воспользовавшись мной и выбросив, как ненужную вещь. Так нельзя. Так не бывает! Я не прощу такого к себе отношения!

Феррахоглу хмурится. Его брови сходятся на переносице

— Не понял… Что между нами было, м? Поясни, а то я, кажется, не понял. Совсем не доходит. Что ты делаешь рядом с моей женой?

— Бурак, я… — Она поджимает губы.

— Разве мы не договаривались с тобой лишь о том, чтобы ты сыграла определенную роль в нужный момент? Разве я не заплатил тебе за это крупную сумму? Или стоит освежить память? Ты выполнила то, что от тебя требовалось. Все. Точка. На этом наши пути разошлись. Ты мне больше не нужна. Что за непонятные действия за моей спиной? И о какой любви ты тут говоришь? Ты. Кто. Такая? — Он специально выделяет каждое слово. — И зачем сюда пришла? Я что, тебе мало заплатил? Да вроде бы сумма приличная…

От шока девушка прижимает к себе сумку и начинает активно хлопать глазами, явно не желая отвечать на эти вопросы.

— Ну, что молчишь?!

Бурак багровеет. Покрывается пятнами от злобы и ненависти. Вижу, что он не собирается останавливаться в своем желании уничтожить нахалку прямо сейчас.

Он шагает вперед, и, сильно сжав девушке руку, притягивает к себе.

— Больше никогда не приближайся к моей жене. Слышишь? Никогда. Ты мне никто. Получила свое — проваливай. Катись к черту!

Девушка морщится от боли, но сказать ничего не может.

А затем Бурак резко ее отпускает. Она едва не спотыкается на своих шпильках, но вовремя удерживается, цепляясь за подлокотник стоящей недалеко лавочки.

— Пойдем, — говорит Бурак, обращаясь ко мне. Он берет меня за руку и тащит туда, где стоит его автомобиль. — Не смотри на нее даже. Дрянь такая!

Смачно выругавшись себе под нос, он открывает мне дверь, и я опускаюсь в кресло. Обойдя машину, Бурак садится за руль и прикрывает глаза, будто успокаивая себя самого.

Между нами повисает пауза, которая давит на виски, но Бурак ничего не говорит, очевидно, не собираясь со мной объясняться. А я начинаю злиться. И сильно.

— Молчишь?

В ответ слышу тяжелый вздох. Феррахоглу с силой сжимает руль.

— Какого черта ты творишь, Бурак? — огрызаюсь я. — Вот видишь, во что вылились твои необдуманные поступки? К чему привели? Тогда ты повел себя мерзко… В нашем доме. Ужасно! И еще считаешь, что я непременно должна тебя простить.

— Лейла…

— Ой, или я должна поблагодарить тебя за то, что ты поставил на место охамевшую вкрай бабу?! А не ты ли, позволь спросить, пригласил ее в нашу жизнь? Позволил лечь в нашу постель, преследуя лишь одну цель — сделать мне больно?! Или ты продолжаешь это делать? Так скажи мне, неужели тебе так нравится то, что чужие девки пытаются меня унижать? Сыпать такими обвинениями, что просто кровь из ушей! Ты ведь даже не знаешь, что она мне сказала… Как меня грязью облила и какие прегрешения навесила… Ты должен был понимать последствия своих опрометчивых решений. Знать, что именно так и будет!

На лице Бурака ходят желваки. Он пышет гневом, от которого, очевидно, еще не отошел.

— Ты просто не понимаешь, каково мне… — рвано продолжаю я, глотая ртом воздух.

Я больше не могу сдерживать ту лавину эмоций, которая обрушилась на меня недавно. Я держалась перед той дрянью, как могла. Но теперь наступил откат. Терпение и контроль над ситуацией исчезли.

— Ты просто не понимаешь, каково это — слышать всякую чушь и обвинения в свой адрес! — кричу в голос. — Что я чувствую в этот момент… Потому что именно ты позволил этому случиться. Позволил извалять меня в грязи. И теперь каждый считает себя вправе обвинять меня! Но и это еще не конец… Как я должна себя чувствовать, когда мне напрямую говорят, как, с кем и что ты делал? Когда моего некогда любимого мужа очерняют в моих глазах? Говорят, что он подонок и лжец, который пообещал весь мир и свалил в закат! Ты просто представить себе не можешь мои чувства!

Я ударяю его по плечу и отворачиваюсь. На глазах скапливаются слезы.

— Если бы не ты — ничего этого не произошло бы! — Я обнимаю себя руками, словно хочу защититься от всех невзгод. — Из-за тебя я каждый раз прохожу через ад. Мне больно. Мне тяжело. Иногда я просто закрываю глаза и вижу тот день… Я не хочу об этом думать. Но мысли — как пауки! Лезут и лезут… Опутывают своими нитями… И я вспоминаю картинки из прошлого, где ты лежишь с этой девицей в нашей постели…

— Я же сказал, что жалею! — Он со всей дури бьет по рулю. Злится, но не на меня, а на самого себя.

— Этого мало, Бурак… — Я вся дрожу. Перед глазам начинает плыть. — Чертовски. Я ведь тебя так любила… Так сильно! И никогда-никогда бы не подумала, что ты так со мной поступишь! Говорят, от любви до ненависти один шаг. Так вот, это сущая правда. Я тебя ненавижу…

Я нажимаю на ручку двери и выхожу на воздух. Дышу с трудом. Ладонь тянется ко рту. Глаза начинает щипать, но уже не от слез. Меня качает из стороны в сторону. Мутит. Выворачивает.

Сделав всего шаг, я проваливаюсь в темноту… Сил не осталось. Я просто дико устала…

***

Прихожу в себя от шума и невнятного гула голосов. Начинаю привычно шарить рукой по тумбочке в поисках телефона, однако ничего такого не нахожу.

Резко открыв глаза, беглым взглядом окидываю помещение. Вокруг белые стены и пара столов с медицинскими приборами. Втянув носом воздух, я морщусь от сильного запаха лекарств. Потихоньку приходит понимание, что я нахожусь в больнице.

Черт! Только не это…

Я пытаюсь встать, чтобы поскорее покинуть это место, но в палату заходит Бурак. Обеспокоенным взглядом он проходится по моему лицу. Качает головой, видя, что я делаю.

— Как ты? — Он подходит к больничной кушетке и садится передо мной на корточки. Берет за руки.

— Как я здесь оказалась? — охрипшим голосом спрашиваю я, пытаясь вырвать ладонь. Но Бурак не дает этого сделать, начиная поглаживать большим пальцем нежную кожу. По телу проходит приятная дрожь.

Сил сопротивляться нет. Тело онемело.

— Ничего не помнишь? — мягко спрашивает он. — Ты упала в обморок, Лейла. Так быстро, что я едва успел подхватить тебя, чтобы ты не ударилась об асфальт. Но все плохое уже позади. Сейчас с тобой все в порядке. Это главное. Не волнуйся ни о чем. Я о тебе позабочусь.

— А… — начинаю я и осекаюсь на полуслове, когда в палату входит врач.

Шумно сглотнув, я все же вырываю свои ладони из хватки мужа. На этот раз Бурак не сопротивляется и отпускает меня, поднимаясь на ноги.

Мы бросаем взгляд на мужчину в халате и выжидающе на него смотрим. Только если Бурак выглядит максимально сосредоточенным, то я просто боюсь, предполагая возможный исход. И судя по тому, как расплывается в улыбке врач, оказываюсь права. Не так я хотела, чтобы это произошло. Не так…

— Ну что? — Феррахоглу первым начинает разговор. — Как моя жена? С ней ведь все в порядке, да? Сегодня она очень сильно перенервничала… Эмоции, стресс… Все свалилось в одну кучу.

Доктор загадочно ухмыляется. Стреляет удивленным взглядом в мою сторону.

— Да, — соглашается он. — И это тоже могло спровоцировать обморок. Стресс, апатия, чрезмерные эмоциональные всплески… Ей нужно исключать подобное. Так нельзя рисковать.

Бурак с подозрением прищуривается.

— Почему вы сказали «тоже»? У произошедшего есть и другая причина? И какая? Что-то серьезное?

— Конечно, — кивает врач и оглашает пространство новой информацией. Той, которой муж еще не знал, а я так боялась и не хотела говорить: — Господин Феррахоглу, ваша жена беременна.

Я с силой прикусываю губу и сжимаю простыню. Тяну ее, будто хочу выдрать. Но главное… Прямо сейчас я ловлю на себе взгляд Бурака, который явно не ожидал подобного. Он смотрит то на меня, то на врача. Хмурится, переваривая сказанное. А затем начинает тереть лицо и качать головой.

— Лейла… — рвано выдыхает он, глядя на меня потемневшими глазами. — Это правда?

Но я не отвечаю, борясь с ворохом мыслей и чувствуя, что обстановка в палате накаляется до предела.

Бурак поджимает губы и поворачивается к врачу.

— Что скажете? Я правильно расслышал: моя жена беременна? — Его тон меняется, приобретая глубокие ноты.

— Конечно, правда. — Мужчина широко улыбается. — Можете не сомневаться.