Девятнадцатая глава

Моя жена ещё раз огляделась, позволяя себе презрительную гримасу, и, резко развернувшись, скомандовала звенящим голосом: – Скорее. Иди за мной, герой-любовник. Лисницкий обещал привести зрителей. Вылетела из номера. Метнулась за стройной фигуркой ткань платья, оставляя шлейф духов. Аликс отшатнулась из дверного проема номера и быстро направилась в сторону лифтов. Догнал и хотел взять под руку, но она так на меня зыркнула, что я отступил. Валькирия! – Ты меня опять спасла. – сказал, когда двери лифта закрылись за нами. Аликс стояла с прямой спиной и приподнятой головой. Расправленные плечи, нейтрально-вежливое выражение лица. И взгляд сквозь меня, куда-то чуть выше моего правого плеча. Будто меня рядом с ней нет. Красивая до боли. А меня распирало от чувства умиления и нежности перед сильной и хрупкой, такой мягкой, но сейчас столь суровой и холодной моей богиней. Лицо, взгляд, поза – всё совершенство. Всё просится на холст. В машине, уже на проспекте, проезжая по почти пустой праздничной Москве, я не стерпел и всё-таки спросил, оглядываясь назад пока горел красным светофор: – Зачем ты это сделала? Но Саша, нет, Александра, не ответила, отгородившись от меня стеной презрительного молчания и устроившись на заднем сидении в самом дальнем от меня углу. Она с тем же нейтральным выражением на лице смотрела в окно, чуть отвернув от меня голову. Я не видел её глаз, но чуть сжатые губы и кутающие хрупкие плечи в мех нервные руки, говорили сами за себя. Ее боль отзывалась во мне глухой яростью. Злостью. Какой я кретин! А то, что Саша полетела меня спасать, наполняло моё сердце надеждой. Не всё потеряно! Не всё ещё разрушено между нами! Только бы не сделать ещё хуже! Ничего бы страшного на этой вечеринке не случилось. Ну, вернулся и вломил бы ещё раз мажорчику. Тоже мне событие. Можно подумать, это большой скандал! И не такие случались выверты. Это Санечка, моя нежная и воспитанная девочка, далека от этой реальности. Всё ей кажется, что вокруг – приличные люди. Кому надо, тот бы меня понял и, наоборот, одобрил бы. Так что об игрищах Лисницкого я и не думал. Так, краем сознания. Хотя морду мажору я всё-таки набью. Ещё раз. Хотя бы за потрепанные нервы моей жены. Пусть в театр идёт актёрствовать. Или лучше в цирк. Скоморох недоделанный. Ни черта не понимает в создании репутации на наших просторах. Слишком долго не жил в родной стране. А вот кинувшаяся меня защищать моя птичка… Это такое счастье. Настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть лицо моей красавицы. Я её не отпущу ни за что! Предсказуемо стоило заехать в гараж, Саша выпорхнула из автомобиля и полетела в дом. Я еле успевал следом. В коридоре Аликс резко развернулась и, воткнув мне свой пальчик в грудь, произнесла звонким от напряжения голосом неожиданно громко: – Мы договаривались! Я иду с тобой на твой идиотский вечер и помогаю тебе, а ты валишь из дома. Съезжаешь! Уходишь из дома. Освобождаешь от себя! Исчезаешь отсюда! Мама, услышав шум, вышла с другой стороны коридора, прикрывая двери за собой, чтобы Асенька не слышала ругани. Она окинула взглядом разворачивающуюся перед ней сцену и встала за Санькиным плечом, защищая ее и поддерживая. При этом ещё и смотрела на меня тяжело и осуждающе. Да, мам. Я опять, наверное, лажанул. Но у меня есть теперь надежда. Плана пока нет, но это дело наживное! Будет план! А пока я посмотрел в отчаянные глаза моей жены и поднял руки вверх ладонями, чуть отступая. – Хорошо, – согласился и быстро добавил, – я съеду из дома. Всё, как ты скажешь! Саша моргнула. Она уже набрала воздух, чтобы убеждать меня и выгонять. И теперь невысказанные слова плескались в её глазах. Кололись. Жгли меня. Бедная моя. Достался тебе муж-идиот. Но я быстро учусь и очень быстро исправляю ошибки! Саша выдохнула резко. Затем развернулась и, скинув туфли, убежала вглубь дома. Я улыбнулся ей вслед. – Ты блаженный? – тихо спросила мама. – Ты что творишь? Я не позволю тебе издеваться над девочкой! Собирайся и поезжай к своему папаше. Ещё один на мою голову. Старый дурак. Поживёте вдвоём, может быть, просветление наступит. У обоих. – Нет, мам! У меня есть предложение получше. Да и магнит у меня здесь интереснее, ты уж извини, – приобнял я за плечи маму, но она резко вывернулась из моих рук. – Что произошло? – спросила строго и продолжила что-то спрашивать, но я не слышал. Не понимал, что она говорит. Кровь шумела в моих ушах, и я непроизвольно сжал кулаки и челюсти. Стоял, остолбеневший. Сердце сдавило, и горло перехватило спазмом. Не мог отвести взгляд. Прикипел глазами. На полу коридора валялись сброшенные Сашей туфельки. В её крови. Чёрт! Услышав шаги жены, я быстро наклонился и сунул, словно фетишист, несчастную обувь себе за пазуху. Сашенька уже переоделась и вышла в домашнем. Собранная. Молчаливая. Такая родная и столь далёкая сейчас. А я опять, будто кретин, молчал и пялился на неё. – В первый же рабочий день я инициирую аудиторскую проверку и раздел имущества, – не глядя на меня, холодно уведомила меня Александра, проходя мимо.