Глава 44

— Ма-а-ам! А можно я сегодня в садик не пойду? — с утра капризничает Али. — Я хочу к вам на работу! Ну пожалуйста!

Выдохнув, опускаюсь перед сыном на корточки. Устала ужасно. Мы переехали в новый дом два дня назад. Вчера с утра до вечера раскладывала вещи. Благо бабушка рядом. Помогает мне, чем может. Ну и прислуга, конечно. Однако я хочу все сделать сама. Никогда никому не разрешала прикасаться к своим вещам. Мне это не нравится.

Не выспалась. Потому что жить с мужем под одной крышей, но не прикасаться к нему, — та еще пытка. Мне становится плохо от мысли, что он совсем рядом. Сделай несколько шагов, протяни руку — и сразу достанешь. Но это не так легко, как кажется. Он сам отдалил нас друг от друга. Сам оттолкнул, построил между нами стену, которую сейчас сам же вышибить не может.

— Али, родной… А как же твои друзья? Ведь они ждут тебя, — пытаюсь уговорить сына.

Ну, блин… Вот что он будет делать в компании? Бегать туда-сюда? Вопросы задавать? Интересоваться чем-то, что его внимание привлечет? Окей, я согласна. Но не сегодня… Потому что в офисе намечается важная встреча, на которой я тоже должна присутствовать. А я чувствую себя настолько вымотанной, что вообще ничего не хочется. Не смогу сконцентрироваться, постоянно буду бегать за Али.

— А папа отвез бы, — неожиданно выдает сын, топая. Он складывает на груди руки и обиженно надувает губы.

— Что случилось? — раздается голос Бурака.

Я поднимаю голову, замечаю его у двери. Хмурый такой, с Али взгляда не сводит.

— Мама не разрешает с вами поехать!

— И из-за этого ты грубишь?

Сын на секунду застывает, он явно не ожидал такой реакции. Ведь отец его всегда поддерживал, с каждой мыслью соглашался. Никогда не отказывал. А сейчас вдруг против пошел.

— Я не грублю, — тихо отзывается Али, опуская голову. — Хорошо, я в садик поеду.

Подняв на меня глаза, легонько целует в щеку. Направляется к двери. Но я чувствую, что сын недоволен. Обиделся.

Бурак ловит его, поднимает на руки. Заглядывает в лицо. Оба хмурые, расстроенные.

— Нельзя так с мамой разговаривать, Али. Если ты думаешь, что будешь идти против нее и при этом получишь от меня поддержку — ты ошибаешься, сын. Она твоя мама, не забывай. Она единственная, кто твою боль ощущает как собственную. За тобой ухаживает, все, что хочешь, готовит. Бежит к тебе, когда ты падаешь. Поднимает. А ты вот так вот… Больше не позволяй себе такое поведение. Договорились?

Сын кивает. Вскинув брови, смотрит на меня. Жестом просит Бурака отпустить его. И, будто взрослый человек, понявший свою ошибку, возвращается ко мне, чтобы обнять мои колени.

— Прости, мам. Я больше не буду так.

Али выбегает из комнаты. Я же глубоко вздыхаю. Сумасшедший день. А он только начался.

— Спасибо, — шепчу, отворачиваясь.

Я ищу телефон, чтобы наконец спуститься. Я готова. Нам в детский сад сначала, а потом в компанию, где часы будут длинными и напряженными.

— Лейла, нам надо поговорить, — слышу за спиной голос Бурака и замираю.

У меня ощущение, что он еще со вчера хочет что-то сказать, но не решается. Я неоднократно видела, как он ведет переговоры по телефону и видеосвязи. И даже слышала, как он говорил о переезде в чужую страну. Не придала тем словам значения, но сейчас всем телом чувствую, что речь пойдет именно об этом.

Да, будь это еще несколько месяцев назад, когда между нами не было пропасти, я бы с удовольствием согласись. Пошла бы за мужем хоть на конец света. Однако сейчас…

Я оборачиваюсь к Бураку. Он берет меня за руку, заглядывает в глаза. В его собственных столько боли и сожаления, тоски и любви одновременно, что самой хочется наконец прижаться к нему и сказать, что простила. Что готова начать все заново. Каждый имеет право на второй шанс, и я его дам мужу. Дам этот шанс нам. Не только ради нас и нашей любви… Не только ради Али и будущего ребенка… А потому, что верю в него. Он сможет вернуть нам наше прошлое. Уверена.

Но не сейчас. Еще не время делать шаг навстречу.

— Что-то случилось? — встревоженно спрашиваю я, заметив, как по лицу Бурака пробегает что-то вроде страха.

— Садись. — Он кивает на кровать и опускается рядом. Все так же держит меня за руку, гладит ладонь. — Хочу тебе кое-что сказать. Я долго думал над этим… Не знал, как тебе преподнести. Но надо… Мне важно знать твое мнение.

— Я тебя слушаю, Бурак. Надеюсь, ничего плохого все-таки не случилось. Я уже всего на свете боюсь. Тишины хочу. Чтобы никто не трогал, и мы спокойно работали. Жили по-человечески.

— В этом плане все прекрасно. Не волнуйся. Никто больше не посмеет нас потревожить. Если ты о моих родных, — так они тем более… Потому что поняли, насколько я серьезен в своем решении и словах. Дело касается нашей семьи.

— Хорошо. — Я смотрю в темные глаза. — Я тебя слушаю, Бурак. Не тяни.

Разглядываю его лицо так, будто давным-давно не видела. Щетина, волосы… К ним притронуться хочется. Кусаю щеку изнутри, сглатываю нервно, дабы не думать обо всем этом… Что-то со мной творится в последнее время. Иногда я чувствую необходимость просто потрогать мужа.

— Я давно вел переговоры с некоторыми партнерами, друзьями из Штатов. Хотел там бизнес построить. После нашего разрыва… точнее, после того, как я понял, что облажался… начал плотнее этим интересоваться. Короче, Лейла… Я хочу свалить отсюда. Может, просто на какой-то срок… Если понравится там — останемся на столько, на сколько вы захотите. А если нет… вернемся. Но на данный момент я хочу отдохнуть. Отбросить всю эту беготню, нервы… Хочу остаться наедине со своей семьей и ни о чем не думать. Хочу просто жить. Наслаждаться каждым прожитым днем, а не пахать как ненормальный.

Из горла вырывается нервный смешок. Потому что я слишком хорошо знаю Бурака. Он не сможет жить… Не сможет просто бездельничать, не работать. Это он сейчас настроен иначе, но со временем поймет, что ему чего-то не хватает.

— Бурак, ты с ума сошел? Нет, я не верю, что ты сможешь перешагнуть через свой бизнес, который годами строил.

— Смогу, поверь мне.

— И кого же оставишь во главе? Раз ты согласен остаться в Штатах навсегда, если мы этого захотим… Кто будет управлять компанией?

Бурак вдыхает, устало трет лицо ладонью. Прикрыв глаза, он тяжело сглатывает и снова приподнимает веки. Теперь смотрит на меня так, будто уже принял решение, которое больше не изменится.

— Костю. Он справится — я уверен. Ты мне скажи… согласна или нет? Может, тебе время нужно? Ну, подумать…

Я отвожу взгляд. Потому что не знаю, что ответить. На самом деле как-то все равно — жить тут или в Штатах. В любом случае у сестры теперь своя жизнь. Она настолько счастлива со своим мужем, что едва вспоминает обо мне и Али раз в несколько дней. Пишет короткое сообщение, а потом снова испаряется. Я ее не трогаю, поскольку не хочу лезть к ним. Лишь бы она была счастлива. Другого мне не нужно.

А бабушка… Ну, она тоже отказалась с нами жить. Еще пару лет назад, когда Бурак предложил ей переехать в наш особняк. Сослалась на то, что у нее своя квартира есть. Свои подруги по соседству… А сейчас уж тем более не захочет улететь отсюда. Поэтому… не думаю, что кто-то огорчится, если я соглашусь на предложение Бурака и мы переедем в Штаты.

Зато без семьи Феррахоглу будет спокойнее. Вдали от тех людей, которые собственноручно угробили брак своего родного человека.

— Я даже не знаю… Бурак, ты же понимаешь, что ответить я тебе в любом случае не смогу? Эти решения так спонтанно не принимаются. Я…

— Понимаю. Оставим этот разговор на завтра. Вот тогда ты и скажешь, что решишь. Окей?

Не успеваю я возмутиться, что один день — это мало, как в комнату забегает Али. Покрасневший и испуганный.

— Что случилось? — Я сразу встаю и подхожу к сыну. Опускаюсь перед ним на корточки.

— Там, — тычет пальцем на дверь, — бабушка… Она упала! Ей плохо стало! Мам, бабушка…

Бурак сразу же выходит из спальни. Я иду следом за ним. Быстро спускаемся вниз. Бабушка Ясемин лежит на ковре в гостиной, а рядом стоит наша домработница с телефоном в руке.

— Я скорую вызвала! — говорит она, замечая нас.

— Давление, наверное, — бормочу встревоженно. Падаю на колени рядом с бабушкой, глажу ее по волосам. Дышит… — У нее такое часто бывает.

И чувствую, как у самой перед глазами плывет, затем темнеет. К горлу подкатывает тошнота.

— Лейла! — врезается в сознание голос Бурака. Но я, кажется, отключаюсь.