Глава 42

Бурак

Посмотрев на наручные часы, мысленно прокручиваю в голове время, когда должен появиться отец. Если он думал, что все так просто… то зря. Я же сто раз предупреждал, чтобы к Лейле не лезли. Об очередном звонке матери, который Лейла решила скрыть от меня, я узнал случайно. Лишь услышал вопрос Али… Он спросил у Лейлы, что говорила бабушка и почему она не приезжает к нам? На что жена отмахнулась.

Пришлось самому взять ее телефон и посмотреть, когда мать вышла на связь. Оказалось, что звонок длился около минуты. Я более чем уверен, что Лейла снова вынужденно слушала всякую ересь. Мало было слов Гулизар, которая хочет развестись с Уфуком после разговора со мной… Узнав, что она наговорила жене, я разозлился и выплюнул ей в лицо все, что знаю.

Жалею ли я?

Ни капли.

Потому что я не железный, а Лейла — тем более. Хотя я восхищаюсь ее терпением и умением спокойно реагировать на уколы окружающих. Точнее, моих родных. У которых сейчас все под откос идет. Бизнес, семья…

Дверь распахивается. Я смотрю на монитор, уверенный, что это наконец соизволил появиться отец. Однако это адвокат.

— Чего так напряжен? Все в твоих руках, дружище, — говорит друг, опускаясь в кресло напротив. — Появится он. Проект от тебя зависит. Иначе просрут немалую сумму денег. А это чревато последствиями. Обанкротиться могут. Поэтому твой папаня примет любые условия.

О новом контракте я не знал. Но вчера ночью, когда позвонил отец и начал орать, что я последний кретин, который подставил свою семью, я понял, что вот она… та самая яма, которую рыли для меня и Лейлы, но в итоге там оказались сами.

Без моей подписи никакого крупного контракта им не видать. А это означает, что отец действительно сделает все, что я прикажу. Братья не суются, зная, что пошлю всех к чертям собачьим. Я не такой терпеливый, каким пока кажусь.

Едва смог смягчить Лейлу. Думаю, если еще несколько раз настою на своем, она примет мое предложение переехать в наш собственный дом. Не хочу я каждый вечер возвращаться в ту квартиру. Там Лейле не место. Скоро второй ребенок родится. Так и будем всю жизнь жить далеко друг от друга?

Нет, такого не будет. Я не позволю. Облажался, каюсь. Нет смысла отрицать. Но, черт возьми… Я получил по заслугам. Почувствовал страх, который до сих пор душит меня, перекрывает кислород. Страх потерять любимую, сына… Семью, которую я с такой легкостью разочаровал.

Лейла всю жизнь будет сомневаться во мне. При каждом случае смотреть задумчиво, будто размышляя, правду я говорю или же что-то скрываю… Ее того взгляда мне достаточно, чтобы подохнуть от угрызений совести.

Очередной раз посмотрев на часы, я киваю юристу. Мол, ты прав. Если бы я ждал чужого человека, было бы на все плевать. Но как ни крути, это мой отец. Родной, у которого в венах течет та же кровь, что у меня. Но разве родные так поступают? Специально разрушая семью сына, который счастлив именно с той женщиной, которую выбрал сам? Нет, не поступают. Относятся к выбору с уважением. А если уж что-то не нравится, то просто держатся как можно дальше.

Отнюдь не то, что делают они…

— Мне не терпится, чтобы он подписал документы… — Я поднимаю папку, затем бросаю ее обратно на стол. — Пусть официально заявит, что никто больше к нам не полезет. Иначе я продам свои пятнадцать процентов акций компании совсем чужому человеку. Пусть глотку друг другу грызут. Работать с кем-то левым не так уж просто. Это я терпел каждую их выходку, прикрывал. А теперь… Хер им!

Костян хохочет. Не понимаю, что его так забавляет. Он достает из внутреннего кармана пачку сигарет, вынимает одну. Чиркнув зажигалкой, прикуривает прямо в кабинете, чего я терпеть не могу.

— После того, как на шею их посадил и семью продолбал, очухался… Поздно, дружище… С нуля, как говорится, начинай. Доказывай жене, что ты все такой же влюбленный пацан, каким был до вашего брака. А не м*дак, в которого недавно превратился.

— Сигарету убери. Знаешь ведь, что терпеть не могу… — огрызаюсь.

— Да уберу я, уберу… Ты бы так реагировал на семью свою… Еще тогда, несколько лет назад. Вон, молчал-молчал, уверенности им придавал… Что не тронешь ты их из-за жены. Всерьез твои слова не воспринимают теперь и каждый раз новые выкрутасы выдумывают. Каждый по-своему гадит. А ведь Лейла всего этого не заслужила.

— Наверное, не знай я тебя, подумал бы, что ты к моей жене неровно дышишь, Костян, — шиплю я сквозь стиснутые зубы от злости на самого себя. Потому что друг прав. Вовремя надо было рот затыкать своей родне. А не сейчас, когда любовь и доверие жены потерял.

— Она мне как сестра! — тут же рявкает в ответ юрист, исподлобья всматриваясь в мое лицо. — Ты чушь всякую не неси, будь добр.

Усмехаюсь его словам. Откидываюсь на спинку кресла и хочу уже ответить, подколоть друга, но не успеваю. Отец заходит в кабинет и с такой силой захлопывает за собой дверь, что вещи на столе подпрыгивают.

Друг оборачивается. Увидев взбешенного отца, мотает головой.

— Мне пора, — говорит он, вставая и поправляя брюки. — А тебе терпения, дружище, которого у тебя уйма. Я бы давно психанул и послал всех в одну щель.

Отец бросает на адвоката убивающий взгляд, понимая, что речь идет именно о них. Но он прекрасно знает, что, ответив Косте, получит такой ответ, что мало не покажется. Костя не из тех, кто молча стоит в сторонке. Характер у него такой… Прямой он, не любит юлить. Словами бить умеет. Беспощадно. Именно таким надо быть на самом деле. Чтобы на шею не сели и ноги не свесили.

— Я тебя слушаю, отец.

Кривлюсь, пытаясь понять, что ощущаю к этому человеку. Ничего, кроме отвращения и стыда. Мне противно… Взрослый мужик, а не понимает элементарных вещей. Чем им Лейла не угодила? Тем, что из бедной семьи? Так им-то что? Чем она отличается от двух других невесток? Моя жена гораздо умнее, чем те две… Гулизар и Самира. Хоть и у них два высших образования и отцы богатые. Вон, и ребенка мне родила. Воспитывает, как любая другая женщина. Сын у нас умный как раз благодаря ей. А вот жены братьев только о шопинге думают и о путешествиях. Видимо, отца такие особы и устраивают. Но я более чем уверен: сделай то же самое Лейла, она вообще стала бы врагом всего мира. Ведь налево-направо деньги мои тратит…

— Почему документы не подписал? Уфук сказал, что ты ультиматум поставил. Бурак, какого черта ты подставляешь нас из-за чужой бабы? У нас всего два часа осталось… Принципиально так поступаешь, да?

— Ну естественно, пап. А ты что думал? Что я буду глотать каждую дичь, что вы творите? Так дела не делаются… Я просил вас… по-человечески относился к вам и спокойно объяснил, все расставил по полочкам. Мол, Лейла моя жена и я ее люблю. Она чиста — вы сами это прекрасно знаете. Все! Но упорно пытаетесь отдалить ее от меня! И раз вы не понимаете… не знаете, где ваше место… Я его вам покажу. Ваше место — у моих ног. Пока не съ**етесь из нашей жизни, вот так вот будете постоянно приходить и умолять. Понятно? И да, Лейла мне не чужая. Как раз самая родная и любимая.

Отец несколько раз рот открывает, потом закрывает обратно. На лице появляются багровые пятна. А на шее вздувается вена. Но мне плевать. Честно. Не умеют они по-человечески, будет по-зверски.

— Ты что несешь? — рявкает он, ослабляя узел красного галстука. — Какого хрена, Бурак? Ты что… Ты…

— Лучше в руки себя возьми, отец. Воды в моей компании для тебя нет. Если ты сейчас отключишься, то я даже не посмотрю на тебя. Возьму и уйду. И все. — Я нервно дергаю плечами. — ПЛЕ-ВАТЬ!

— Не будем мы к тебе лезть! — орет он так, что уши закрыть хочется. Но я снова терплю. Точно знаю, это последний раз. — Я с Санией тоже поговорил! Не будет звонить твоей той…

— Воздержись от лишних высказываний, — повышаю я голос. — Не смей! А насчет звонков, отец… Естественно, не позвоните. Потому что Лейла номер сменила. Но… Если увижу хоть кого-то вблизи, будь это мать или же Гулизар с Самирой — клянусь, что собственноручно угроблю ваш бизнес! Ясно тебе?

— Документы подпиши, — требует отец, но голос уже не такой уверенный.

— Сначала ты, папуль… — Я отодвигаю папку на край стола и киваю, мол, забери и посмотри.

Отец так и стоит, я же сижу в кресле, откинувшись на его спинку. Смотрю на папу снизу верх. Он не хочет делать то, что я сказал. Но наступает себе на горло и берет документы, вчитывается. С каждой секундой его глаза распахиваются все шире.

— Да-да, — смеюсь я. — Только так. Вы никакого отношения к моей компании не имеете. Вас сюда больше не впустят при любом раскладе. Что бы вы там ни говорили. К нашему дому тоже запрещено. Подойдете к Лейле — будете отвечать в ментовке. У меня там друзей много. Я найду, как вас подставить. И да, еще один косяк — и я продам свою долю в вашей компании. Ты же понимаешь, что это означает?

Отец сглатывает, не поднимая на меня взгляда. Швыряет на стол папку и уже открывает рот, как снова доносится стук в дверь.

— Да, — говорю я, догадываясь, что за дверью Лейла. Она должна была зайти в два. Планы есть. — Заходи.

Видя мою жену, отец злится еще сильнее. Сжимает кулаки, но, поджав губы, молчит.

— Подписывай, — требует он снова.

Мне его тон не нравится, но сейчас мне не до этого. Если бы не Лейла… я бы говорил с ним иначе.

— Сначала ты, — повторяю я. — Последний раз… Больше такого шанса у тебя не будет, отец. Ставь подпись! Получай то, для чего пришел. И не появляйтесь в нашей жизни.

Отец поспешно делает то, что я хочу. На Лейлу не смотрит. Получив папку, я протягиваю ему ту, в которой уже есть моя подпись. На этом все.

— Ты изменился, — ворчит он.

Лейла садится на диван и никак не комментирует нашу беседу.

— Естественно. Всегда рад идти на уступки, отец. Вы только место свое знайте, Окей?

Бросив на Лейлу очередной яростный взгляд, папа идет к выходу. Останавливается у двери, поворачивает голову к моей жене.

— Не посмеешь ведь, — смеюсь зло. — Поэтому на выход. Не испытывай удачу.

Хмыкнув, он уходит, захлопнув за собой дверь. Вот так вот. Уверен: теперь они раз и навсегда уйдут из моей жизни.