Глава 12

Пока я еду в студию, происходят две вещи, которые окончательно выбивают меня из равновесия. Во-первых, я звоню мужу, но он не берет трубку. Длинные гудки звучат до тех пор, пока не включается проклятый автоответчик! А во-вторых, на почту приходят результаты анализов. Тесты оказываются отрицательными. Дима меня ничем не заразил, но сам факт, что мне пришлось идти к гинекологу и проверяться, раскручивает мою злость с новой силой.

Как напоминание о факте измены.

И ведь это не просто случайная интрижка или секундное помутнение разума, нет! Его любовница хозяйничает в моей студии. В моей жизни!

Еще и рот открывает, угрожает мне… Стерва!

Я сбрасываю очередной бесполезный звонок, не оставляя сообщение роботу, и со всей силы бью по рулю.

Нет, моему терпению пришел конец.

У всего есть лимиты.

Я бросаю машину поперек парковочного места и иду к главному входу студии. Там сразу смолкает рабочая возня. Раз – и случается тишина, о которую можно порезать пальцы. Я чувствую любопытные взгляды на щеках и слышу, как ко мне спешат шаги администратора, каждый из которых отдается звонким стуком высокого каблука.

– Где Эльвира? – спрашиваю ее, продолжая осматривать зал.

– Она в кабинете.

Я поворачиваю, но администратор откашливается.

– Нет, в другом. В вашем кабинете.

Я усмехаюсь и иду к себе. Наверное, по моему лицу видно, что ко мне лучше не лезть. Никто не задает мне вопросов, хотя сейчас точно накопился десяток моментов для уточнения. Но все молчат, пережидают бурю.

Интересно, в коллективе уже шепчутся?

Поползли слухи, каким образом Эльвире удалось подсидеть меня и занять кабинета директора?

Уже принимают ставки, удастся мне вернуть студию или мой поезд умчал в безнадежные дали?

Когда я подхожу к двери, Эльвира сама распахивает ее и смотрит на меня ровным взглядом. Она держит идеальную осанку и чуть вздергивает подбородок, но я считываю, что она напряжена. Легкой прогулки не ждет.

– Что ты вытворяешь?! – спрашиваю ее и встряхиваю сотовым в ладони.

На его экране горит письмо для массовой рассылки. Администратор прислала мне его, пока я ехала. Так что я успела ознакомиться, что там говорится об отмене выставки, над которой я работала весь этот сезон!

– Это было трудное решение, – официально начинает Эльвира, смотря на меня через порог. – Но мы не можем ее провести, мы потеряли контроль над бюджетом.

– Еще вчера всё было нормально!

– Уточненные райдеры гостей из Москвы требуют огромных вложений…

– Да хватит! Мы обе знаем, почему ты это делаешь!

– Я всё согласовала. Дмитрий Александрович в курсе. Я ему позвонила, он сказал, что скоро приедет.

– Когда ты ему звонила?

– Пару минут назад. Когда увидела, как ты паркуешься.

– Испугалась? – Я прогоняю Эльвиру взмахом ладони, но она медлит, и приходится грубо отталкивать ее, чтобы войти в кабинет.

Я прикладываюсь от души, и Эльвира теряет равновесие на шпильках. Она неуклюже заваливается на книжный шкаф и вздыхает так злобно, что это звучит как приятная мелодия.

– Ах ты… – шипит она.

Мой телефон отзывается вибрацией.

Дима.

Очнулся.

Мои звонки проигнорировал, а после тревожного вызова любовницы очнулся. Сразу зашевелился.

– Когда ты будешь? – бросаю в трубку, не давая ему что-то сказать.

– Аня, успокойся…

– Когда, Дима?!

Он тяжело выдыхает.

А кто обещал, что будет легко?

Загулы на стороне только сперва приносят удовольствие, потом включается счетчик по тройному тарифу.

– Через десять минут, – отвечает Свиридов.

– Хорошо, жду.

Я бросаю сотовый в карман. Прохожу к столу и смахиваю с него вещи Эльвиры.

– Эй! – вспыхивает она, сближаясь. – Что за детский сад?! Аня! Ты взрослая женщина!

– Не подходи ко мне!

Это действует.

Эльвира, как и охранники, держит дистанцию. Захлебывается беспомощной злобой, но руки не распускает. Хотя по ее раскрасневшемуся лицу видно, что она бы с удовольствием вцепилась мне в волосы.

– Нужна ты мне, – огрызается. – Я по-другому действую. Это ты сейчас подставляешься, а не я.

– Ждешь папочку? Иди тогда на крыльцо, встречай. Он скоро будет.

– Ты правда хочешь устроить сцену при всех? Он это не оценит.

– Да где эта статуэтка? – Я дергаю третий ящик, и треугольник из неполированного мрамора, которым наградили наш вклад в культурную жизнь города, находится. – Вот! То, что надо. Увесистая.

– Аня…

Эльвира вдруг теряет весь интерес к нашему диалогу.

Она начинает пятиться и спиной искать выход из кабинета.

Награда и правда выглядит как холодное оружие. Прибить точно можно.

Я поправляю сумочку на плече, а в другой руке зажимаю кусок мрамора. Эльвира уж совсем медленно двигается, приходится обойти ее и первой выйти в общий зал. Там моментально все спохватываются и изображают активную трудовую деятельность. Смотрится как первое задание в любительском театральном кружке – очень наигранно и неуклюже.

– Алена, сделай мне кофе, пожалуйста, – прошу у девушки, которая первая попадается на глаза.

– Да, конечно, – она потерянно кивает.

Я миную весь зал и в гробовой тишине выхожу на улицу. Поворачиваю к парковке для работников, которая находится за шлагбаумом. И тут новенький немецкий седан Эльвиры сразу бросается в глаза.

Прямо-таки напрашивается на внимание.

На заслуженное внимание, что ни говори.

Дима скоро приедет и, конечно, испортит мою маленькую женскую шалость. Но хоть немного душу отведу. Я размахиваюсь и впечатываю награду острым углом в водительскую дверцу. Ох, смачно получилось… Даже смотреть больно. Продолжаю и черчу жирную полосу с диким скрежетом по всему корпусу. Снова бью и снова царапаю, сшибаю боковое зеркало, которое отлетает мне под ноги.

В этот момент ко мне подскакивает охранник из соседнего офиса. Он чешет затылок раскрытой ладонью и неспешно приближается ко мне. Каждому дураку ясно, за что обычно женщины платят таким образом, а влезать в чужие семейные разборки желающих нет.

– Перекрасить хочу, – бросаю ему с улыбкой. – Этот цвет бесить начал.

– Да, это можно, – тянет он. – Только вы бы сразу в мастерскую.

– А я уже закончила.

Я хочу по-киношному забросить награду в окно с водительской стороны. Но стекло оказывается слишком прочным, на нем остается внушительная вмятина, от которой разбегаются паутинки, а статуэтка падает на асфальт. Я оттряхиваю ладони и снова смотрю на охранника.

– Мне придется полицию вызвать, – извинительным тоном сообщает он.

– Ты спятила?! – сзади голос Эльвиры взрывается истеричной гранатой. – Нет, нет… Ты что… Ты! Сволочь! Ты заплатишь за это!

Она задыхается от гнева и кривится так, словно видит не покореженный металл, а что-то большее. Машина и правда была классной – статусная красотка с металлическим блеском, ценник на которую кусает даже обеспеченных людей.

– Это было трудное решение, Эльвира, – произношу и присаживаюсь на капот. – Но мы с моим хладнокровием больше так не можем, мы потеряли контроль над эмоциями.

Охранник уходит, от греха подальше. Потерпевшая же найдена, пусть сама вызывает полицию. Если ему не хотелось лезть в семейные разборки, то в женские тем более.

Я молча жду мужа. И он появляется всего несколько минут спустя. Черный внедорожник резко тормозит у шлагбаума и останавливается как вкопанный. Я вижу лишь силуэт Свиридова за рулем, но кожей чувствую, что он сейчас удивлен и взбешен одновременно. Он даже не сразу выходит из салона. Наверняка любуется моей работой. Как ловко я отделала машину Эльвиры – это вообще-то надо постараться.

Тем более женскими нежными руками.

Тем более при флегматичном темпераменте.

Наконец дверь внедорожника распахивается и Дима шагает на асфальт. На нем строгий деловой костюм, к которому идеально подходит суровое лицо. А он сейчас чернее тучи, желваки так и ходят под кожей.

Он бросает на меня взгляд, только Эльвира моментально отвлекает его. Она подскакивает к моему мужу, и ей хватает наглости протянуть ладонь к его лицу. Мерзавка интимно касается пальцами его шеи над воротником белоснежной рубашки, а голову норовит примостить к его крепкому плечу. Мол, успокой и защити, любимый, от этой варварской дамочки, которую ты зачем-то взял в жены.

– За что?

До меня долетает ее жалобная фраза, обращенная к Свиридову.

Я кривлюсь.

И правда, за что? Ведь вообще ничего не предвещало, на пустом месте обидели ангелочка!

Как таких, как Эльвира, только земля носит? Это не просто наглость, а что-то запредельное, ужасное…

– Сядь в машину, – приказывает ей Дима и отстраняет от себя.

Эльвира всхлипывает, поправляя макияж трясущимися ладонями, но слушается. Через пару секунд она усаживается во внедорожник моего мужа и буквально прожигает меня насквозь пылающим взглядом.

Я отворачиваюсь от нее и смотрю, как приближается Дима. Он подходит вплотную и встречается со мной глазами.

– Если я заодно сожгу ее квартиру, ты дашь мне развод?

– Не неси чушь, – с раздражением бросает Свиридов. – Поранилась?

Его длинные пальцы вдруг касаются моего запястья. Я встряхиваю его непрошеное прикосновение, но впервые замечаю, что и правда расцарапала ладони до крови.

– Твои костяшки после встречи с челюстью Влада зажили, теперь моя очередь, – отвечаю.

– Ты можешь хоть день его не вспоминать?

– А мне нравится смотреть, как тебя передергивает от его имени. Остальные мои слова ты пропускаешь мимо ушей.

Дима злобно кивает.

Он ставит наш разговор на паузу и переключается на дверцу, локтем добивает водительское окно. Потом запускает руку в салон через получившееся отверстие и дотягивается до нужного рычага. Я понимаю, что он делает, и отхожу в сторону. От завываний сигнализации уже дурно, так что мешать нет смысла.

– Ты связался с жадной бабенкой, малыш, – говорю Диме, пока он открывает капот. – Выпросила тачку дороже, чем моя. Теперь выводит деньги из студии. У нас вдруг кончился бюджет на выставку, представляешь?

Свиридов дергает провода, и сигналка стихает. Он с такой силой захлопывает капот, что едва не добавляет седану еще увечий.

– Я не покупал эту машину.

– Неужели? – я недоверчиво морщусь.

– Да, Аня. Насчет выставки я разберусь.

– Она сказала, что поставила тебя в известность.

– Ты проведешь другую. Потом.

– Что?

– Сейчас действительно не время, – он сверкает глазами. – Ты тоже ни черта не слышишь меня. Я сто раз сказал, что сейчас трудные времена в бизнесе. К студии нельзя привлекать лишнее внимание, пока я не решу проблемы. Потом можешь делать, что хочешь. Я оплачу любые счета. Можешь хоть фейерверк как на день города устроить.

– В этом весь ты, Свиридов. Ты считаешь, что от всего можно откупиться! Даже от меня.

Я вонзаю палец в его грудь.

– Мне не нужна другая выставка! Круче и дороже! Мне нужна эта, в которую я вложила душу!

– Уже зеваки собираются…

– Да мне плевать! Рассчитывал на мою уравновешенность? Забудь!

– Ты о дочери подумала?

– Она еще маленькая. Лучше сейчас пережить эти скандалы, чем потом. И это ты должен был думать о ней!

Я замечаю, что Эля оставила след на воротнике его рубашки. Смазанный отпечаток красной помады смотрится ужасно пошло.

– Хотя когда тут думать о дочери, когда все мысли утекли ниже ремня.

Я дергаю его воротник с отвращением.

О чем с ним вообще можно разговаривать?

Всё становится только хуже, Эльвира уже ластится к нему прямо на моих глазах. Я усмехалась над ее угрозами, но сейчас мне не до смеха. Как скоро она действительно окажется в нашем доме? Полезет к Алисе с милой улыбочкой и подарками?

– Дай мне телефон. Я оставила свой в кабинете, – говорю Диме. – Я напишу воспитательнице, что заберу Алису пораньше.

– Зачем?

– Затем, что хочу провести время с дочерью. Мне нужно успокоиться.

Свиридов достает сотовый из кармана пиджака и протягивает мне.

– Мне раньше казалось, что мы доверяем друг другу. Знаем пароли от телефонов, ничего не скрываем, – я усмехаюсь. – Но у тебя ведь есть второй сотовый. Для твоих секретиков, да? Эльвира на него звонила, поэтому ты сразу ответил?

Он ничего не отвечает. Уходит к машине охраны, которая подъехала к шлагбауму. Сейчас будет раздавать распоряжения, чтобы минимизировать ущерб после моей выходки. А я понимаю, что пойду дальше. Я сжимаю сотовый мужа и мысленно соглашаюсь на предложение Филатовой.