Глава 38

По дороге обратно я ловлю на себе вопрошающие взгляды Бурака, которые явственно напоминают о том, что ему совсем не нравится мое решение. Хотя вида он подавать не желает. Более того, спорить об этом — тоже.

Было ли это его стратегическим решением, я не знаю. Помню лишь свои эмоции в момент, когда на его лице расплылась довольная улыбка. Муж явно думал, что после того, как узнал о беременности, я у него на крючке и буду делать все, что он прикажет. Но не тут-то было. Я не собираюсь плясать под его дудку и прощать… Забывать обо всем — тоже.

— Лейла… — произносит он, когда наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. Будто бы знает, о чем я сейчас думаю. Впрочем, так и есть.

Не могу скрыть чувства, переполнившие чашу терпения.

— Смотри лучше на дорогу. — Я поджимаю губы и отворачиваюсь.

— Я все еще надеюсь на твой положительный ответ. — Он хмурится и добавляет чуть тише: — Все изменится. Больше не будет так, как прежде.

— Все будет ровно так же, Бурак, — в тон ему говорю я. — Я знаю тебя как облупленного. Ты своей диктатурой снова меня задавишь. Едем в квартиру.

— Как скажешь. — Он сжимает руль. — Квартира так квартира… Все равно никуда от меня не денешься.

Последние слова он бурчит себе под нос, явно не догадываясь, что я все слышу. Я впиваюсь взглядом в проносящиеся мимо дома и думаю лишь о том, чтобы поскорее вернуться в квартиру. Несмотря на то, что дом мне очень понравился, жить в нем при таких условиях я не хочу.

«Подумай над моим предложением, Лейла. Просто подумай», — так и звучат в голове слова Бурака, когда он пытался остановить мою истерику, которая рвалась изнутри огромным потоком.

Я чувствовала, что он хотел надавить на меня и прогнуть, поэтому не могла позволить его самодовольному лицу сиять дальше. Категорически отвергла его решение жить здесь. Да, повторюсь, дом мне безумно понравился. Мы успели рассмотреть его со всех сторон. Более того, он даже лучше, чем я могла себе представить, однако это не отменяет того, что в любой момент мой любимый муж может вновь превратиться в человека, способного выгнать жену на улицу.

Поэтому мой ответ ему — нет. Я останусь при своем мнении. И точка.

Бурак на удивление не стал возникать и вступать со мной в перепалку. Видно, не хотел ссориться. Да и понял мою точку зрения. Оно и к лучшему. Мне не нужны эмоциональные всплески, которые могут навредить малышу у меня в животе. Теперь нужно беречь себя и следить за своим психическим состоянием.

Но с Феррахоглу всегда как на пороховой бочке. Не угнаться за его действиями и словами, которые он кидает, стоит отвлечься или показать ему слабину. Я больше не хочу быть уязвимой перед мужем.

По возвращении в квартиру я наконец выдыхаю. Все же время, проведенное в больнице, дает о себе знать. Усталость сдавливает плечи. Бурак, видя мое отношение, уезжает к себе. А мы с Али после повседневной рутины практически сразу ложимся спать.

Утром я встаю как можно раньше. Хожу по дому, собираюсь. Готовлю вещи в садик сыну. Одеваюсь сама и иду в комнату к Али, чтобы его разбудить.

Он просыпается практически сразу. Зачем-то оглядывается по сторонам. Хмурит бровки, явно не очень довольный. И только потом я понимаю, почему.

— Мам… — тянет сын.

— Да?

— А мы еще поедем в наш дом?

— Не знаю, — отмахиваюсь я, тут же переводя тему: — А давай позавтракаем? Я тебе там наготовила еды. Все, как ты любишь.

Али поджимает губы, но все же соглашается. Видно, что дом ему очень понравился. А кто скажет иначе?

Он прекрасен. С каких сторон ни смотри. Не зря ведь я выделила его еще тогда, в каталоге. И будь мы настоящей семьей, я бы с радостью согласилась. А теперь мною движут страхи, поэтому я не могу принять тот факт, что мы будем жить под одной крышей с Бураком.

Это невыносимо — вновь окунаться в те воспоминания.

Я ставлю перед Али чашку чая, а он подпирает щеку кулаком и выжидающе на меня смотрит. Ровно так, как делал это вчера его отец, когда пытался до меня достучаться и внушить, что вместе нам будет лучше.

— Али? — Я выгибаю бровь. — Ты что-то хочешь сказать?

Он кивает.

— А тебе совсем не понравился тот красивый белый дом?

От его вопроса я едва не впадаю в ступор, но, превозмогая неуемное любопытство сына, все же отвечаю.

— Конечно, понравился. Очень даже.

— Ма-ам… — снова тянет он.

Я встаю из-за стола и отворачиваюсь. С силой прикусываю губу, понимая, какой вопрос он задаст следующим. И ошибаюсь. Потому что даже не один. Множество.

— А почему не захотела там остаться? А почему не согласилась с папой? И вы поссорились… Я все видел! Ты его ругала, да… Почему вы поссорились? И почему ты ругала? Мама… ответь! Почему молчишь?

Я сжимаю кулаки и прикрываю глаза, слыша в голове голос сына и его бесконечные «почему?».

— Скажи, а мы вечером после садика поедем в тот дом?

— Нет, — слишком резко отвечаю я. Голос не повышаю, однако все же не выдерживаю. Не могу больше. — Али, мы туда не поедем. Точка.

Оборачиваюсь к нему и смотрю, как сын поджимает губы и опускает голову. Принимается ковыряться ложкой в тарелке. Явно обиделся.

— И доешь свой завтрак, — указываю ему.

Али молча кивает и быстро доедает приготовленную мной пищу. Затем вытирает рот салфетками и убегает в свою комнату.

Я же падаю на стул и хватаюсь за голову. Шмыгаю носом и вытираю тыльной стороной ладони набежавшие слезы. Не хотела я обижать сына, но в последнее время не могу совладать с эмоциями. Нервы на пределе. Совсем вымоталась. Уже устала со всем бороться. Хочется тишины и покоя. Чтобы никто не доставал. Чтобы все было хорошо. Но увы, так не получается… Никак не выходит. Вот и на сыне уже отыгрываюсь. Это совсем неправильно. Он не заслужил такого отношения.

Просто тема с домом и Бураком очень сильно меня ранит. Я никак не могу простить ему ту боль, что он мне причинил. А он давит и давит. Прет напролом. Все никак не может оставить меня в покое. Да и теперь, узнав о беременности, никогда это не сделает. А я не могу смириться с этим. Да еще и Али своими вопросами… Все навалилось одно за другим. И как справиться со всем, я не знаю. Однако сейчас нужно исправить свою ошибку и помириться с сыном.

Встаю со стола и иду к нему. Али бегает по комнате и собирает свои вещи в рюкзак. Меня совсем не замечает. Я лишь рвано выдыхаю, наблюдая за всем этим.

— Папа придет, — под нос шепчет он, проходя мимо меня.

Обиженный. Маленький. Упрямый.

Я кидаю взгляд на часы и качаю головой. Действительно, Бурак должен совсем скоро прийти. Али это знает и ждет его прихода.

Я ловлю сына у двери, сажусь на корточки и удерживаю, когда он начинает вырываться. Обнимаю его крепко и всхлипываю.

— Прости меня, малыш. Я не хотела тебя обидеть. Я тебя очень сильно люблю.

— Но ты не хочешь, чтобы мы жили с папой, — шепчет он мне прямо в кофту. — А мне дом понравился, и я хочу там жить. Все вместе!

— Я не знаю, поедем мы туда или нет… Это весьма сложно, — сдаюсь я. — Просто пойми: я пока не готова туда поехать.

Он вырывается из моих объятий, и я поджимаю губы. Видимо, прощать меня не хочет. Однако уже в следующий момент Али тянет ко мне ручки и начинает гладить по голове.

— Значит, не готова… А когда готова будешь, поедем? — совсем по-взрослому спрашивает он.

— Конечно. — Я киваю.

— Вот и хорошо. — Сын целует меня, крепко обнимая и полностью капитулируя. — Тогда договорились.

Именно в этот момент раздается дверной звонок. Мы оба оборачиваемся, предполагая уже, кто это может быть.

Довольный и веселый, Али идет к Бураку на руки. Они о чем-то шепчутся. В суть я не вникаю. Вместо этого быстро проверяю, все ли взяли. А затем мы выходим из дома.

Довозим сына до детского сада и едем к офису.

Бурак дважды спрашивает, все ли со мной в порядке и как я себя чувствую? А я сухо отвечаю, не желая развивать эту тему. Работа, как-никак, очень отвлекает от насущных проблем, и без нее я бы вряд ли смогла собраться. Не психотерапия, конечно, но все же очень хороший помощник, чтобы не сойти с ума в веренице дел и трудностей, возникающих на пути.

В офисе жизнь кипит. И думать о наших с Бураком отношениях совсем не получается, что меня очень радует. Я заполняю документы, ввожу данные в Excel, распечатываю. Делаю все то, что уже здорово у меня получается. На автомате.

К концу рабочего дня я едва ли не закрываю глаза от усталости. Спина сильно затекла. Глаза болят от света, исходящего от экрана. Зато все сделала, считай, наперед. Я тянусь руками, разминаю плечи, и когда хочу встать, раздается настойчивый стук в дверь.

Я выгибаю бровь, совсем не предполагая, что кто-то может прийти. Бурак обычно ждет меня у выхода. А нужную документацию я уже сдала.

— Входите, — хрипло выдаю я.

А уже в следующий момент дверь открывается, и в кабинет входит та, кого я совсем не ожидаю увидеть. Жена брата моего мужа. Уфука.

Гулизар неспешным шагом проходит в помещение, гордо вскинув подбородок. Окидывает кабинет оценивающим взглядом. Затем меня, но уже с явным презрением и ненавистью. Смотрит на меня сверху вниз, словно показывая, кто тут главный.

— Ну, чего… — усмехается она, и я непонимающе выгибаю бровь. — Больше никуда не взяли, поэтому решила у мужа под боком поработать? — Она делает пальцами кавычки. — Хотя… какая тут может быть работа? Все прекрасно понимают, за какие заслуги ты здесь. Ты ведь ни на что другое не пригодна, Лейла. Умом-то не дотягиваешь, к сожалению. Стыдно должно быть.