Глава 37

Врач что-то еще говорит, но в ушах так звенит от напряжения, что мне с трудом удается уловить суть его слов. Бурак со стороны выглядит вполне спокойным, однако лучше меня никто не может знать, что творится внутри него. Там бушует ураган, который вот-вот вырвется наружу и снесет все на своем пути, едва мужчина в белом халате покинет палату.

Но я ничуть не жалею. Сам виноват. Если бы не Феррахоглу, который выкинул меня из дома, не дав ни единого шанса объясниться, все могло бы быть совсем иначе. Мне не пришлось бы переживать все те унижения, из-за которых внутри меня зародилось еще одно чувство к Бураку — ненависть. И, конечно же, не пришлось бы скрывать беременность от человека, к которому доверия больше нет.

Как бы сильно я его ни любила… Все же рана, которая до сих пор кровоточит в груди, и невыносимая боль, режущая мое сердце — те составляющие, которые я никуда деть не могу. Как бы ни пыталась…

Врач покидает помещение, сказав, что все тревоги позади. Но, конечно, лучше сдать анализы и убедиться, что с малышом все в порядке.

Я поджимаю губы, мечтая, чтобы он поскорее исчез из поля моего зрения и не говорил больше ни слова. На самом деле мое раздражение к нему никакого отношения не имеет. Он ничего плохого мне не сделал. Лишь поставил в известность. А это его долг. Бурак рано или поздно узнал бы о моей беременности. Да только не так я себе все это представляла. Ждала подходящего момента. Но, видимо, судьба решила сыграть со мной в очередную игру.

Да и в целом… Какая разница? Рано или поздно бы все равно узнал. Поэтому сегодня или через какое-то время — роли не меняет. Чему быть, того не миновать. Что уж теперь жалеть. По крайней мере, я не чувствую себя обманщицей и предательницей.

Тогда… я думала только о том, как бы защитить себя и сына от стервятников вокруг. Они все могли навредить. Да и будь Бурак любящим мужем… Веди он себя адекватно, поддержи он меня, когда на мою голову свалилось столько проблем, — он однозначно узнал бы все первым.

— Судя по тому, что ты не удивилась, услышав новость… Ты знала? — наконец обращается ко мне Бурак.

Трет подбородок тыльной стороной ладони. Хмурится. Между бровями образовывается складка. Он смотрит на меня в упор. Взгляд выжидающий. Полный боли и растерянности. Зрачки поблескивают. Он однозначно злится на меня за то, что я не призналась ему, но в тоже время рад новости. Потому что она связывает нас сильнее… То, чего я изначально боялась.

— Зачем мне рассказывать тебе о своей беременности, Бурак? — Я выгибаю бровь. — Что тебе даст эта информация? Ах, дай угадаю! Ты бы обвинил меня в измене с двойной агрессией, верно? Сказал бы при своих родных, что я его «нагуляла». Для этого я должна была тебе все выложить? А ты мне дал хотя бы маленький шанс объясниться? Отвечай, Бурак!

На последнем предложении мой голос срывается. Я перехожу на крик, позабыв, что мы находимся в больнице… Да и как быть спокойной в такой ситуации?

Сначала та девица, утверждающая, что мой муж любит только ее. Что это я лезу в их отношения и все порчу. А теперь Феррахоглу, который выводит меня на эмоции своими раздражающими вопросами.

Я отворачиваюсь к окну, заметив, как поблескивают глаза Бурака. В них стоят слезы. А я не хочу видеть его в этом состоянии. Мне больно, хоть ничего плохого я и не сделала. Просто высказала все как есть.

Но, черт возьми, в груди просто щемит. Сердце разрывается на кусочки от мысли, что буквально пару месяцев назад мы были счастливы и так друг с другом не разговаривали. Никогда не повышали друг на друга голос.

Что же с нами случилось? Почему мы настолько отдалились? Откуда появились все его сомнения? Умом понимаю, что Бурак ничего такого не сказал, чтобы я так агрессивно ему отвечала. Но ничего со своими эмоциями поделать не могу. Они вырываются наружу как ледяная лавина, крушат все на своем пути. Хочется просто уткнуться в подушку лицом и расплакаться.

Господи, да что, черт возьми, происходит? Я не хотела такого… Никогда не задумывалась над тем, что будет, если вдруг между нами образуется железобетонная стена. Я не готова ко всем этим испытаниям, что предоставляет мне судьба.

— Лейла, — подает голос он.

Феррахоглу опускается на колени рядом с кроватью, на которой я лежу. Берет меня за руку. Подносит к губам и целует ладонь, затем кончик каждого пальца, чем вызывает мурашки во всем теле.

На моих глазах снова наворачиваются слезы. Второй рукой прикрываю лицо, дабы не видеть Бурака. Его боль, взгляд темных омутов.

— Я бы тебе все рассказала в первую очередь, — шепчу, пытаясь отогнать слезы. Однако они не слушаются и текут по щекам ручьем. — Если бы ты позволил, Бурак. С кем, если не с тобой, я должна была поделиться такой новостью? Верно — ни с кем. Но ты настолько отдалился… Так унизил, так сильно ранил меня… что стал абсолютно чужим человеком. И зачем после всего случившегося говорить, что у нас родится второй малыш?

Некоторое время в воздухе повисает звенящая тишина. Напряжение между нами никуда не уходит, не сбавляет обороты. Наоборот, меня еще больше колотит от ярости. Сегодня явно не мой день, потому что появление той девицы на моем пути — худшее, что могло произойти в моей жизни после всего, что я пережила. Лучше бы Сания Экремовна преградила мне дорогу и наговорила всяких гадостей, чем та шалава. Ее лицо так и стоит перед глазами, ее слова — как удар острым кинжалом в сердце. Ее самодовольная ухмылка, самоуверенный тон… Меня просто тошнит от них и выворачивает наизнанку.

— Я все понимаю. — Голос Бурака хриплый, едва слышный. Мне кажется, что он заставляет себя говорить. — Понимаю, что причинил тебе невыносимую боль. Что оставил шрам на твоем сердце. Те воспоминания… они просто убивают… И не только тебя, но и меня, Лейла. Я ненавижу себя каждый раз, как вспоминаю тот день. Тот спектакль, который сам же устроил. Я жалею, родная. Мне очень жаль, что я повелся на провокацию своих же родных. Но… это и мой ребенок тоже. Ты должна была рассказать мне. Я ни в коем случае не стал бы тебя обвинять…

— Это тебе кажется, — перебиваю я, вытирая пальцами слезы со щеки. — Тебе кажется, что не бросился бы на меня с очередными обвинениями, узнав о моей беременности. Сейчас так кажется, потому что ты знаешь правду. А тогда ты был настроен категорически. Совсем иначе. Ты был уверен, что я изменяю тебе с твоим конкурентом. Передаю ему информацию… Не нужно лгать, Бурак. Я не ребенок. Не ребенок…

Феррахоглу вздыхает, утыкаясь носом в мою ладонь. Прижимается к ней колючей щекой, трется. Я прикрываю глаза и сглатываю невидимый комок в горле, размер которого с каждой секундой становится все больше и больше.

— Прости меня. — Положив руку на мой живот, Бурак поднимает на меня глаза. — Прости меня ублюдка, Лейла. Прости за все, что я натворил. Прости…

Я шмыгаю носом, желая зарыться пальцами в густые волосы все еще мужа. Хочется погладить их, уткнуться носом и втянуть в легкие побольше кислорода. Впитать в себя исходящий от Бурака аромат. Но я вынуждаю себя отстраниться.

— Нам за Али поехать надо, — напоминаю я, желая сменить тему.

— За ним Костя поедет. Звонил садику, ФИО его дал. Он паспорт покажет и Али заберет.

Я киваю.

— Я хочу домой. Не вижу смысла тут оставаться.

— Конечно. — Поцеловав мою руку очередной раз, Бурак поднимается на ноги. — Завтра придется вернуться. Анализы сдать надо. Ты же слышала, что врач сказал?

— Я знаю, что нужно сдать анализы, Бурак. И на УЗИ желательно… Не первая моя беременность, — говорю немного грубовато, почти огрызаюсь. На что Бурак реагирует спокойно и никак не комментирует.

Спустя двадцать минут мы уже сидим в салоне автомобиля Феррахоглу. Он заводит двигатель и выруливает на трассу. Едем мы, к моему удивлению, молча. Иногда я поглядываю на него. Чувствую, что он тоже смотрит на меня, да только поворачиваться и сталкиваться с ним взглядом не хочу. Он сжимает руль до побелевших костяшек, что-то ворчит себе под нос, когда загорается красный свет светофора.

— Куда мы едем? — интересуюсь я, понимая, что мы направляемся совсем не туда, куда следовало бы. — Бурак, я домой хочу. Эмоционально и физически выжата и не хочу никаких там ресторанов или подобного.

— В наш новый дом отправляемся. Костя привезет Али туда. Точнее… он только что написал сообщение, что они уже на месте.

Я отворачиваюсь, дабы не сказать колючих слов. Потому что мне неприятно. Бурак даже не спросил, хочу ли я этого. Все решает за меня сам. Да, я понимаю, что он просто привык. Ведь раньше, когда у нас все было замечательно, меня ни капли не задевал тот факт, что он принимает решения и за меня тоже. Наоборот, мне все нравилось, и я относилась к его выбору с уважением и любовью. Но тогда все было иначе. Тогда я его безумно любила.

И сейчас люблю, не отрицаю. Даже несмотря на его подлости… на ошибки, которые заставили меня снять розовые очки и поменять отношение. И почему-то именно сейчас я чувствую себя гораздо сильнее. Будто имею некую власть над Феррахоглу. Я всем телом ощущаю, как он боится меня потерять. Ни капли не сомневаюсь, что он действительно раскаялся. Изо всех сил пытается вернуть нас с Али, снова стать той полноценной семьей… Однако сил на этот шаг у меня нет. По крайней мере, сейчас. А будут ли когда-то… я сама не знаю.

Едем мы около получаса. Наверное, добрались бы куда быстрее, если бы не пробки.

Бурак сворачивает налево, едет метров пятьсот, затем останавливается у высоких ворот, которые сразу же распахиваются. Такое ощущение, будто пультом управляются. И да, это тот самый дом, который я выбрала сегодня. Да только вживую он выглядит куда красивее, чем на картинках.

Бурак заезжает в огромный двор, выходит из машины. Открывает дверь с моей стороны и помогает выйти. Оглядываюсь и замечаю две беседки. А после них — небольшая детская площадка. И судя по тому, что именно оттуда доносится звонкий смех Али, он там играет.

— Мама! — восклицает сын, заметив меня.

Костя — друг Бурака, останавливает качели, где сидит сын. Малыш прыгает, бежит в нашу сторону.

— Осторожно! — Бурак подхватывает Али под мышки, потому что сын бежал именно в мою сторону. — Ты же у нас крепкий мальчик. Не боишься, что мама не сможет удержать равновесие и упадет? М?

Али теряется на минуту, но быстро берет себя в руки. Меняет тему, хитренький.

— А где вы были? Почему за мной дядя Костя приехал?

— В больнице были, — отвечает Бурак без капли лжи.

— А зачем вы туда ходили?

Какой же неугомонный, любопытный.

Я смотрю на Феррахоглу и пытаюсь по выражению его лица угадать его следующий шаг. И я отчетливо вижу, что врать он не собирается.

— Ну, ты же хотел брата или сестричку? — тихо смеется он. — Вот мы и решили, что… уже пора.

Али смотрит на меня, а я на мужа. Хочется хорошенько ударить его, чтобы не нес что попало.

— Добрый вечер, — раздается со стороны. — Извините, не хотел бы вам мешать. Но… думаю, мне пора.

— Ты куда, Кость? Зайди в дом. Поговорить надо.

— Успеем поговорить. Завтра как-нибудь. Чувствую себя не в своей тарелке.

— Брось, Кость. Все в порядке, — отзываюсь я.

— Все документы оформил? Можем переезжать?

Я сжимаю губы в тонкую полоску, сверлю Бурака недовольным взглядом. А он будто специально не обращает на меня внимания. Потому что наперед знает мою реакцию.

— Когда захотите. Все документы в порядке.

— Отлично. Тогда завтра же. И… в детскую нужно новую мебель заказать. И еще в одной комнате ремонт сделать. Желательно в светлых тонах. У меня скоро дочь родится.

Ошарашенная его словами, я просто хлопаю ресницами, не находя подходящих слов, чтобы хоть как-то поставить его на место. С чего он взял, что у нас дочь будет? Бред. Это еще неизвестно.

— Поздравляю, дружище, — улыбается адвокат мужа, хлопая его по плечу.

— Ты не перегибай, Бурак, — тихо цежу я, дабы Али не услышал. — Я тут жить не собираюсь… с тобой под одной крышей. Да никогда!