Глава 29

— Мааарк… — стонала полуголая Тая. Она ёрзала, пытаясь понять весь масштаб трагедии. Её трясущиеся руки легли на мои ладони, и ужас в её глазах засверкал новогодним салютом.

Она сжимала губы, только бы не заорать от возмущения, а я инстинктивно впился пальцами в сочный женский зад.

У нас было всего несколько секунд, чтобы сменить позицию. Отстранился, а убедившись, что оголена лишь задница, дерзко зазывающая белоснежным кружевом трусиков, прокрутил Беспутову и чуть отошел к стене.

Легкие плавились… Воздух стал настолько горячим, настолько кипучим, что держать его внутри стало опасно для жизни. Я протяжно выдохнул, сдувая пружинки её светлых локонов.

К нам приближались Иванов и, кажется, Мальцов, его партнёр по печатному бизнесу, а все мысли только о заднице… И о шее, с которой я глаз не сводил. Пульсирующая венка, соблазнительные ключицы, шелковистая кожа, сверкающая вспышками неоновых огней.

— Не прижимайся, — шипела Тая, пытаясь отстраниться. Её это копошение не очень хорошо влияло на меня, и Тася поняла это так внезапно, что чуть не взвыла, ощущая, как мой член упёрся в её попку. — Маааарк…

— Выпей, Беспутова, и не дёргайся, иначе я за последствия не отвечаю!

— Давай уйдём? Я тебя очень прошу, — она сжимала мои руки, сплетенные под её грудью, подёргивала за мизинец, как ребёнок, выпрашивающий мороженое.

Вот только думать об этом я мог только через призму крайнего возбуждения. В ушах пульсировало, вторя беснующейся плоти. Тася выкручивала мне палец, делала больно, пытаясь привести в чувства, но глухо… балом правили каменный стояк и желание свалить куда-нибудь подальше.

— Константин Георгиевич, — мы обменялись рукопожатиями. — Это Таисия Беспутова…

— Боже, какая красота, — мужчина поцеловал руку Тасе, а мне вдруг дышать нечем стало.

— Кость, ты представляешь, наш Маркуша, оказывается, собрался жениться, — вмешалась Галина, протиснувшаяся к столу. — А мы ни сном ни духом!

— Я думаю, только нормальный мужик не трясет женщиной, как трофеем. Дело молодое, пусть любятся, женятся, творят глупости. Эдуард сказал, что ты вполне серьезно настроен выкупить наш филиал? Тогда пора переходить напрямую к переговорам, чтобы к концу квартала уже выйти на сделку. Я прав, Эдик?

— Кость, насколько я успел узнать Марка, то он человек прямой, адекватный, поэтому давай просто назовём сумму отступных, которая бы устроила наш холдинг?

— Мы не глупые и не жадные, Константин Георгиевич, — я нырнул рукой в карман и выложил на столик карточку с заготовленной суммой, внимательно следя за реакцией. — Разом, без рассрочек и прочей ерунды.

— Вот это по-нашему, — растерянно протянул Иванов, косясь на друга.

Они думают, что я лох, раз сильно завысил отступные, но мне нужно успеть вступить в собственность до федеральной программы по поддержке. Мне бы расслабиться и принять скучающий вид, но как можно вообще думать о делах, когда ствол трётся о женскую попку?

Беспутова была растеряна, оттого и лакала шампанское со скоростью света. Официанты то и дело меняли стремительно пустеющие фужеры. Очевидно, я был не единственным, кому сейчас откровенно срать было на то, что происходит. Будто и не стояли мы в центре толпы, будто и не пытались в неловком, но недопустимо жарком объятии прикрыть обнажённость Таи… Но что-то было не так.

Мысли не успевали за движением рук. Лёгкое поглаживание, скольжение по линии талии, и вот уже моя ладонь скрыта в обрывках её некогда шикарного платья. Тая из последних сил стояла на ногах, отчаянно пыталась не убить меня, не шлёпнуть по руке, не показать зубки… Покачивалась, только бы не рухнуть в обморок, но делала только хуже.

Высокий стол скрывал мою смелую шалость, а умение держать лицо даже в самой хреновой ситуации позволяло слушать бесполезный трёп компании. Мужчины были настолько заняты предложением, что не заметили бы и посадку инопланетян!

Тася сжимала тонкую ножку бокала, почти не дышала, словно прислушивалась к собственным ощущениям. Мы двигались в такт музыки, привыкая к этой стихийной близости.

Скользил по бедру, то учащая бег пальцев, то замедляясь, чтобы ощутить пробивающую Тасю дрожь. И она была такой реальной, настоящей… В ней не было притворства, наигранности, Тая просто тяжело дышала, то и дело прижимаясь к моему торсу…

Она сопротивлялась не мне, а своим ощущениям.

То приближалась, то пыталась вырваться, несмотря на голый зад.

Я вбирал её возбуждение, смаковал его, распалял, создавая пламя из крошечной искорки. Оно шаровой молнией пронзало нас насквозь и затаивалось между наших тел.

— Танцуем! — взвизгнула Галина и потянула супруга в центр зала.

Музыка стала громкой, свет вновь приглушенным, а желание свалить отсюда настолько крепким, что сопротивляться ему было невозможно.

Шаг в сторону танцующих, и Тася забрыкалась, придерживая своё платье. Обернулась, пытаясь поймать мой взгляд.

Но я шёл, не видя препятствий, слегка покачивая Таю. Мы пробирались сквозь толпу и чем ближе подходили к лобби, тем отчетливее колотилось её сердце.

Тук-тук-тук...

И чем сильнее оно билось, тем быстрее мы передвигались. Неслись мимо прибывающих туристов, расталкивали фотографирующих зевак, уже и позабыв и про стревозину Дашкову, и про болтающееся платье. Мы просто убегали, надеясь, что поступаем правильно.

И лишь когда с устрашающим грохотом раскрылись створки лифта, Тая вырвалась и прижалась спиной к зеркальной стенке. И в её глазах такой ад творился… Там было столько страха, столько сомнения. Оно читалось так явно, так отчетливо.

А я не мог не любоваться. Осматривал её, возбуждающе растрепанную, чуть смущенную, растерянную. Надеялся, что сейчас обрубит, что тот самый стоп-кран сработает, однако мой движок раскручивался всё сильнее.

Но я не мог оставить её в одиноком отчаянье. Значит, сгорим вместе…

Рванул в её сторону, принимая в благодарность протяжный выдох облегчения…