Глава 28

«Сюрприз будет…»

Эти слова злым пророчеством крутились в моей голове. И ведь даже спросить было не у кого! Беспутову, как только мы добрались до номера, тут же украла Галина Иванова, словно они закадычные подружки.

Стоял в центре фуршетной зоны, понимая, что накрывает меня цунами… Одна волна состояла из молоденьких девушек в режиме «охота», а вот вторая волна неистово вибрировала тихим перешептыванием. И они накрывали меня попеременно…

Черт, они знают намного больше, чем я!

Крутил головой, пытаясь отыскать или Таисию, или Иванову, но их просто не было.

— О! Марк Андреевич, — Эдуард подошел со спины и как-то по-отечески хлопнул меня по плечу. — Раз уж мы остались тут наедине, пока наши дамы наводят марафет, быть может, поговорим?

— Давно пора. Эдуард Петрович, вы, наверное, уже в курсе, что меня очень интересует «Азимут». Я знаю, что он болтается балластом, и спасало его только грамотное управление и постоянное привлечение интересных авторов. Вот только ситуация сильно изменилась.

— Да, Станислав рапортовал, что после увольнения Таисии дела резко пошли на спад. А ведь я его хотел забрать с собой в центральный офис, а выходит, мне нужно было забирать Беспутову? — Иванов пригубил из бокала и прокрутился, осматривая зал.

К этому повороту я не был готов… В кармане лежало вполне щедрое отступное предложение для Иванова за «Азимут», но я даже не думал, что мне придётся выкупать и Таисию! Какого чёрта они тут без меня натворили?

— Вы же не забыли, что Таисия Михална моя невеста? — мне только и оставалось, что смеяться. Нагло, самоуверенно, но при этом лживо. Если Иванов поманит Беспутову, то она, даже не задумываясь, сбежит куда подальше от всего дерьма, что с ней произошло.

Ну и, Марк Андреевич… Не хотите ли объяснить, почему вам не всё равно? Почему вы не рады перспективе вновь вернуться в беззаботность рабочих будней, где за стеклянной перегородкой не маячит аппетитная попка этой дьяволицы?

— Что, не веришь в любовь на расстоянии? А что, встречи по выходным, а в остальное время ты совершенно свободен. Подумай, Сталь, ведь об этом мечтает добрая половина мужиков, — Эдуард похлопал меня по плечу и как-то подозрительно посмотрел в глаза. Он словно реально ждал ответа. А как ему сказать, что не верю в любовь в принципе? — О! А вот и наши дамы…

Не то чтобы я не ожидал увидеть Таисию, я просто не был готов к её смело-откровенному образу. Тонкая вуаль кружева цвета горелой карамели спускалась до самого пола, а ещё и небольшой шлейф игриво шуршал следом. А под этим коварством пряталось крошечное мини, переходящее в тугой корсет.

Мои глаза приклеились к линии груди, которая нарочно была приподнята, чтобы убить меня к херам собачьим. Видел много красивых женщин… Ещё больше видел искусно обнаженных женщин. Но вот так вот, чтобы до дрожи, чтобы до желания прикрыть её одуряющую красоту… Никогда.

Волосы её были убраны, и лишь упрямые завитки щекотали длинную тонкую шею. Кожа светилась остатками загара, а в свете софитов и вовсе казалась шёлковой, притягательной. Она была похожа на конфетку, снять обёртку с которой стало бы высшей наградой.

— Милая моя, — я раскинул руки, игнорируя её удивление, и прижал к себе, укладывая ладонь на талию. Подушечки пальцев вспыхнули, ощущая мураши, разбежавшиеся под кружевом. И так хотелось рассмеяться….

Совсем контролировать себя не умеет. А я? Я умею?

А глаза… чистые-чистые! Голубые-голубые… А эта зараза ещё и подмигивает, усиливая эту невесть откуда взявшуюся магию. Нет, Марк… Тут не до контроля. Тащите спасательный круг, ТОНУ!

— Платье изомнёшь, — она хохочет, пытаясь вырваться, но мои руки сами напрягаются, лишая её и свободного сантиметра расстояния, чтобы даже не думала вырываться. Ещё и ладонь на задницу положил, чтобы не пялились. Или чтобы пялились… Потом разберусь.

— Эдуард Петрович решительно настроен украсть тебя. Говорит, в Москву повезёт…

— Что? — Галина игриво шлёпнула шелковыми перчатками супруга и поцеловала в щёку. — А ты подлый… Оставь этих двух влюбленных в покое, пусть будут счастливы под южным солнцем. В Москве тебе и так рабов предостаточно.

— Это точно, — Эдуард обнял жену и вопреки всем нормам этикета поцеловал. И выглядел он при этом счастливо, довольно и светился как мальчишка. — Ладно, молодые, не скучайте, а мне ещё нужно парой слов с партнёрами перекинуться.

— Говори немедленно, — я сильнее стиснул Таисию, будто всю жизнь не обнимал, и, между прочим, это было чистой правдой. Завёл её руки себе за спину и зашептал на ухо, чтобы никто не услышал. — Какого черта тут творится? Почему половина смотрит на меня, как на кусок пирога с вишней, а вторая беспрестанно шепчется, не желая смотреть в глаза?

— За ту часть, что про пирог, отвечала твоя бабушка. Она так активно растрезвонила, что мы с тобой – пара фиктивная, ненадёжная. А ещё там что-то про мой пока еще официальный статус замужней женщины было… Она, кстати, ещё намекнула на мою падучесть к деньгам её внучка успешного. — Тая прошептала это с придыханием, с напором вытравливая из себя воздух, будто он создавал напряжение, дискомфорт. А я лишь сильнее прижал к себе… И вот уже холодный кончик её носа утыкается в расстегнутый ворот рубашки.

— Ну, а за вторую часть отвечала ты? Я правильно понял?

— Да…

— И?

— Галюся на нашей стороне. Она уже ненавидит и моего муженька-изменника, и Наташку Зотову, шлюху подзаборную…

— И что, и что?

— А то, что Иванов давно хочет избавиться от «Азимута», это он при тебе тут комедию ломает, цену набивает. А теперь, когда он наивно полагает, что ты испытываешь ко мне страсть и нежное чувство влюбленности, абсолютно точно начнёт опасаться за доход. Типография, с которой договор у издательства, кажется, тоже принадлежит тебе? Марк, нам нужно только поднажать.

— Тай, запомни, что как только ты сталкиваешься с ситуацией, где нужно поднажать, то самым быстрым способом прийти к финишу первым будет знаешь что? — плохо осознавал, что и зачем я творил, но пальцы сами пробежали по бесконечному ряду мелких пуговиц на её спине. Обласкал одну за другой, не забывая мельком касаться кружева.

Мне нравилась её реакция. И это не тешило самолюбие, не распаляло азарт, это было как откровение, честность и правда, что люди порой забывают говорить друг другу.

— О! А вот и Марк, — старческий скрип раздался за моей спиной, но я даже не шелохнулся, потому что ради дешёвой провокации совершенно не хотелось нарушать ту стихийную идиллию. — Мне очень приятно, что ты нашёл в себе смелость поучаствовать в бале холостяков. Согласись, что порой выгода перевешивает терзания совести, и выбор делать будто бы проще. Да?

— Женщина, вы залом ошиблись, — не сказал, а процедил, не скупясь на откровенное отвращение. — Ваш аукцион девственниц и придурков в соседнем здании.

Боже, как хотелось её послать, упаковать в деревянный ящик и отправить бандеролью туда, откуда она царственно припёрлась, но вот только это приравнялось бы к проигрышу. А у меня на эту бабку были совершенно другие планы.

— Я не смогла дозвониться до Раевского, — вдруг зашептала Тая. — Можно припугнуть её иском на вмешательство в личную жизнь. Я думала… Думала отправить в её фонд официальную бумажку какую-нибудь, запрещающую приближаться… Где Раевский?

— Тась, ты меня пугаешь! — воспользовавшись тем, что бабка вроде отвлеклась, приветствуя каких-то знакомых, взял Беспутову за руки, чуть оторвал от себя, чтобы в глаза посмотреть. — Что ты ей натрепала?

— Да ничего я не рассказывала… Мы просто… Просто мы с девочками посидели в спа. Познакомились, пошуршали о том о сём… Шикарные женщины, между прочим, такие сочувствующие…

Тася вдруг засияла и стала размахивать рукой, приветствуя добрую половину жен и металлургов, и бизнесменов, и даже политиков. Они ослепительно улыбались и одобряюще подмигивали, не забывая осмотреть меня с ног до головы. И ощущение было такое, будто на витрине стою.

— Ну, я просто предположила, что старуха, очевидно, в маразм ударилась, раз таскается за молодым и поджарым телом…

— Что????

— Сталь, угомонись, — Тая обхватила моё лицо ладонями, фиксируя коварным взглядом, прикусила губу, лишь бы не рассмеяться. — Ну, пошептались мы девочками, что такого? Ну, никто не узнает…

— Беспутова… Нет ничего громче, чем бабий шепот!

— Я не поняла, что происходит, — зашипела старуха, решив обойти нас, раз уж поворачиваться в её сторону никто не собирался. — Почему… Почему со мной говорят сквозь зубы? Что ты им растрепал?

И вот тут мир треснул… Нет, не мой. А этой чопорной маразматички, решившей, что кровь – не водица, и это достаточное основание для крепких родственных объятий. Её лицо вдруг стало старым-старым… Глубокие морщины провалились, являя возрастную дряблость, злость и выражение гнева. Она стала жалкой стареющей мегерой, сукой, что вершила судьбы.

Не имел ничего против её внука. Признаться, я даже обрезал статью, чтобы не выплыло наружу многое, что нарыли мои гаврики, но будь на его месте Дашкова собственной персоной, жалости во мне бы просто не осталось…

— Вот вам, Маргарита, подарок, — я достал из кармана флешку, толкнул её по высокому фуршетному столику, только бы не прикасаться к этой старухе. — Тут запись, как ваши люди предлагают мне взятку. Если вы ещё раз нарушите мой покой, если вы вторгнетесь в офис, или потревожите мою невесту, то это станет достоянием общественности. Как думаете, жены политиков станут кормить вас переводами на благотворительность, когда станет известно, что вы – обычная взяточница?

— Подонок… Ты подонок и трус. В тебе нет ни грамма смелости, раз ты решил спрятаться от своих корней. Раз решил отказаться от родственных связей, от крови, что течет и в твоих венах тоже! Я дура, конечно, решившая, что из детдомовца может вырасти…

— Заткнитесь, пока я вам тут буклю вашу искусственную не вырвала, — Таисия как-то неожиданно выкрутилась из моих рук, развернулась и нависла над старушкой грозовой тучей, готовой разразиться громом и молниями. — Ещё шаг, и я заору так, что вам после ни один слуховой аппарат не поможет! Вы — самая жалкая женщина, что мне доводилось знать…

— А я думала, что твою мамашку никто не переплюнет, — рассмеялась Маргарита и стала разворачиваться, чтобы покинуть зал, но как же я ошибался…

Дашкова нарочно наступила на шлейф платья Таисии и с силой дёрнула ногой.

Треск ткани слышали только мы… Музыка загрохотала, зал погрузился во тьму, и лишь тоооненький писк Беспутовой извещал о том, что случилось непоправимое…

— Что? — когда софиты стали вновь зажигаться, подсвечивая сцену, оказалось, что старухи и след простыл. Я вновь уложил руки на талию Таси, смело двинулся вниз и с жаром выдохнул, когда ладоней коснулась бархатная кожа задницы…

— Она разодрала моё платье!

Но я уже не слышал… Моё движение было резким настолько, что пальцы проскользили слишком далеко, ощущая совершенно другое кружево.

— Марк. Таисия, а вот и мой компаньон «Пресс-лист».

— О-оу…