Глава 23

Когда я приезжаю на место, мне становится еще тревожнее. Парковка почти пуста, а заведение выглядит закрытым на спецобслуживание. Слишком тихо. Огромный комплекс как будто погрузился в сон. Впрочем, у Третьякова достаточно денег, чтобы выкупить это здание хоть на целый отпуск. Чему я удивляюсь? Здесь действительно сейчас могут находиться только его люди.

Я выхожу из машины. Оглядываюсь по сторонам и нахожу внедорожник Димы. Он стоит в первом ряду.

– Анна!

Я оборачиваюсь на чужой голос. Стеклянные автоматические двери распахнулись, и в проеме виднеется высокий мужской силуэт. Наверное, охранник. На нем черное поло и потертые джинсы, а в ухе торчит наушник.

– Я провожу. – Он указывает кивком дорогу.

Приглашает внутрь здания.

– Мой муж там? – спрашиваю его.

– Да. Пойдемте.

– Он в порядке? Я не понимаю, почему меня вызвали. И почему он не берет трубку.

Охранник отворачивается от меня и что-то сообщает по своей внутренней связи. Делает он это тихо, так что невозможно что-либо разобрать. Я сжимаю ладони в кулаки и стараюсь успокоиться.

Может, надо было звонить в полицию?

Меня уже штормит от этих непонятных игр.

– Вы идете? – строже спрашивает охранник, который получил инструкции по наушнику. – Ответы вам даст другой человек.

И он уходит. Просто-напросто оставляет меня одну на парковке. Я шумно выдыхаю, зачем-то запрокидываю голову, как будто на небе есть подсказка для таких случаев, но все-таки иду к автоматической двери.

Я попадаю в лобби, в котором не была прежде. В прошлый раз мы с Димой заходили через ресторанный вход. А тут зона турбазы. Только вместо милой девушки на ресепшен меня дожидается всё тот же охранник. Он становится немым проводником, за которым приходится идти.

Я убью Свиридова.

Как только это закончится, я придушу его собственными руками. Не знаю, что он натворил и почему это происходит, но он ответит за мои нервы…

Боже.

Все злые мысли вмиг вылетают из головы, когда я вижу его. Передо мной оказывает просторный вип-зал с дорогой мебелью. В одном из кожаных кресел развалился Свиридов. Он почти что лежит, а его голова запрокинута. Он кривится и как будто пытается сфокусировать взгляд.

– Дима? – зову его и подхожу ближе.

Я сразу понимаю, что дело не в алкоголе. Дима почти не пьет, а чтобы довести себя до состояния, чтобы он потерялся… исключено.

И запаха нет. Я склоняюсь над ним и чувствую лишь аромат его обычной туалетной воды.

– Малыш, – хрипит он и встряхивает головой, словно принимает меня за мираж. – Ты правда здесь?

– Что с тобой?

Я касаюсь его лба. Он холодный и липкий. Дима вспотел. Он явно не в порядке, хотя пытается собраться и даже выпрямиться.

– Ты ранен? – в мой голос впиваются нервные иголки. – Дима, ты хорошо меня видишь? Слышишь?

Я дотрагиваюсь до его плеч. Хочу осмотреть, но он находит силы и ловит мои запястья. Сковывает, после чего подается вперед, чтобы встать, но я не отхожу, и он утыкается макушкой в мой живот.

– Дима, я не удержу тебя. Ты не устоишь на ногах…

– Вам помогут, – отзывается мужчина, которого я даже не заметила, когда вошла в зал. – Ему скоро станет лучше. Хотя возможны откаты. Его поштормит до утра, ему надо хорошо отдохнуть.

Я оборачиваюсь, продолжая держать ладони на плечах мужа, и вижу помощника Третьякова. Он ужинал с нами, когда Дима вел переговоры с его боссом.

– Что ему дали? – спрашиваю его со злостью, которую не могу контролировать. – Что здесь вообще произошло?!

– Допрос, – ровным голосом отвечает помощник.

– Допрос?

– Ваш муж пожелал выйти из наших дел. Допрос был необходим, чтобы проверить его мотивы. Господин Третьяков не любит применять насилие там, где есть другие способы. Поэтому я использовал… назовем это фармацевтикой. Мы всё обсудили, и Дмитрий Александрович может быть свободен.

К нам подходят двое охранников и помогают Диме встать. Он противится, но, когда понимает, что меня никто не трогает, затихает.

– Мне нужно знать, что вы ему вкололи? – не отстаю от помощника. – Я хочу вызвать доктора.

– Ваш муж здоров.

Бесполезно.

Я только теряю время. Я шиплю от бессильной злобы и устремляюсь за охранниками, которые уже вывели Диму в коридор. Мы проделываем весь путь в обратном направлении. Я иду сзади и жестом показываю, что мы поедем на моей машине, когда один из качков оборачивается ко мне.

– Да отвали! – гневно бросает Дима на парковке. – Хватит! Я сам!

Он рывками отталкивает от себя охранников, хотя едва стоит на ногах. Я ускоряюсь и распахиваю пассажирскую дверцу, чтобы побыстрее посадить его в салон.

– Эй! Парни!

Меня прошивает насквозь от этих возгласов.

Нет.

Только не он, только не сейчас…

Я как в замедленной съемке разворачиваюсь и вижу поверх крыши своей машины, как к нам приближается Александр.

– Что вы тут устроили? – спрашивает он у охранников и следом бросает на меня взгляд. – Всё хорошо?

– Что ты здесь делаешь? – складываю вопрос одними губами.

Саша щурится и, кажется, понимает меня.

Впрочем, это уже неважно. Дима поворачивается к нему и застывает на месте. Он забывает противиться охранникам, которые тянут его к дверце. Мне становится не по себе, в такой ситуации только не хватало чиркнувшей спички. Я ловлю тяжелый взгляд мужа, когда он оборачивается ко мне. Его внимание уплывает с моего лица ниже, и я догадываюсь, что он только сейчас замечает, что на мне красивое платье и вечерний макияж.

Как на свидании.

Как и Александр. Он одет слишком официально и дорого для обычной вечерней прогулки.

– Дима, – зову его.

Тщетно.

У Свиридова вдруг откуда-то берутся силы, и он делает стремительный шаг к Александру. Тот не отступает.

– Что ты здесь забыл? – спрашивает его Дима.

Его внимание полностью переключается на Александра. Один охранник удерживает его, не убирая руку, но это не мешает Диме приблизиться вплотную.

– Ты русский язык не понимаешь? – распаляется Дима. – Ты чего вокруг чужой женщины вертишься? Я тебе что сказал?! Она моя! Жена!

За секунду я понимаю, что он сейчас сотворит. Но я ничего не предпринимаю… даже попытку остановить его ярость. Дима, как профессиональный боец, вскидывает ладонь и бьет Александра по лицу. Тот запоздало и коряво закрывается, только толку от этого ноль. Марцев отшатывается, пропуская мощный удар в челюсть, и кладет ладонь на капот машины, чтобы найти равновесие.

Диму тоже отбрасывает. Он наталкивается спиной на охранника, который пытается оттащить его подальше. Ему это удается, потому что Дима выглядит как человек, которому нужна срочная передышка после раунда. Все-таки он чертовски слаб, он отдал все силы, какие были, за пару мгновений…

– Посадите его в машину! – кричу на охрану. – Быстро! Не стойте!

Я отворачиваюсь от Саши. Мне сейчас не до его ран и уязвленного мужского самолюбия, я не просила его сюда приезжать. Наоборот, я попрощалась с ним! Я почти бегом огибаю машину и сажусь за руль. Потом пристегиваю мужа ремнем безопасности. Охранникам удается усадить его в кресло, используя затишье, так что он оказывается рядом.

– Нет! Дима! – повышаю голос уже на Диму, когда он встряхивает головой и вспоминает, что не договорил с соперником.

Я бросаю взгляд перед собой, проверяя, где находится Саша. К счастью, он то ли сам отошел от машины, то ли охранник его подвинул. Я срываюсь с места и поворачиваю к воротам, чтобы побыстрее покинуть территорию комплекса.

– Открыть тебе окно? Может, так лучше будет?

Свиридов не отвечает. Он бросает ладонь на панель и нажимает нужную кнопку. Опускает стекло на треть и поворачивает голову к прохладному потоку. Он прикрывает глаза, а я вижу, как его ладонь сжимается до побелевших костяшек. В нем полно эмоций, выпустить которые не дает ужасная навязанная усталость.

– Помощник Третьякова сказал, что тебе может становиться то лучше, то хуже. Ты знаешь, что тебе дали?

– Где Алиса? – вместо ответа бросает Дима.

Мне становится не по себе от его голоса. Холодного, почти безжизненного.

– У Анисимовой. Моя приятельница, помнишь? У нее тоже дети. Алиска привыкла к ним, не будет капризничать. Я уже написала подруге, что у меня форс-мажор.

– Отвези меня домой и поезжай к ней.

Он разминает ладонь, на которой отпечатались царапины после встречи с челюстью Александра.

– Надо позвонить. Кому-нибудь из твоих парней, пусть приедут…

– Я не хочу никого видеть, – отрезает он.

Я выпускаю воздух сквозь сжатые губы.

На столбе загорается красный огонек, и приходится тормозить. Монотонно щелкает отсчет светофора, и первые десять секунд мы сохраняем молчание, хотя я чувствую, как воздух в салоне как будто густеет и даже дышать становится сложнее. Дима не выдерживает первым. Я по шорохам понимаю, что он вновь зачем-то дергает ремень и порывисто разворачивается ко мне.

– Почему он приехал с тобой? – спрашивает он. – Ты сошлась с ним?

– Нет, Дима. Мы не пара.

– Тогда что он делал там?!

Он касается моего запястья. Так странно и непривычно чувствовать его холодные пальцы, ведь обычно Дима согревал меня. Как очередное напоминание, что он сейчас не в форме. Я смотрю на его лицо, отвлекаясь от счетчика, на котором уже появилось число “26”.

– Мы ужинали.

– По работе?

– Нет, просто так. Он пригласил, я согласилась. Потом позвонили от Третьякова, и я поехала к тебе. Я попрощалась с Александром, но он, видимо, поехал за моей машиной. Увидел, что я занервничала, и решил погеройствовать.

Сзади нетерпеливо сигналят. Я трогаюсь, отвлекаясь от разговора. Впрочем, Дима больше не задает вопросов. Он уходит в себя, и так продолжается до конца поездки. Я заезжаю на наш участок и загоняю машину в гараж. Так удобнее всего попасть в дом.

– Подожди меня, – бросаю в пустоту.

Дима грубо толкает дверцу и перекидывает ногу через порог. Я подскакиваю к нему, обойдя машину, и успеваю поймать его за плечи. Я наклоняюсь к нему, чтобы ему пришлось слушать меня.

– Ты упадешь. Ты этого добиваешься?

Я же вижу, что он на грани.

Смертельно уставший и вымотанный.

Куда он собрался? Ползком? Сшибать все углы и падать?

Если бы упрямство могло довести его до кровати, я была бы спокойна. Но сейчас явно не тот случай. Дрянь, которую вкололи в его организм, не отпускает.

– Дай мне помочь тебе, – добавляю спокойнее и касаюсь пальцами его напряженного лица. – Мы пойдем над стенкой, я просто буду рядом. Буду подстраховывать.

– Я придавлю тебя, если начну падать.

– Значит, падать нельзя. И у меня хорошая реакция, я успею отскочить.

Мои пальцы действуют лучше, чем мои слова. Мне даже кажется, что Дима не разбирает последние фразы. Он теряется на пару мгновений и опускает лицо в мои ладони. Я и сама замираю, признаюсь себе, что соскучилась по таким моментам. По самым простым и честным. Он откликается на мою нежность, забываясь, а у меня пересыхает в горле.

– Я подтянусь за дверь, – говорит Дима и поднимает голову. – Открой ее сильнее.