Глава 26

— А вот и наш гений! — я вскочила с дивана, маша рукой Курашову, что появился как раз вовремя. Кирилл тащил за собой рюкзак с техникой, шел через толпу, испуганно вздрагивая от каждого шороха. Бедолага… Странный малый. — Галюсь, ты готова? Скоро закат, а это значит, что пора творить феерию твоей красоты! Давай уже пошалим? А то от этой скукоты скоро изжога начнётся.

— Таисия, ты как скажешь… — отмахнулась Иванова, но вот румянец на её щеках заиграл буйством смущения.

Место для фотосессии Кирилл выбрал сам, а как только мы пришли в нужную локацию, мой забитый подопечный вдруг приосанился, в его глазах засверкали азарт и жадность. Он крутился, пытаясь поймать нужный ракурс, и наконец-то чувствовал себя в своей тарелке.

Солнце давно закатилось за горизонт, а Курашов всё не унимался, меняя лишь фотоаппараты, объективы, заполненные карты памяти и аккумуляторы. Время от времени он застывал, потирая подбородок, а потом давал мне самые нелепые задания. То ему нужна ткань цвета осенних листьев, то огромные свечи… Но воистину дурно всем стало, когда обезумевший Курашов развернулся и сказал:

— Таисия Михална, мне нужен огонь!

И ведь мы нашли ему огонь! Вооружившись запретным приёмом Марка, я поставила на уши всех, угрожая позвонить Мятежному, определённо знающему кузькину мать лично. А знакомиться с ней почему-то никто не хотел, поэтому за нами закрепили и представителя отеля, и парочку крепких охранников.

Войдя во вкус, я решила вмешаться в творческий процесс моего гения и стала провоцировать Галину, добиваясь разных эмоций, а под конец и вовсе уговорила её скинуть эту никому ненужную условность…одежду.

Благо нас никто не видел, мы весьма удачно прятались за крутыми скалами. Иванова оказалась весьма отчаянной, не побоялась ни осеннего ветра, ни холодного песка и ледяных камней. Она доверилась нам с Кириллом целиком и полностью, оставалось только положиться на его талант.

Фотосессия прошла просто шикарно. Я поняла, почему за Курашовым охотятся и издательства, и журналы, а очередь на приватные фотосессии вовсе забита. Он отдавался своему делу полностью, ни разу не посмотрел на часы, а в силу своей природной невозмутимости и блаженности он ещё и неплохо располагал к себе. Нет ничего притягательнее и сексуальнее, чем человек, всей душой любящий то, что он делает.

Мы были измотаны, опустошены, но безумно счастливы…

Кирилл упорхнул фотографировать буйство волн, а мы устроились на поваленном дереве и попивали шампанское прямо из горла, передавая бутылку друг другу.

— Таисия, а ты знакома с бабушкой Марка? — брякнула Галина и тут же приложилась к бутылке. Что-что, а вот врать эта красивая женщина не умела совершенно, и теперь мальчишеская влюблённость Эдуарда стала мне ещё понятнее.

Я уже почти отчаялась в ожидании… Боже! И чего мне только стоило надеть скорбное выражение лица, вместо того чтобы пуститься в пляс. Ведь видела, что Галина мнется, подбирает слова, чтобы задать мучающий её вопрос.

Собралась я оперативно, поджала бьющий восторг в кулак и всё же омрачила свою мосю, потому что помимо «Азимута» у меня была ещё одна цель — Марк. Ну, не то чтобы сам Марк, но вот удрученная и опозоренная старушонка меня бы точно устроила. Я так и видела, как её мерзко-аристократичное лицо превращается в пожёванный кусок пластилина. Не с теми ты связалась, бабуленька. Ой, не с теми…

— Я тебе больше скажу, Марк с ней тоже незнаком, — растянулась на дереве, выпрямила ноющие от бесконечной беготни ноги и упёрлась взглядом в тёмное небо, усыпанное звёздами. Приятная усталость медленно растекалась по телу, шампанское делало своё дело, соблазняя меня просто вернуться в свой номер и рухнуть спать. Но сначала нужно разыграть последнюю партию.

— Как это? Таисия, тебе уже хватит, — Галя рассмеялась и не отдала мне бутылку, всерьёз думая, что я наклюкалась, раз несу нелепицу.

— А вот так. Он вырос в детском доме при живой-то бабушке. Эта карга вычеркнула из жизни свою единственную дочь, посмевшую влюбиться не в того мальчишку. Галь, это воистину страшная и бездушная женщина, — а вот тут мне и правда стало жутко… Я даже не могла представить, каково это – жить сорняком без корней и поддержки? — Маргарита знала о том, что её дочь умерла при родах, но даже не подумала забрать мальчишку к себе под крыло. Марк прошёл и дом малютки, и приемные семьи… Никому не нужен подросток с ранним пубертатом. Все хотят ангелочков покорно-послушных, — и вновь в душе горечь разлилась, потому что это уже было про меня. Только я-то теперь точно знаю, что послушание — не гарантия любви родительской. Моя родная мама меня в этом сегодня убедила.

— Таисия… Но Маргарита… Всё не так! — Галина вспыхнула то ли от ярости, то ли от выпитого алкоголя. Она вскочила и встала передо мной, пытаясь найти намёк на шутку. — На это не способен ни один нормальный человек! Она же руководит фондом…

— Вот и думай, Галюсь, кто здесь нормальный, а кто шибанутый и так экстренно нуждающийся в лечении электрическим стулом. Каким там фондом руководит она: «Как стать занозой в заднице нелюбимого внука?», — я даже отмахнулась от Галины. Понимала, что поверить в это сложно, но ведь это правда! — Она объявилась несколько дней назад, просто нарисовалась на пороге его кабинета и в ультимативной форме потребовала явиться на этот сраный «балл холостяков», чтобы блеснуть успешным и красивым внуком. Только к его успешности эта карга не имеет никакого отношения! — я тоже вскочила, сама не понимая почему.

Мы с моей будущей покровительницей стояли как два бычка, готовых защищать свою правду. Только Галя быстро поняла, что у меня за плечами факты, а у неё – сплетни. Иванова дурой не была… Доверчивой – да, но вот дурой — нет, поэтому и отступила.

Меня просто распирали эмоции. Эта несправедливость, эта жестокость и повсеместное предательство! Старуха, не задумываясь о том, что её внук – не кукла бесчувственная, а обычный человек, требовала безоговорочного подчинения. А это уже перебор, даже для меня.

— Она ему мстит за измаранное имя младшего внучка. Он в том месяце загремел в полицию под наркотой, алкоголем, да ещё и капитану какому-то вмазал. Маргарита попыталась купить молчание Марка…

— Не купила, — закивала Галина и снова села на дерево, отдав мне бутылку. — Я читала ту статью… Но я думала, что это просто «утка», журналисты любят приукрашать реальность на потеху читателям.

— Нет. Можно купить любовь на ночь, можно купить бизнес, красивую фамилию и фальшиво-величавое родословное древо, но вот честь купить нельзя. Но Сталь не продался, за что ему грозит позор на сегодняшнем балу.

— Как это?

— А эта маразматичка решила рассказать всему белому свету, что он её внук. Она не понимает, что они чужие люди, а это своего рода вмешательство в личную жизнь. Разве можно вставать на трибуну и рассказывать чужие секреты? Она не имеет на это никакого права… — я говорила, всё замедляясь и замедляясь… В голове снова защёлкало, затикало, а через мгновение созрел новый план… Точно! И как это я не додумалась раньше?

— Таисия, но ведь это незаконно!

— Именно, Галюсь, питаться вниманием прессы, омывать вспышками фотокамер свою вонючую дворянскую фамилию я ей не позволю.

— И правильно, Тась! И правильно! Ты собираешься на этот бал?

— Нет. У меня из одежды только пижама, но боюсь, бабка сдохнет от инфаркта, увидев меня в ней, — я рассмеялась, ожидая поддержки от своей новоявленной покровительницы. Но Галина молчала… Она осматривала меня так внимательно, словно пыталась определить размер.

— Есть у меня годное платьице для такой вот Золушки, как ты….

— Беспутова!!!!! — знакомый басистый рык завибрировал по скалам.

— А вот и прынц твой пожаловал, — захихикала Галина, размахивая рукой в знак приветствия. — Тась, вы так чудно смотритесь! Два красавчика с ликами ангелов, но вот внутри бесята дровишки в костерок подкидывают.

— Так давай сожжём в костре революции эту аристократку? — зашептала я, пока Сталь был ещё далеко.

— Черт, а ты мне нравишься, подруга…