Глава 24. Лена/Александр

Лена

– И всё же не понимаю, как он мог? – ночью в постели, положив голову Саше на грудь, рассуждала. – Я его уже который год знаю, и выходит, не впервые он этот финт проворачивает. Не могу утверждать, конечно, но было несколько раз такое, что моя техника выходила из строя. Но тогда я и подумать не могла. А вот чтобы так, и прямо на дороге – это случилось со мной впервые…

– Забудь о нём. Дэн не только дипломированный юрист, но ещё и мой хороший товарищ. Все документы направит в суд сам, нам туда даже идти не придется, останется только ждать. И на заседание мой юрист пойдёт по доверенности от твоего лица. Что нам там делать.

– Да, пожалуй, так будет лучше, не хочу встречаться больше с Олегом. Саш, а что ему грозит? Я не хотела бы, чтобы он сел в тюрьму, мне это не нужно. Мне от этого точно легче не станет, ведь всё, что могло случиться, уже произошло, и я это пережила.

– А ты думаешь, его отец позволит сыну сесть? Нет, конечно, – поглаживая моё плечо, говорил Саша, – а вот закрыть его салон мы вполне сможем.

– Знаешь, с этим я согласна, это наказание вполне справедливое.

– Ну тогда иди ко мне, моя рыженькая красавица.

– Что, опять? – выпучила я глаза.

– Не опять, а снова. Хочу тебя безумно, нельзя отказывать любимому мужчине.

– Как же тебе откажешь, ты же ненасытный кобель.

– Я раньше был в сберегательном режиме, а с появлением тебя страсть во мне бушует!

Откинув голову, я засмеялась, а Саша, не теряя времени, прильнул губами к моей шее, уложив меня спиной на простыни.

Александр

Кончиком языка провёл дорожку от шеи до приоткрытых губ, переплёл наши пальцы, закинув руки Лены над головой.

– Я люблю тебя, – сказал, нежно выдыхая в её пухлые губки.

– А я тебя.

– Раздвинь ножки, – шепнул, щекоча дыханием.

Моя синеглазка пластично раздвинула свои красивые ноги, и наши тела слились в едином танце страсти… Лена тихо постанывала, а я накрыл её рот влажным поцелуем, продолжая двигаться в такт и чувствуя ритм друг друга…

*****

– Ань, не болтай ногами, сиди спокойно и доедай свой завтрак, – сказал дочери.

– Я ем, – ответила она, набирая ложечкой кашу.

– Вот и умница, – и тёплым взглядом посмотрел на Лену, которая сидела, глядя на меня с мечтательной улыбкой.

– Пап, а можно меня сегодня из садика снова Лена заберёт?

– Ну надо спросить у Лены.

– Хорошо, закончу свои дела и приеду за тобой, после того как вещи из своей квартиры соберу.

– Ура!

– Аня, за столом так себя не ведут, не отвлекайся, посмотри, мы с Леной уже кофе допиваем.

– Ну не ругайся, Саш, она же ещё совсем ребёнок, перерастёт. Мы просто в следующий раз раньше сядем завтракать, чтобы не торопить малышку, – тихо сказала мне синеглазка, нежно накрыв мою ладонь своей.

– Хорошо, так и сделаем, – взяв пальчики Лены, поднёс их к губам, оставив на них лёгкий поцелуй. От тёплого взгляда её синих глаз волна нежности разлилась внутри. Мне хотелось взять в плен её губы, но при дочери, которая, глядя на нас, и так улыбается во все свои молочные зубки, никак нельзя.

– Пап!

– Что, дочка? – переключил своё внимание на Аню.

– А вы с Леной уже жених и невеста? – отправляя в рот очередную ложку каши, спросила она, а мы с синеглазкой, не сговариваясь, встретились на секунду взглядами. Как-то не ожидали мы такого вопроса, да ещё и за завтраком, но пришлось отвечать на любопытство дочери: – Ну… не совсем так, Лена пока что моя девушка.

– Ух ты! Ура! Пап, ты её очень любишь? – продолжала выпытывать меня Анюта. Лена в это время пыталась сдержать улыбку, но её порозовевшие щёчки говорили о том, что она сильно смущается. «Надо же, оказывается, рыжуля моя не только может быть колкой, но и умеет стесняться», – сделал я для себя открытие, а вслух произнес: – Да, я её очень люблю.

– Ой… – дочь прижала маленькие ладошки к своим губам и тоже засмущалась. – Папочка, а я знаю, что и Лена тебя тоже очень–очень любит!

– И как ты поняла это? – спросил, а сам посмотрел на синеглазку. Моя рыжуля молчит, тихо попивая кофе, но думаю, что вкус самого напитка она сейчас вряд ли чувствует.

– Папочка, я, вообще-то, уже взрослая, мне целых пять, – показала она, растопырив ладонь, – и многое понимаю.

– Ну кто бы сомневался. Что же ты понимаешь, моя взрослая дочь?

– Вот когда мы с Леной заводим разговор о тебе, она всегда улыбается, ну как делают это влюблённые.

– А ты где видела влюблённых?

– Так в кино же, по телевизору, няня обычно смотрит, а я рядом играю, – ясно теперь, откуда такие познания у дочери. Надо бы попрощаться с няней Анюты, я ей не за то деньги плачу, мало ли что она ещё вздумает смотреть при ребёнке.

– Давай, малыш, заканчивай и поехали в садик, у папы много работы и у Лены тоже…

Мы стояли с Леной в ожидании маленькой кокетки, которая без своей стильной сумочки не желает ехать в садик.

– Ну, может, не стоило так сразу, она совсем ещё маленькая и… – но я притянул её за талию к себе и сказал:

– Не вижу причин скрывать, тем более она же сказала, что взрослая, – улыбнулся я.

– Да уж, взрослая. Это так волнительно… Я боялась, что она воспримет ревностно. Помню себя в этом возрасте, жутко ревновала отца ко всем женщинам, кто бы к нему ни приближался.

– Ну что ты, девочка моя рыженькая, – сказал, убирая длинную чёлку со лба, заправляя за ушко мешающие пряди, – у тебя совсем иная ситуация была, женщин отца ты не любила, а Аня, наоборот, любит тебя. Поначалу для меня это было полной неожиданностью, ведь она так быстро привязалась к тебе.

– Но, надеюсь, приятной неожиданностью? – мягко улыбнулась мне Лена.

– Не представляешь, насколько! Я двух зайцев сразу поймал, – сказал, тихо посмеиваясь, – ты мне очень нравилась, а впоследствии понравилась ещё и дочке. Ну что можно ещё желать в этой жизни отцу, который воспитывает один ребёнка.

– Вообще-то, я уже здесь, – мы не заметили, как прибежала Анюта, – неприлично обниматься на людях. Лучше обнимите меня.

Я отпустил Лену из своих объятий и повернулся к дочери.

– Какая ты стала разговорчивая, ну, давай, иди сюда, обниму, – и взял её на руки.

Пропуская синеглазку вперёд, немного под отстал, любуясь её походкой.

– Пап, – тихо позвала меня дочь.

– Что, мышонок мой?

– А ты меня тоже очень любишь, папочка? – прошептала мне на ушко всё-таки ревнивая дочурка.

– Я тебя больше всех на свете люблю.

– Спасибо, папулечка, я тебя тоже очень-очень и Лену тоже.

– Я знаю, моя ревнивица…