Глава 37

— Беспутова, красавица моя, ещё минута, и я подумаю, что ты в ресторан с вибратором пришла, — цыкнул Каратицкий, чуть склоняясь над столиком, чтобы я услышала его сотое по счёту замечание. — Будь дружочком, возьми трубку или выруби, к чертям, свой телефон. Мы ужинаем? Ужинаем… Выполнять!

— Есть, мой фюрер, — не могла признаться, но видеть на экране увеличивающуюся копилку из пропущенных звонков было более чем приятно. Ну что, мой наглый и коварный босс, игра проиграна! Телефон я, конечно, не выключила, но чтобы не нервировать Костю, закинула его в сумку. Пусть там жужжит на здоровье.

Каратик оказался безмерно настойчивым, поэтому, вырвавшись из лап Марка, я прямиком угодила в объятия Кости, дежурившего у дверей офиса. Он даже слушать не хотел ни про мою усталость, ни про работу, взятую на дом, просто усадил в машину и покатил в сторону выезда из города, чтобы поговорить не под микроскопом любопытных взглядов.

— Всё! Всё! Нет телефона. Так лучше?

— Аж дышать легче стало, — друг рассмеялся и подлил в мой бокал ещё вина. — Ну что? Кто такой смелый, наглый и бессмертный, решивший заполучить твоё сердце?

— Кость, ты сильно преувеличиваешь. Практика как раз показала, что моё сердце получают только отъявленные подонки и трусы…

— Таааак… А вот с этого момента поподробнее. Нет, слухи доходили, конечно, но я не думал, что у вас с Гриней правда каюк.

— А как любили, как любили… — протянула я, не решаясь поднять глаза на друга. — Да правда всё это, Каратик. Чистая правда. И про него, и про Зотову.

— Ну, про Зотову я тебе ещё в школе говорил, Беспутова. Она ж пиявка-прилипала. С тобой дружила, потому что ты за неё сочинения писала, с Малютовой – за математику, с Добрыней – за физику. Так чего ты сейчас клюв повесила? — Костя пересел на соседнее кресло и приобнял меня за плечи.

— А при чём здесь Добрыня? — я отвернулась, рассматривая интерьер уютного ресторанчика на старом причале. Посетителей было мало, несмотря на шикарную погоду, поэтому я позволила себе немного расслабиться и забыться.

— А ты не в курсе? — Костя ущипнул меня за бок, прямо как в школе. Сорок лет, а повадки мальчишеские. Вот в этом весь Каратик. — Никита позвал её замуж сразу после школы, а та ему заявила, что выйдет, как только тот в КХЛ пробьётся. Ну, наш Добрыня Никитич принял это как приказ к действию. Бросил физмат, перевелся на физкультурный, чтобы в армейку не загребли, и отправился штурмовать КХЛ. Махал клюшкой сначала в крошечном клубе «Львы», потом его пригласили в молодёжку, затем в вышке неожиданно для всех блеснул, ну а там уже на него все спортивные агенты охоту устроили. Он же был самый забивной нападающий, против него даже матёрые тафгаи боялись один на один выйти…

— И что? — я слушала с открытым ртом…

Признаться, сразу после школы я почти полностью потеряла все связи с одноклассниками. Сначала поступила в универ, а после замужества всё бросила и отправилась в другой город, только бы быть поближе к лучшей подруге, вынужденной скрыться, когда на их семью открыли охоту родители бывшего парня. И так меня это болото затянуло, что всё из головы вылетело…

А теперь, слушая до боли знакомые фамилии, сердце надрывалось от нахлынувших воспоминаний. Я уже пять лет в родном городе, но так и не додумалась встретиться ни с кем из одноклассников, кроме как с той, что предала меня, вонзив в спину нож.

— А то, что Зотова почти семь лет сосала из него деньги и щедро кормила завтраками, пока Добрыня мотался по стране, играя за всех, кто мог предложить гонорар пожирнее, — Костя сморщился, даже не скрывая своего отвращения.

Добрынин Никита… Мой бывший одноклассник, с которым я впервые поцеловалась, играя в бутылочку в детском лагере. Большой добряк, светловолосый красавчик и превосходный друг. Был… Потому что я так зарылась в своих проблемах, что упустила из виду его судьбу.

— А дальше что?

— А дальше каюк полный, — Каратик закурил, отмахнувшись от строгого взгляда официанта, а мне смешно стало… Каратицкому в этом городе можно всё, и даже немного больше, чем он активно и пользовался. — Добрыня стал звездой КХЛ, получил предложение в НХЛ, а за два шага до финала его сломали… Мы всем городом собирали на операцию, свечки в церкви ставили, только бы он ходить смог! А эта стерва… — Каратик залпом осушил бокал коньяка и даже не поморщился, лишь в глазах злой огонёк засверкал. — А эта стерва сняла все его деньги, купила себе квартирку и забыла про любовь.

— Да ладно! — я даже вскочила от неожиданности. Столик покачнулся, Костя в последний момент поймал бокал, летящий прямо на меня. — Ты серьёзно?

— Серьёзно, Тась.

— А что с Никитой? — слёзы сами брызнули из глаз, я поверить не могла в то, что услышала. Мы живём, даже не подозревая, что человек, который недавно был тебе так дорог, прошёл через настоящее горе, а ты был слеп, глух и слишком занят собой.

— Ему помог наш друг Раевский, — загоготал Каратик, подзывая официантку, чтобы прибрала на столе созданный мной хаос. — Молодой адвокат с молоком на губах нагнул клуб КХЛ, вытряс из страховой все положенные Добрыне деньги, а потом Вьюник со своими друзьями отправили его на реабилитацию в Германию. На тот момент у нас в стране и близко не было таких клиник. Мы все вместе несли носилки, слышали проклятья бывшего спортсмена, сломленного не физически, а морально. Чудо сильно заблудилось на пути к бедному хоккеисту, придя к нему только через полтора года — Никита всё же встал на ноги.

— Раевский поэтому взялся за мой развод? — охнула я, стирая льющиеся слёзы. — Чтобы Зотовой отомстить?

— Не говори глупостей, Бесик. Ты ж в доску наша, хоть и пропала с радаров на долгие годы, — Костя поцеловал меня в висок и протянул платок, когда я зашмыгала носом. — И поверь, этот бульдог с интеллигентной мордой непременно выгрызет из твоего мужа душу. Не может он иначе, потому что душами подонков этот чертяка лакомится на ужин.

— Ну, а дальше? Что с Добрыней?

— Не знаю… — Костя снова опустошил бокал и снова не стал закусывать. — Он лет семь назад вернулся в город, но только на сутки. Побывал на могилке бабушки, которая его вырастила, а потом его след простыл.

— Как это простыл? Такого же не бывает!

— Да я и сам вернулся в город пару месяцев назад, как ты правильно заметила, чтобы попробовать принять мэрское кресло по наследству. Никто из наших Никиту больше не видел. Зато про Зотову весь город шептался. Трижды побывала замужем, трижды стала вдовой, потому что извлекла урок первого опыта, поэтому теперь выбирала себе богатых, но сильно дряхлых дядек, чтобы отщипнуть кусок пирога. Любит она лакомиться чужим…

И мне вдруг слова Зотовой вспомнились. Она так страстно говорила про мою квартиру, очевидно, всерьёз положив на неё глаз.

— Тварь… Ну как земля таких носит? Пинок под зад, и в открытый космос! — я просто не могла остановиться, рыдая на плече друга.

— Вот этим ты и займёшься, — Костя отпрянул, чтобы в глаза посмотреть, а потом коварно подмигнул. — Что ты так на меня смотришь? Знаю я план Марка и полностью поддерживаю. В нашем регионе тоже должно быть своё издательство!

— Каратик, а ты меня прям пугаешь… Откуда узнал, что на Сталя работаю?

— Много будешь знать, Таська, плохо будешь спать. Короче, ты просто знай, что я поддержу.

— Что, кейсы для предвыборки готовишь? — я смогла выдохнуть и даже улыбнулась, наслаждаясь живым азартом Каратика. Хороший он мужик… И отец его хороший, поэтому и просидел столько в этом кресле, пока третий инфаркт не получил.

— Готовлю, Тась, ой как готовлю… А ты знаешь, это хорошо, что мы Добрыню вспомнили. Надо найти его, а то получается, мы ничем не лучше Зотовой. Откупились и забыли, — в голосе друга вибрировал стыд. Такой крепкий, неподдельный, что аж желваки ходуном заходили. Вот за это я и любила этого «золотого» мальчика, за простоту и прозрачность. Правда, не знаю, насколько эти качества совместимы с политикой.

— А давай вместе искать? — я обняла друга, прижалась и даже глаза закрыла, потому что на душе так хорошо стало.

Пять лет в городе, а только сейчас почувствовала себя как дома. Сейчас бы удрать в горы или на старый волнорез, чтобы до ночи нырять в море, есть мороженое и плавиться под южным солнцем. И чтобы вокруг смех, радость, костры до неба и друзья…

— Я, знаешь ли, в силу репутационных рисков, никак не имею права контактировать с замужними дамами. Ты же не хочешь, чтобы я проиграл из-за тебя выборы? Вот разведёшься, тогда и поищем. Ты мне лучше скажи, как тебе Марк Андреевич? — Каратик тщательно сдерживал смех, вот только я чувствовала, как он потрясывается.

— Что ты несешь, Каратицкий! Тебе что, конституцией мозг отбили в приёмной мэра? — внутри все сжалось, вдруг так сильно захотелось оттолкнуть этого самонадеянного придурка, и я даже ткнула его локтем и попыталась отодвинуться, но Каратик снова прижал к себе, а потом и вовсе склонился к уху.

— Тогда какого чёрта Сталь уже полчаса прожигает мне затылок своим взглядом? Обернись…