Глава 25

После кафе мы отправляемся забирать дочку. Мы приезжаем в тихий дворик сталинок, посреди которого стоит современная классная площадка для детей. Я набираю нужную квартиру на домофоне, и подруга открывает без вопросов.

– Ольга, да? – уточняет Дима, который едва знаком с моей подругой.

– Да. Анисимова. Мы учились на одном факультете. Мы долго не общались, как получили дипломы, так и потерялись. А после появления детей снова сдружились.

– У нее есть муж?

– Есть, но он постоянно в командировках. Сейчас тоже в другом городе.

Оля открывает дверь без стука и сразу сообщает, что Алиска еще не выходила из спальни. Что вообще-то равно подвигу, потому что ее мальчишки уже проснулись и принялись разносить квартиру по кирпичику.

– О да, – я смеюсь. – Она крепко спит. Вся в отца.

Я протягиваю подруге морковный пирог, который мы купили по дороге.

– Капризничала? – спрашиваю Анисимову.

– Некогда было. Они вчера так наигрались, что сил никаких не осталось. Почти сразу уснули. Я не стала говорить ей, что ты приедешь только утром. Сказала, что ты задерживаешься.

– Спасибо тебе большое. Ты меня безумно выручила, Оленька.

– Нас, – поправляет Дима. – Нас выручила.

Он отправляется в спальню к Алисе. Я здороваюсь с мальчишками подруги, которые появляются с зубными щетками.

– Тетя Аня! Тетя Аня! А мы собрали пазл, который вы подарили! Показать?!

Я не успеваю открыть рот, подруга направляет сыновей назад.

– Сперва умываться! – приказывает она. – Почему полотенце на полу? А, Игнат? Это же твое. Ты забыл, куда надо вешать?

Она так ловко управляется с ними, что я невольно улыбаюсь. У нее прекрасные мальчишки. Конечно, сорванцы, как и полагается, но обаятельные до невозможности. И смышленые не по годам.

– Папа, – до меня доносится голосок Алиски. – Папочка?!

Слышно, как она просыпается, пока говорит. Удивление превращается в восторг, пока она проделывает путь от первой до последней буквы. Я тоже поворачиваю к спальне и заглядываю в приоткрытую дверь. Алиска уже кинулась отцу на шею и что-то бормочет, пытаясь отбросить непослушные прядки от личика. У нее так быстро растут волосы, что мне пришлось освоить разные прически. Хотя я никогда не дружила с мелкой моторикой.

– Я не знала, – говорит она, забираясь отцу на колени. – Я думала, мама будет…

– Мама тоже здесь, – отвечает Дима.

– Да? – тянет Алиска. – Правда?

Ее удивленные интонации вонзаются в сердце. Такая маленькая, а так быстро всё понимает. Малышка уже уяснила, что за ней приезжает либо мама, либо папа. Что жизнь изменилась и теперь мама с папой предпочитают появляться по отдельности.

Я толкаю дверь и вхожу в комнату. Дима оборачивается на шорохи, а через мгновение то же самое делает дочка. В ее голубых глазах вспыхивает яркая кристальная радость, когда она видит меня. А мне больше ничего не нужно. Что может быть важнее? Ценнее ее радости? Алиска тянет ко мне ручонку, не отпуская Диму, и показывает, что сейчас будет меня целовать.

– Доброе утро, мама, – говорит она мне, как и каждое утро. – Солнышко встало.

– Встало, – я киваю и присаживаюсь на кровать, чтобы ей было удобнее.

Алиска притягивает меня к себе, и я закапываюсь носом в самом вкусном местечке на ее шее. Там пахнет сладкой беззаботностью и абсолютным счастьем. Дима крепко обнимает нас обеих, я откидываюсь на его грудь, а пальцами собираю перепутанные волосы доченьки. Она помогает мне, смешно трет лоб и снова целует меня в щеку.

– Утро! – повторяет она и раскидывает ручки в стороны, словно делает объявление на сцене. – Солнышко встало!

– Значит, пора умываться и переодеваться, – сообщаю ей.

К счастью, сегодня день согласия, а не капризов. Алиса не имеет ничего против, только просит, чтобы в ванную ее отнес папа. Мальчишки как раз освободили комнату и даже вернули полотенца на свои крючки. Мы с Алисой быстренько заканчиваем с рутиной и идем в кухню, где уже все собрались.

– Это было невозможно остановить, – бросает мне подруга и ставит перед Алиской тарелку с кашей с кусочками банана. – Они не расстаются с этими мечами, их только привезли.

– Понятно.

Я наблюдаю, как Дима пытается справиться сразу с двумя соперниками. Ему тоже выдали меч, который больше напоминает клинок. Только широкий и толстый. И он сделан из чего-то мягкого.

– Это даже увлекательно.

– Особенно когда не участвуешь, – скептически отзывается Оля. – Так! Мальчики…

– Пусть. – Я кладу ладонь на ее пальцы.

– Дима, наверное, уже замучился с ними.

– Он любит детей.

– А мои дорвались. – Она показывает мне на чашку кофе, но я отказываюсь. – Соскучились по мужскому общению.

– Когда твой прилетает?

– Через неделю.

– Немного осталось.

– Да, слава богу. – Она вдруг наклоняется ко мне и продолжает говорить мне на ухо: – Только я один момент не пойму.

Я хмурюсь, не понимая, о чем она.

– У кого из нас муж в командировках пропадает? – шепчет она и хитро улыбается. – Ты так на своего смотришь, словно это он умчал в другой город и только вернулся. Прям сейчас съешь.

– Не придумывай, – я отмахиваюсь.

– Да-да, – подруга смеется, подмигивая. – Я просто завидую, Анька. Вы не первый год вместе, а между вами так искры и летают.

– Ма-ам, – зовет Алиска. – Хочу чай.

– А “пожалуйста”?

– Пожалуйста! – с воодушевлением повторяет она. – С молоком!

С этим напитком мы вскоре уходим. Нам уже пора, поэтому Алиса получает стаканчик с трубочкой, на которой нарисованы машинки. Остались после дня рождения Игната, как сказала Анисимова.

– Ты живой? – спрашиваю Диму, вызывая лифт. – У нее активные мальчишки.

Он несет Алису на руках, а через его плечо перекинута спортивная сумка со стратегическим запасом детских вещей. И это смотрится чертовски мило. Потому что на Диме черный костюм. Я упустила из виду его сборы, а он по привычке выбрал деловую одежду. Видно, он так заработался в последние дни, что позабыл, что можно одеваться куда-то еще, кроме офиса.

Так или иначе примерный папаша в классическом костюме смотрится любопытно. И мило, да. Даже с молочным пятном, которое уже поставила Алиса на лацкан его пиджака.

– Живой, – с усмешкой бросает Дима. – Если будем заводить второго ребенка, лучше сильно не откладывать. Через десять лет я не выдержу такой нагрузки и мне придется покупать кардиостимулятор.

Я улыбаюсь на его шутку. Но Дима вдруг порывисто оборачивается ко мне. По его лицу становится ясно, что он решил, что забылся и сказал лишнего.

– Я без намеков, Аня. Я не забегаю вперед и понимаю, что ты еще ничего не решила…

– Дима, я прекрасно знаю голос, которым ты говоришь тупые шуточки. Это был именно он. Я поняла.

Но на самом деле я понимаю больше. Забыться и начать забегать вперед действительно очень легко. Мне самой приходится одергивать себя. Напоминать, что в моей жизни совсем недавно была подготовка к разводу. Это всё больше кажется дурным сном. Словно показалось. Словно привиделось. И не было никаких скандалов и слез. Мы вернулись в нашу привычную жизнь, и она стирает все плохие воспоминания секунда за секундой…

– А где моя кошка?! – спрашивает Алиса, когда Дима усаживает ее в салон машины. – Она должна быть здесь!

– Посмотри в кармашке кресла, – подсказываю ей.

Алиса использует момент и решает перерыть всю машину. Она обожает открывать разные ниши и ящички, щелкать туда-сюда замочками. Я не мешаю ей, пока Дима устанавливает детское кресло.

– О! – с восхищением восклицает дочка. – Мама, это твое?

Она достает из маленького отсека между кресел мое обручальное кольцо. Я бросила его туда, когда разревелась за рулем в вечернем потоке, и забыла.

– Твое? – переспрашивает Алиса, пока я рассматриваю красивый бриллиант, как в первый раз.

Мое же?

Я слышу, как за спиной стихают все шорохи. Дима останавливается и наверняка смотрит в ту же точку, что и я.

Так мое же?

– Да, Алиса. Спасибо, что нашла.

Я вытягиваю кольцо из ее ладошки и возвращаю на безымянный палец. Потом оборачиваюсь к мужу, который неотрывно смотрит на меня. Он сейчас без брони. Без желания хоть что-то контролировать. Можно проследить, как в его глубоких глазах разгораются костры надежды. Он молчит, но в этом молчании столько слов, что я невольно качаю головой. Останавливаю поток уже прозвучавших слов и подаюсь к нему. Дима моментально понимает меня и целует в губы.

Терпко, сладко, правильно. Так, как умеет только он.