Глава 11

Испуг только успевает зародиться, как Макса отшвыривает от меня в стену. Он грубо ругается, пытается ударить брата, но Адам оказывается быстрее. Ещё один удар, и я вижу, как из носа мужа начинает идти кровь. Макс не успевает прийти в себя ― Адам хватает его за горло и утаскивает из кабинета. До меня доносится щелчок входной двери, а уже через минуту я прижата к крепкой мужской груди. – Прости, девочка, ― сильные руки Адама ласково проводят по моей спине, ― не вовремя отвлекли звонком с работы. Прости, Ева. Лишь сейчас, с опозданием, до меня доходит всё произошедшее и я сильнее прижимаюсь к Адаму, подсознательно чувствуя в нём защиту и уверенность. – Испугалась? Его дыхание раздувает мои волосы на макушке и это тоже действует на меня умиротворяюще . Как и спокойный шипровый аромат его тела или парфюма, что проник ко мне в лёгкие. Вдыхаю глубже, прикрыв глаза, на мгновение мне чудится, что я оказалась в лесу среди вековых дубов. – Не знаю. Поднимаю лицо и заглядываю мужчине в глаза. В них, как всегда, серая сталь ― холодная и опасная, но сейчас она не пугает. Наоборот. Дарит чувство защищённости. – Не успела. Ты знал, да? Поэтому не разрешил ехать одной. – Предполагал, но до последнего надеялся, что ошибаюсь. Адам первым отстраняется от меня, смотрит на разбросанные бумаги. – Моего паспорта и свидетельства о рождении Пуговки нет. – Хм, предсказуемо. Мужчина опускается на корточки, начинает смотреть бумаги. Я тоже присаживаюсь, всё ещё надеясь, что просто не заметила среди других документов. – А Макс? Где он? – Со своей любовницей в подъезде остывает. Закусываю губу, не то, чтобы мне было жалко мужа, но не хочу, чтобы у Адама возникли дополнительные проблемы. – Он может полицию вызвать. – Не станет. Квартира тоже оформлена на тебя, а он подписал отказную. Впервые на губах мужчины вижу улыбку, но ещё больше меня удивляет, когда он с задором подмигивает. – Так что ты богатая невеста с приданным. И мне стоит остерегаться, чтобы никто не увёл из-под носа. Теряюсь от его слов, вроде сказанных и в шутку, но почему-то складывается ощущение, что доля правды в них есть. – Я же обещала, что выйду за тебя. Звучит как оправдание ― окончательно смущаюсь и, чтобы не смотреть Адаму в лицо, беру первый попавшийся документ: подтверждение отцовства. Горькая усмешка срывается с губ. – Интересно, сколько ещё у него детей. – Насколько мне известно, двое: Пелагея и сын от Сандры. – Все те статьи, это были не слухи, да? А я читала и не верила, ― прячу лицо в ладонях. ― Боже, какой же я дурой была. И страшно представить, сколько ещё это могло бы длиться. Мужские ладони мягко ложатся поверх моих рук, большой палец едва ощутимо проводит по кисти, пуская по коже электрические заряды. Не сопротивляюсь, когда Адам убирает мои руки от лица. – Ев, перестань себя казнить. Максу многие доверяли, а он предал каждого. Я не знаю, когда брат так изменился, но тебе точно не стоит себя накручивать. Ладно, поехали домой к Пелагее. Документы не проблема, сделаем новые. Остальное всё нашла? – Телефона моего нет. – Нужен? Киваю, там все фото Пуговки с самого её рождения. Не ценность, конечно, но… Развожу руками, глупо в моей ситуации вот так привязываться к вещам. – Понял. Пошли. Всё это время стук во входную дверь не прекращается, слышится и брань мужа. Морщусь от отвращения, раньше Макс никогда не позволял себе таких слов, а тут словно с него сорвали маску, и он больше не сдерживает себя. Адам первый выходит из квартиры, сразу отгораживает мужа от меня, протягивает ключ от машины. – Ев, подожди в машине, я сейчас приду. Слушаюсь. Молча ухожу, больше ни разу не взглянув на Макса. Сегодня он окончательно перестал для меня существовать. Лучше быть одной, чем с таким мужчиной. Хотя, после всего случившегося, сложно его так называть. Долго ждать Адама не приходится, но всё равно с его возвращением испытываю облегчение. И радость, когда он протягивает мой телефон. – Спасибо! – У тебя красивая улыбка, ― говорит спокойно, как бы между прочим. Не ждёт ответа на свои слова: просто констатировал факт. Я раньше никогда не общалась с такими мужчинами: решительными , но без лишней самоуверенности. Спокойными. И снова почему-то вспоминается многовековой дуб: надёжный, непоколебимый, одного взгляда хватит, чтобы почувствовать какое-то величие. Усмехаюсь своему дурацкому сравнению, ну кто сравнивает мужчину с деревом?! Глупая. Как есть глупая. – Расскажешь, что тебя развеселило? Краснея, мотаю головой, не хватало только озвучить свои мысли. – Жа-а-аль, ― с ленцой тянет мужчина, замечаю на его губах полуулыбку. Она ему ужасно идёт, делает притягательным, но при этом сохраняет суровость, ― почему-то мне кажется, было бы интересно узнать. Взгляд серых глаз впивается в меня, и я поспешно отвожу свой. Цепляюсь за руки, сжимающие руль, а точнее, моё внимание привлекают сбитые костяшки. – Адам! Вы с ним подрались?! Но зачем? – Переживаешь за него, ― и снова ― на первом же перекрёстке ― проникающий в душу взгляд. – Нет! Просто не хочу, чтобы у тебя были последствия, а если он заявление напишет? – Так значит ты переживаешь за меня? ― веселится и даже не пытается скрыть этого. – У вас сегодня подозрительно хорошее настроение, Адам. Отворачиваюсь в сторону окна ― глупо прятаться, знаю. И ужасного ничего нет в том, что я переживаю за него! Всё-таки он мне помог. Спас. Вот только я всё равно смущаюсь своей реакции. И ещё больше, когда тыльная сторона ладони скользит по моей руке от плеча к локтю. – Ев, мне казалось, ты наконец перешла на ты, откуда снова взялось «вы»?