Глава 36

— Да ты ж моя сладкая, — мужской голос был до боли знаком, но вот только рассмотреть своего спасителя я никак не могла. Волосы пеленой закрывали лицо, а руки запутались в ремне сумки.

Отчётливо слышала удивленные охи сотрудников, громкий топот рванувших в нашу сторону и женский явно завистливый смех. И на секундочку, я до сих пор лежала в уютных тисках мужских рук. И ситуация прояснилась, лишь когда меня, как куколку, поставили на ноги.

— Каратик? Каратицкий!!! — завизжала я и бросилась другу на шею. — Пакость ты такая, почему трубки не берешь?

— Да я всё ждал, когда же Бесик сама явится в мэрские пенаты, — этот красавчик с каждым годом становился только горячее и горячее.

Костя Каратицкий с первого класса был причиной девичьих слёз, этаким принцем, по которому сохли и ровесницы, и старшеклассницы. Золотой мальчик, сын мэра, вольный, наглый и звезда школьной сборной по футболу, он просто не мог не нравиться. И ведь ничего не поменялось… Красавчик, сошедший с обложки модного журнала.

— Ну, вот я и пришла, — обняла его, поцеловала в щеку, наблюдая, как бледнеет Любушка. Она даже покачнулась, еле успев подставить руку, а после трусливой мышью скрылась в приёмной, не желая отсвечивать в своей залитой кофе блузе. — Слышала, что кто-то собирается баллотироваться? Да? А что? Кресло семейное, папка посидел, пусть сына теперь дырочку дотрёт.

— Ну и язва ты, Беспутова.

— В такой шикарной женщине должны быть элегантные недостатки. Будем считать, что это единственная шероховатость в столь идеальном создании, как я, — мне было неуютно под прицелом пристальных взглядов зевак, и Костя это понял, поэтому и кашлянул так, что по мраморным стенам эхом пронеслось его завуалированное предупреждение. И кабинетных жучков как ветром сдуло.

— Ты чего пришла? — Костя поправил мои растрёпанные волосы, а после и помог распутать длинный ремешок сумки, зацепившийся за браслеты.

— Да вот жалобу решила подать, — я нарочно повысила голос, отчетливо слыша, как Любушка пыльным мешком осела в своё кресло. — Бардак у вас тут творится. Документы теряются, до пресс-секретаря не доходят, а в приёмной сидят лентяйки, выясняющие личные проблемы в рабочее время. Ну, так что, Константин Юрьевич, будем жалобу писать, или вы сами разгоните этот мышатник?

— Таисия Михайловна, мы учтём все ваши замечания, — Каратик гоготал и пытался сцапать меня, а я отмахивалась сумкой, иначе он бы разрушил мой серьёзный настрой. Этот засранец ещё со школы не мог мне простить равнодушия к его персоне. Цеплял, звал на дискотеки, а после бросил попытки затянуть в секту чокнутых поклонниц и просто стал другом.

— Кость, ну люди же смотрят. Прекращай меня хватать!

— А пусть смотрят. Женщина ты красивая, поговаривают, что свободная, поэтому гуляй — не хочу! Давай поужинаем сегодня? Всё, забились, я тебе брякну, — Костя быстро поцеловал меня в висок, даже не потрудившись дождаться ответа, и скрылся в приёмной, плотно закрыв за собой дверь.

— Один ноль, Любовь Геннадьевна…

Настроение было просто шикарным. Не бежала, а летела! У меня сегодня радость, я сегодня сделал гадость. Не заметила ни пробок, душащих центр города, ни тяжелых туч. У меня в душе сияло персональное солнышко. Такое яркое, тёплое и ласковое…

Офис гудел разъяренным ульем. Все носились как ужаленные, а Даша и вовсе держалась за голову.

— Ну что? Драка всё же подъехала?

— Таисия Михайловна, у нас тут ЧП!

— Вас послушать, так у вас каждый день ЧП. Ну? Что произошло? Домну раскочегарили, и Сталь расплавился? — я откровенно веселилась, смотря на творящийся хаос. А ведь это офис самого Марка Андреевича, скучного перфекциониста и заядлого дотоши.

— Ну, из мэрии-то так и не отзвонились, вот теперь заново составляют регламент. Бог знает, сколько времени уйдёт на подпись! — Даша задыхалась, казалось, ещё мгновение, и она в обморок рухнет от стресса.

— Дай всем отбой, Даш. Я всё решила. Документы уже у пресс-секретаря нашего доблестного мэра, — выудила из вазочки карамельку и направилась к себе.

— Вы серьёзно?

— А то!

Проходя мимо кабинета начальника, я нарочно скинула пиджак, взмахнув задницей, будто росчерк в его памяти оставляла. Вот пусть теперь сидит и фантазирует… Если время останется, а то Любаша-то вряд ли заскочит к нему на огонёк.

На утрясание этого недоразумения ушло слишком много времени, поэтому следующие пару часов пришлось работать не поднимая головы. Добила стратегию, перепроверила смету на старт издательства, а когда с гордостью нажала последнюю клавишу, отправляя проект начальнику по почте, дверь распахнулась.

— Беспутова! — Марк не вошёл в кабинет, а просто ввалился, громыхнув стеклом так, что оно чуть не высыпалось. — Ты какого чёрта устроила в мэрии?

Губы сами изогнулись в улыбке, чтобы отвлечь своего шефа, пока извилины отчаянно отбивали чечетку раздумий. Настучали…

Наверное, Любаша слезами умылась, рассказывая про стерву, устроившую погром в её кабинете. Надеюсь, хоть Зойка промолчит и слепой прикинется. Черт! Ну сколько я здесь работаю? И что мне на заднице не сидится? Не хватало, чтобы меня уволили из-за этой тупой пробки.

— Вы о чем, Марк Андреевич? — я выкатилась из-за стола, встала и быстро скинула вещи в сумку. Ещё раз осмотрела кабинет, чтобы убедиться, что ничего не оставила. А на самом деле я еле дышала… А то сердечко моё шалить начинает, как только я вижу этого гада с пламенным взглядом.

— Нет, это ты мне расскажи! — Марк преградил мне дорогу так, что я оказалась пленницей собственного плана побега. Его фигура заполнила проход между столом и стеллажом, и сбежать теперь можно было только ползком, и причем между его широко расставленных ног.

— Ну, поцеловала я его, и что? — это само вырвалось… Честное слово, я не пыталась убить своего босса! Но оказалось, что слова имели абсолютно обратный эффект, и вместо его спокойствия пришлось лицезреть красное от ярости лицо.

— Что ты сделала? — Марк нахмурился так, что глаз не стало видно, а на лбу залегли глубокие морщины напряжения.

— Ну поцеловала… Знаете, это когда расстояние между мужчиной и женщиной становится преступно малым. А дальше дело техники. Хотите, покажу, как это делается? — не знаю, что за бомба злорадства взорвалась у меня в груди, но поливало сейчас не по-детски, как из брандспойта, не меньше. В этот момент в руке брякнул телефон, а на экране высветилась самая нужна фамилия…

— А вот и Костя, — я захихикала, ткнула ему к лицу телефон, а сама запрыгнула на стол и ползком стала пробираться к выходу, сверкая голой задницей. Чёртово платье! На пол падали папки, ручки, и контейнер с мелкой канцелярией рассыпался первым снегом. Сердце моё заходилось, как ненормальное, шараша пульсом где-то в горле.

И лишь Марк стоял неподвижной скалой, даже не обернувшись, пока я не выбежала из кабинета. Казалось, что он сейчас бросится в погоню, схватит и начнёт пытать, но нет…

Сталь – он и есть сталь. Стоял величественным изваянием, больно царапая мои ноги своим ледяным взглядом, полным жажды мести…

И что-то мне подсказывало, что за это представление ещё придётся ответить.