Двадцатая глава

Настолько вымоталась этим вечером, и морально, и физически, что была не способна ни на какие разговоры или, ещё хуже, какие-либо действия. Когда Игорь внезапно согласился оставить дом, я растерялась и не уточнила детали, в которых, как обычно, заключается самое важное. Утром проснулась разбитая и, похоже, простывшая. Я продумала прекрасный план. Ну, может не такой прекрасный, но у меня был план. Я практически сняла квартиру, и решила вначале разобраться с имуществом. У меня был юрист. Я договорилась с Дмитрием Алексеевичем, что он поможет мне разобраться с финансами, и он мне посоветовал аудиторскую контору. Но всё пошло вкривь и вкось сразу на моменте реализации. Планы хороши только в теории. На практике всё идёт наперекосяк. Во-первых, конечно, бежать с больным ребёнком глупо, и предложение свекрови как никогда оказалось вовремя. С одной стороны. С другой – это связывало меня с этой семьёй ещё теснее. Кстати, если… Нет, когда я разведусь, как мне быть с Аллой Николаевной? Она мне точно не сделала ничего плохого. А как мне с ней общаться дальше? Разве я имею право лишать дочь бабушки, если уж лишаю её папы? Ну и, во-вторых, Игорь сильный и здоровый мужчина, выше меня на голову с кепкой. Он говорит, что уйдёт из дома, но… Но есть в этом какой-то подвох. Я чувствую. Как бы то ни было, нужно вставать и заниматься дочерью. Кстати, если я собралась на работу, кто будет забирать из садика Асю? Я навряд ли смогу успевать. А моя помощница просила предупреждать. И мы с ней изначально договаривались, что не каждый день она будет с ребёнком или по хозяйству. То есть, нужно найти няню. Специального человека для Аси и её студий, развивашек и дополнительных занятий, которых в этом году станет больше. У Аллы Николаевны есть свой муж, за которым нужен, между прочим, уход. Как же хорошо и комфортно я жила в своём мирочке, не замечая реальности! То, что Игорь согласился так легко уйти из дома, меня, если честно, задело. Обидело. Несмотря на то, что, собственно, сама его выгоняла. Но он согласился! Он к ней, к Ангелине готов бежать опять? Да чем же она лучше? Я вспомнила, как Ангелина победоносно смотрела на меня в этом дурацком номере, прикрываясь остатками белья. Как будто она уже выиграла свой джекпот. И это воспоминание загнало меня в душ. Смыть с себя всю гадость! Выползла на кухню и там вновь увидела, как Игорь ловко завтракает с нашей капризной в еде дочерью. При нём она не выпендривается и с аппетитом ест всё, что ей подали. Меня кольнуло обидой и досадой… наверное. Да, точно, досадой! Вот зачем он это делает? Если решил уходить, то к чему эти игры в отца года? Решительно развернувшись, я направилась в нашу комнату. Раз собрался уходить, милый, я соберу тебе вещи, чтобы ты побыстрее свалил! Невозможно свербело в носу. Но слёз не было. Злость захлёстывала меня с головой. Я достала командировочный чемодан Игоря и наш большой семейный отпускной чемоданище. Сгребла его костюмы вместе с вешалками и с силой бросила в распахнутое нутро. Пусть любовница утюжит ему барахло! Что-то звякнуло, и я невольно обратила внимание. В сетке кармана отпускного чемодана забылся камешек с дыркой. Который я нашла на берегу океана. Кажется, будто сто лет назад. И этот «куриный бог» как символ счастливых наших лет, теперь скребёт мне сердце. Села на кровать и подтянула колени к подбородку. Глаза жгло и горло сдавило. Зажмурилась, переживая острый приступ. Разочарования? Обиды? Боли? Всё вместе. Всё как свежий ожог. Я не слышала, как в комнату вошёл Игорь. Только вздрогнула, когда он положил свои лапищи на мои ледяные ступни. – Я так виноват, Саша, – он воткнулся лбом мне в ноги, обжигая дыханием – Я недостоин тебя, знал это всегда. Без тебя я не добился бы ничего. Ты моя путеводная звёздочка. Только ты… – Прекрати эти лицемерные речи! Тебе актёрство никогда не давалось, – зашипела, давясь невысказанными словами, – не надо мне говорить, что тебе жаль, ты раскаиваешься и сожалеешь. Злость и ярость затопили меня. Просто разрывало от желания сделать ему больно! Так же, как и мне! Ударить! Заорать на весь дом. – Я сожалею! – зарычал Игорь, – я жалею, что всё так сложилось! Но я клянусь тебе, что не спал с ней! – Не успел? – прошипела ему в лицо, – или некогда было спать, пока демонстрировал свои умения? Ни черта ты не сожалеешь! Тебе жаль, что я узнала! – Не смей говорить так, – взъярился муж, – я извёлся и истерзался практически с самого начала! Я понимал, что делаю подлость, но так сложилось! Он сжал мои ступни чуть сильнее, причиняя неудобство, и я дёрнулась. Игорь моментально оторвал свои руки и откинулся от меня назад. – Ах! Какой бедняжечка! Мне тебе посочувствовать? – зло и ядовито прошипела, оскаливаясь. – Прекрати, тебе не идёт передёргивание! – Игорь встал и отошёл от меня на шаг. – А ты перестань изображать сожаление и раскаяние! – зашипела я на него яростно и зло. – Не надо мне этого театра! Я видела на корпоративе, как ты бежал за красным платьем, словно бык в номера! Что-то незаметно было в тебе тогда сожаления! Хотелось продемонстрировать свои умения поскорее, прямо под носом у кулемы-жены, чьи рога видит весь коллектив и все гости? Твоё сожаление выпирало из тебя так, что аж кипело! Я завелась. Хотелось хлестать его словами. Выплеснуть на него всю обиду и злость, что скопилась во мне за последнее время. Будто раньше меня сдерживало воспитание, а теперь стало можно выпустить из себя весь яд. – Ты могла бы вспомнить, что у тебя есть муж. А не просто непонятный парень, который приносит деньги? – зло огрызнулся муж, скрадывая руки на груди. Я чуть не кинулась на него с кулаками. Это же надо быть таким… Ладони сами сжались в кулаки, и я решительно спрыгнула с кровати. Но неудачно задела вчерашнюю мозоль. И эта боль меня немного отрезвила. – Вот аудит и выявит, на кого ты щедро тратил наши деньги! – зашипела на него, срываясь на хрип. Мы стояли друг против друга. Он с поджатыми губами и сложенными руками в защитном жесте, и я со сжатыми кулаками. Выдохнула, фыркнула носом и постаралась сделать голос сладким-сладким: – Лисницкий, уверена, никогда не будет жалеть денег на меня! – выпалила я.