Глава 45

Просыпаюсь с тяжелой головой. События прошедшего дня вкупе с бессонной ночью дают о себе знать. Виски сжимает так сильно, что я морщусь, едва сажусь на постели.

Вчера от страха за бабушку я не смогла сдержать себя и, оказывается, упала в обморок. Тревога не утихала до тех пор, пока, я не узнала, что все нормализовалось и страшное позади. Бабушка Ясемин в порядке.

Я оглядываюсь, замечая, что в комнате одна. Превозмогая ломоту в теле, встаю с кровати и иду к дверям, пытаясь найти сына.

— Доброе утро. Вы не знаете, где Али? В детской его нет, — спустившись с лестницы, спрашиваю у домработницы, которая вовсю орудует на кухне.

— Доброе, — в тон отвечает она. — Бурак Османович отвез Али в детский сад, так что можете не беспокоиться.

От ее слов я облегченно выдыхаю. Прищурившись, подхожу к столешнице, и, налив воду из графина в стакан, сразу же его осушаю.

— А где он сам? Уже поехал в офис?

— Нет. — Домработница отрицательно мотает головой. — Как только хозяин отвез вашего сына, он вернулся сюда. Сейчас он находится в своем кабинете.

Я киваю и иду в сторону нужной комнаты. Поднимаюсь на второй этаж, и, не доходя до двери, слышу мужские голоса — Кости и самого Бурака.

Прикусив губу, прислушиваюсь, чтобы понять, о чем они говорят.

— Так получилось, что у меня, кроме тебя, нет человека, которому я могу всецело доверять, — говорит Бурак. — Да, у меня есть братья. Отец. Мать. Но ты уже знаешь, какие они на самом деле. К ним доверия нет и не будет. Тем не менее каждый из них сейчас пытается со мной сблизится. Однако я не смогу к ним относится, как раньше. Как ты понял, я сделал выбор, и их для меня не существует. Да и наладить отношения они решились только потому, что начались проблемы в компании. Они проиграли тендер. Проект прогорел, и им сейчас очень нужны деньги и моя финансовая помощь. Поэтому и подбивают клинья. Уж явно не из благих намерений. Только вот меня это не волнует… — Муж делает короткую паузу. — Для меня главным ориентиром будут Лейла, сын и наш будущий ребенок. Мне они нужны. А те, кто воткнет в спину нож, едва я отвернусь, — уже нет. Ты, наверное, думаешь, к чему это я? Так вот, Кость… Я хочу, чтобы ты встал во главе компании. Потому что других претендентов кроме тебя я не вижу. Да и как сказал до этого — их просто нет. Считаю это правильным и взвешенным решением. Хочу, чтобы моей компанией управлял достойный. Ты же понимаешь?

— Это слишком большая ответственность, — откликается адвокат.

— Знаю. Но у тебя есть варианты лучше? Есть кто на примете, Костя? — усмехается Бурак. — Ты прекрасно знаешь, что замену найти сложно, а бросать дело своей жизни на тех, кого я едва знаю — как минимум непрофессионально и глупо. Ты же знаешь о компании все.

— И то верно, — отвечает тот. — Но все же…

— Останься здесь. Во главе компании, — командным тоном перебивает Бурак. — Никто другой не справится.

— А что насчет Лейлы? — вдруг говорит Костя, и я не сразу понимаю, о чем он. — Ты ей-то сказал о своем решении?

— Сказал, но согласия она еще не дала. Это лучший вариант для нас всех. После того, что произошло… Эти воспоминания и люди вокруг будут преследовать ее постоянно. А я этого допустить не могу. Лейла — самое важное, что у меня есть, и если ей некомфортно, то разве я могу быть счастлив, видя ее в таком состоянии? Она ведь и переехать сюда решилась только из-за Али. Уверен, что не из-за меня. Знаю, что ей все это в тягость. Поэтому других вариантов не вижу. Мы улетим в другое место. А директором компании будешь ты.

— Нет, Бурак. Как бы разумно твои слова ни звучали, но я этого сделать не могу. Стать гендиром? Мне? — хмыкает Костя. — Это твое детище. Ты вложил в компанию все силы. Столько усердия и трудов… Ради чего? Чтобы так просто отдать ее? Я не согласен с твоим решением. По поводу Лейлы все понимаю, но нести такую ответственность, сидя в твоем кресле и отбирая твои регалии… не для меня. Ты же помнишь, кто я по профессии? Я обычный юрист. Куда мне компания?

— Обычный юрист? — переспрашивает Феррахоглу. — Низкого ты мнения о себе. Ты лучший в своем деле. Других таких нет, Костян.

— Это другое.

— Ошибаешься. И я считаю, что ты справишься. В любом случае в тебе есть все необходимое. Упорство. Знания. Целеустремленность. Я уверен в тебе на сто процентов. Так пойди же мне навстречу. Ради нашей дружбы…

— Это манипуляция. — До меня доносится смешок. — Чистой воды. Но я тебя понял.

— А как по-другому? Иначе ты не согласишься. Я знаю твой характер. Но мне это нужно. Нужно уехать и увезти отсюда семью. Я чувствую, что так отгорожу их от всех, кто может навредить.

— Ты думаешь, что твои родители не перестанут искать возможности навредить Лейле?

— А ты считаешь, что люди меняются, Костя? — парирует в ответ Бурак. — Я надавил на них. На отца. Мать. Братьев. Сейчас они в полной заднице. Но это не гарантия безопасности для Лейлы и моих детей. Обида и желание мести очень опасны. Человек, которому нечего терять, может пойти на многое… Поэтому я и принял такое решение. Если мы будем жить вдали ото всех, то моя семья будет цела и невредима. Но главное… будет счастлива Лейла. Для меня это ориентир. Здесь ей не нравится, и я это вижу… Да и как ни крути, здесь слишком высока вероятность увидеться с моими, так сказать, родственниками. А там — нет. И это я еще не говорю о том, что она до сих пор вспоминает мою оплошность. То, что я наговорил… То, что сделал.

— Я и сам был готов тебя прибить, — зло отвечает адвокат. — Лейла еще держится. Молодец. А ты…

— А я в свое время знатно оплошал, и признаю это. Хочу всеми силами исправить ситуацию и вернуть нас. Вернуть семью и любовь жены. Потому что порой, когда она на меня искоса смотрит, мне так хреново становится, Костян. Если бы ты знал, как. Себя ненавижу в этот момент. Что пошел на поводу у матери, отца, братьев и прессы… Был ослеплен и ничего не видел. И теперь я едва могу перенести эти ее пронзительные взгляды. Знаешь почему?

— Она вспоминает, — догадывается Костя, и я закрываю рот ладонью.

Потому что Бурак прав во всем. Абсолютно. Он читает меня, как открытую книгу, и ему тоже очень тяжело.

— Да, — соглашается муж. — Потому что я вижу, что в голове у нее крутятся те дни, когда мать ее оскорбила, а я промолчал. Ничем не помог. Когда выставил ее за дверь и, опять же, не вмешивался в происходящее.

Я слышу пронзительный звук — что-то скрежещет по деревянной поверхности. А затем катится вниз и разбивается.

— Бурак, что ты творишь?! — взволнованно произносит Костя.

— Плевать на все! — Муж ударяет по столу. — Мне нужна только она. Я хочу повернуть все вспять. Стереть боль из ее памяти. Потому что больше не хочу видеть, как любимые глаза смотрят на меня с затаенной ненавистью и обидой.

— Ты ее любишь, — говорит Костя.

Я прямо вижу, как он улыбается.

— Конечно, — отвечает Бурак с горечью. — Всегда любил. С первого момента нашей встречи. И сейчас. Ничего не изменилось.

От его слов я хватаюсь за сердце, отсчитывая его гулкие удары, ударяющие в мозг. Кручу головой и судорожно сглатываю от переполняющих душу эмоций. Отхожу подальше от кабинета Бурака и сильно сжимаю кулаки, чувствуя, как по щекам катятся слезы отчаяния.

Я так сильно погрузились в свои проблемы… увязала в них… в своей обиде… что не видела самого главного… Что Бурак тоже живой. Что он переживает не меньше меня и беспокоится о нашем будущем. Хочет вернуть меня всеми силами. Делает все для нас, лишь бы я была благосклонна к нему.

Он признал свои ошибки. А я так не хотела замечать его стараний, что закрылась в себе. Пора… Пора довериться и простить. Потому что я без него тоже не могу. Стоит это признать.

Я возвращаюсь в комнату и ложусь в кровать. Дышу. Дышу… Дышу, стараясь выровнять дыхание. После услышанного наступила усталость. Честно признаться, в последнее время я сама не своя. Поэтому, укутавшись в одеяло, через какое-то время проваливаюсь в сон.

А просыпаюсь оттого, что вновь слышу голоса. Один из них сразу же непроизвольно вызывает во мне улыбку. Али… Точно он.

— Мама! Мама! — кричит сын, а уже в следующую минуту его ладони касаются моего лица.

— Тихо, сын, — хрипло шепчет Бурак, заходя следом в спальню. — Она же спит.

— А вот и нет. Уже проснулась! — Али весело похлопывает по моим щекам. — Мам, скажи же.

— Не сплю, — улыбаюсь я, разглядывая Али. Видно, что он только вернулся. Весь разгоряченный желанием рассказать истории из детского сада.

Я отрываю взгляд от сына и тут же встречаюсь с темными глазами его отца. Облокотившись о дверной косяк, он молча наблюдает за нами, явно о чем-то раздумывая.

— Бурак? — подаю голос первая. — Все нормально?

— Да, — кивает он в ответ, а затем обращается к Али: — Иди на кухню. Там тебя ждет ужин.

— Кушать? — тут же загорается сын. — А что там?

— Иди и узнаешь.

— Там точно что-то вкусненькое, — довольно произносит Али. — Пахло так… ммм…

Сын щурится, а затем вновь поворачивается ко мне.

— Мам, пошли с нами? Пойдешь?

— Лейла, если ты не можешь пойти на кухню или устала, я скажу, чтобы принесли сюда, — подключается Бурак, сканируя мои глаза.

— Нет. — Я отрицательно мотаю головой. — Все нормально. Я спущусь.

Али подпрыгивает и тут же убегает из спальни, а мы остаемся с Бураком вдвоем. Смотрим друг на друга какое-то время. А следом он делает шаг вперед. Затем еще один… и еще… Пока не наклоняется передо мной, и его дыхание не касается моей шеи.

Сейчас мы очень близко. Даже слишком. И словно возвращаемся в прошлое. В наше с ним прошлое.

Одуряющий мужской запах заполняет пространство и не дает пути к отступлению.

— Лейла… — хрипло произносит он.

Но я закрываю его рот ладонью. Бурак вопросительно выгибает бровь, совершенно не понимая, что происходит и зачем я это сделала.

— Хочу тебе кое-что сказать… Я согласна, — отвечаю спустя долгие секунды нашего переглядывания. — Я согласна уехать из этого города и принимаю твое предложение.