Глава 25

— Котик, сладкий мой пирожочек! — протянула пышногрудая блондинка, вращаясь на кресле цвета морской волны. — Принеси мне томатный сок. Только с солью и перцем.

— Хорошо, милая, — Эдуард словно и забыл, что в этом дорогущем комплексе есть официанты, так резво подскочил и бросился в лобби отеля.

А ведь так и не скажешь, что шестидесятилетний магнат ещё помнит, что некоторые потребности можно закрывать самостоятельно, а не с помощью обсуживающего персонала.

То, что Иванов, основной акционер холдинга, куда входит и «Азимут», ценитель семейных ценностей, узнала я от старушки Шапокляк. Признаться, я шла вслепую, по наитию. Просто чувствовала, что даже у такого тёртого калача есть слабое место. И нашлось оно само… В лице его молодой и наигранно капризной жены.

Мне хватило и мимолётного взгляда на эту парочку, чтобы осознать, что не Иванова мне нужно окучивать, а Галину, или попросту Галюсика, как нежно называл её муж.

У меня сначала даже дыхание перехватило от предвкушения победы. Всё было проще простого! Мне нужен не покровитель в холдинге, а покровительница…

Галина Иванова только казалась глупой и капризной барышней. Да и по поводу её возраста я сильно промахнулась, потому что когда подошла ближе, заметила и россыпь морщин вокруг глаз, и неестественно лоснящуюся кожу. Ну чем не покровительница?

Сталь даже не стал вслушиваться в мой план завоевания четы Ивановых. Он просто отмахнулся от моего назойливого жужжания, сел в авто и рванул в город, пытаясь не опоздать на встречу. До назначенной фотосессии оставалась ещё пара часов, а этого достаточно, чтобы устроить революцию в маленьком государстве, чем я, собственно, и собиралась сейчас заняться.

Галина Иванова была чрезмерно красива, чувственна и слаба к разного рода сплетням. А мне, проработавшей в женском коллективе дружных змеек много лет, оставалось только красиво чесать языком и ждать удачного момента.

— Юзефович? Я тебя умоляю, — хохотала Галя, сжимая меня за руку так, будто знакомы мы были целую вечность. Сплетни, мартини и приятная компания — лучшее оружие массового поражения. — Да она тупая как пробка!

— Не скажи, Галюсь. Она баба умная, прошаренная, а вот её начальник, Николаша Петрович, не даёт ей пробиться выше. Ленка Юзефович — бомба! Это она систематизировала поиск новых имён, именно она билась перед советом директоров, защищая свой проект. А все лавры достались Николаше, кстати, как и кресло главного редактора, — мы сидели в приватной зоне ресторана, откуда открывался шикарный вид на фуршетную зону.

Всё было дорого-богато, даже с пафосными перегибами, но никого это не смущало. Вазоны с живыми цветами, горки шампанского, официанты в белых перчатках и миниатюрные круглые столики, где и кучковались жены бизнесменов, ожидая окончания конференции. А присоседившийся «Балл холостяков» сильно разбавил контингент толпой завидных невест. Тут не было случайных имён, только смазливые и расфуфыренные дочери богатеньких папуль, так жадно ищущих себе спутников в безмятежное счастливое будущее. И как только молодая кровь смешалась со змеиным клубком хранительниц домашнего очага, зал утонул в шепоте сплетен…

Первые обсуждали вторых, вторые – первых. Но при этом все улыбались друг другу, курсировали между столиками, создавая благоприятную среду для обмена свежей «информацией».

— Правда, что ли? Эдичка так хвалил Николашу, говорит, если бы не он, то провалили бы план по обороту, — Галина обернулась ко мне, чуть прищурилась и снова зыркнула на предмет нашего обсуждения. — А мне казалось, что времена эти давно канули в Лету. Женщины стали добиваться колоссальных успехов, их имена всё чаще звучат наравне с мужчинами!

— Да, но не в нашей профессии, — я пожала плечами, горько вздохнула и разлила шампанское по бокалам. — Я почти пятнадцать лет в этой сфере кручусь, а чего добилась? Мой потолок — заместитель главного редактора. Сменила два издания, поработала и в журнале, и в газете! Трижды меняла город, надеясь, что сексизм не повсеместен. Но увы… Галюсь, это смертельный вирус. Мужчинам выгодны такие послушные отличницы вроде меня и Юзефович.

— Но это несправедливо! — всплеснула руками Галина, а потом так отчаянно закивала в сторону обсуждаемой нами Лены Юзефович, что та красными пятнами пошла… Чёрт, надо будет потом её успокоить. А если дело выгорит — возьму её к себе замом. Вот мы с ней развернём битву за первенство! — Печатная литература должна покрывать потребности всего населения! Нужны разные взгляды, мужчины не имеют права подсвечивать только важные для них аспекты!

— Смирись, дорогая моя воительница. Эта отрасль никогда не станет благоприятной средой для женщин. Зачем ей давать руководящее кресло, когда она и так неплохо работает? Ну согласись, на главного редактора трудится несколько десятков усидчивых и педантичных дам. Чего бы ему не быть звездой собраний и совещаний? А дай ты ему сотню ленивых мужиков? Что бы они тогда делали?

— Но это рабство чистой воды…

Эмпатии в этой женщине оказалось с избытком. И говорила она от чистого сердца, сопереживала вполне искренне, а значит, я не ошиблась. А вот Шапокляк — да. Она думает, что Иванов печется о семейных ценностях? А по факту он печется о своей молодой жене, к которой пылает трепетной и даже мальчишеской любовью.

— Я поэтому и ушла работать к Марку. Отличная зарплата, перспективы, которые он мне вполне реально обрисовал, да и атмосфера какая-то приятная в его офисе, — врала напропалую… Я в офисе-то просидела пару дней, успев познакомиться только с секретарём и уборщицей. Надеюсь, меня в аду не сильно за это накажут…

— Ой! — Иванова хлопнула в ладоши и быстро-быстро застучала каблучками по полу. — А расскажи! Эдик тут с утра огорошил меня новостью, что наш Маркуша жениться собрался. Это правда?

— Ну, до женитьбы – как до Китая! Мы не торопимся. Я решила, что пока не докажу Станиславу, что зря он выбрал моего муженька-изменника, а не меня, не успокоюсь! — я театрально закатила глаза, выдавила скупую слезу и отвернулась, дав Галине время обмозговать полученную, будто бы случайно, информацию.

— Он тебе изменил? — с придыханием спросила она.

Наживка проглочена… Больной удар, вполне возможно, даже запрещённый «всемирной организацией женских сердец», но зато действенный. Ни одна женщина не пройдёт мимо подобного. Это наш самый лютый страх. И, наверное, пользоваться этим — подло. Но не подлее, чем обсуждать в постели мою неспособность родить.

Подумала, и внутри опять пламя заполыхало. Я покажу ему кузькину мать! Ползать я у него в ногах должна? На коленях меня жаждет увидеть? Неееет… Хватит с меня!

— Да. Но тут ничего интересного, классика жанра. Лучшая подруга, оказавшаяся дрянью, муж, гнилья которого я боялась замечать все эти годы. Кстати, они оба работают в «Азимуте». Подлые аморальные уроды! Мой бывший всячески сопротивляется разводу, думает, я способна простить его предательство, запугивает, шантажирует. Он даже пригрозил, что выложит в сеть все мои фото эротического характера. Но ведь я не для «Play Boy» фотографировалась, а для него, — мне снова пришлось ущипнуть себя под столом, чтобы выдавить очередную порцию слёз. — Но ничего! Я написала заявление в полицию, потому что никому не позволю себя обижать!

— Таисия, ты такая смелая… — восторженно прошептала Галя и одним рывком прижала меня к своей груди, чтобы утешить. — А Марк? Что он говорит по этому поводу?

— А он ему морду начистил, — запищала я, вспоминая тот вечер в ресторане. Хоть тут врать не пришлось… — Представляешь?

— Да ладно…

— Ага! Дрался за меня, как рыцарь! Марк хороший мужик, не испугавшийся ни конфликта с мужем, хотя официально мы ещё не разведены, ни сплетен. И такая смелость у него возбуждающая… — сказала, а сама сжалась… Кровь забурлила, а в животе бабочки запорхали, вспоминая его шальной взгляд.

— Да-да… Мне Эдик рассказывал, — закивала Галя, рассматривая меня так, будто следы вранья искала. — Говорят, он глаз положил на «Азимут». Ничего такого не слышала?

— Это моя идея, — снова соврала я. Прислушалась к сердцу, где должны скрестись кошки стыда, но там было тихо. Вот и пусть дальше дрыхнут мурочки, не надо Тасе мешать жизнь свою налаживать. — Я знаю, что Эдуард хочет забрать Станислава Ивановича в Москву. Но ведь издательство рассыплется! После моего увольнения они не подписали ни одного контракта. Все наработанные мною авторы ушли к конкурентам! Да через год этот филиал превратится в балласт. Сотрудники разбегутся, и все… Да за него тогда не дадут ни копейки. Сама понимаешь… Проще создать новое, чем поднимать с колен рухнувшее.

— Правда?

— Честное слово! — дернула себя за зуб, даже не боясь, что он вывалится, потому что это было чистой правдой. К трём авторам приставили Григория, а из того переговорщик, как из меня маляр-штукатур! А другие два были моими преданными клиентами, кочующими из одного издательства в другое. Они будут козырем, припрятанным в рукаве фокусника, то есть меня.

— И что… — голос Галины вдруг растерял мягкость и жалость к моей персоне. Она откашлялась, пригубила шампанское, лениво обводя толпу гостей. — В чем ваш план? Поделишься подробностями по-дружески?

— Доказать, что женщина отлично справится с этой работой, — выпалила честно, хоть и весьма пафосно. Но того требовала ситуация! — Ну и, конечно же, заплатить холдингу «Пресс-лист» кругленькую сумму, чтобы покрыть моральный ущерб.

— И Сталь позволит тебе встать во главе издательства?

— Конечно. Осталось только убедить в этом Эдуарда Максимовича…

Галина весьма тактично сменила тему, что, безусловно, мне было только на руку. Пусть посидит, подумает, а мне пора было переходить ко второму действию моего спектакля…