Глава 23

Резко оборачиваюсь, чтобы убедиться – мне не показалось! К нам спешит Адам. Кожаная куртка нараспашку, под ней простая чёрная футболка, подчёркивающая силу его тела, в простых потёртых джинсах и кроссовках. Ужасно непривычно видеть его таким. Простым. Человечным. Особенно с этой заросшей щетиной на лице и следами усталости под глазами. Пока я рассматриваю его, такого родного и в то же время совершенно незнакомого, он оказывается рядом. Пуговка тут же счастливо улыбается, пытается выбраться из коляски, тянет руки к Адаму. – Папа! Адам застывает. Впервые на его лице я вижу растерянность, а потом оттаивает, освобождает дочку от ремней и прижимает к себе. Крепко-крепко. Как самое ценное. Целует в розовые щёчки. Наверное, это самое волшебное, что доводилось мне видеть в этой жизни. Слёзы умиления и облегчения тут же появляются в глазах, а когда Адам взглядом ловит мой, меня окончательно прорывает. – Я соскучилась, – тихо признаюсь мужчине, прижимаясь к нему. Вдыхаю полной грудью его аромат, который слаще свежего воздуха высоко в горах. Как же я в нём нуждалась! – Я тоже, моя девочка, – тёплое дыхание щекочет волосы, а потом чувствую лёгкий поцелуй в макушку и прижимаюсь ещё сильнее. Пытаюсь раствориться в нём. Разве можно вот так за короткое время потеряться в мужчине? Полюбить в одно мгновение. Сейчас я отчётливо понимаю, что к Максу не чувствовала и сотой доли того, что испытываю к Адаму. Симпатия, увлечение, что угодно, но не любовь. И судя по счастливому лепету дочери, не я одна отдала частичку своего сердца этому суровому мужчине. – Вы куда сейчас? – Хотели зайти пообедать, но можем и дома поесть. Провожу ладонью по его щеке, словно пытаюсь что-то стереть. – Да, я бы пошёл домой. Устал как собака. Всю ночь за рулём. В подтверждение собственных слов зевает, тут же резко мотает головой, сбрасывая сонливость. – Тогда пойдём. Хочу забрать Пуговку, чтобы посадить её обратно в коляску, но по строгому взгляду мужчины понимаю: никто не собирается мне её отдавать. Так и идём. Я с пустой коляской, а Пелагея, вцепившись в шею Адама, сидит довольная на его руках. Со стороны, наверняка, идеальная картинка счастливой семьи. То, о чём я так долго фантазировала, будучи замужем, но получила это от постороннего мужчины. – В магазин нужно? – интересуется, когда проходим мимо супермаркета. Мотаю головой. – Дома всё есть. Твой друг о нас позаботился. Мы притормаживаем на светофоре. Адам серьёзным взглядом вглядывается в меня. – Прости, девочка, я должен был предугадать. – Не надо. Не извиняйся, пожалуйста. Твоей вины тут точно нет, но ты пообещай, что дома ты всё расскажешь. Адам не обещает, но слегка кивает, соглашаясь со мной. Дальше мы в молчании доходим до нашего временного жилья. Мне о многом хочется рассказать Адаму. Как я испугалась тогда дома, как переживала за него и боялась сойти с ума здесь, в новом городе, в одиночестве. Опять же вдалеке от него. Но ещё больше мне хочется расспросить Адама обо всём. И я обязательно задам все вопросы, когда мы окажемся в квартире. Радуюсь, что вчера нашла в себе силы и приготовила еды с запасом. Куриный суп и котлеты из индейки. Всё грею, а потом кормлю своего мужчину. Впервые. Эта мысль так неожиданно приходит мне в голову, что я даже пугаюсь. А что, если ему не понравится? У Адама дома великолепный повар, а тут я со своими котлетами. – Безумно вкусно, девочка, – говорит он, когда доедает суп. И я верю. Не потому, что мне хочется обмануться. Просто я знаю, Адам не станет мне врать даже в таких мелочах. После обеда мужчина немного играет с дочерью, пока та не начинает от усталости вредничать. Он сам берётся укладывать её. И делает это уверенно, как настоящий отец, знающий привычки своего ребёнка. Когда Пелагея засыпает, Адам утаскивает меня из комнаты, прикрыв дверь. И не отходя далеко, прямо там, в коридоре, прижимает к стене, впиваясь в мои губы голодным поцелуем. – Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом, – рвано выдыхает, пуская ток по моему телу. – Столько лет смотрел на тебя и сходил с ума, что ты не со мной. Снова целует. Голова идёт кругом. Не то от поцелуя, не то от признания, которое кажется чем-то нереальным. Цепляюсь за сильные плечи, прижимаюсь сильнее и лечу навстречу нереальным ощущениям. Это не просто поцелуй – это переплетение наших душ. Так и стоим в коридоре, как два обезумевших подростка, не можем оторваться друг от друга. Губы начинают гореть от поцелуев, но прекратить – выше наших сил. Проходит ещё какое-то время, прежде чем Адам всё же отрывается от моих губ. Прислоняется своим лбом к моему и пытается отдышаться. – Вы мои, Ев, и никому я вас не отдам. Это не признание в любви. Это гораздо больше. Гораздо ценнее, то, что намертво отпечатывается в сердце. Снова провожу по щеке своего мужчины. Его усталость я буквально физически ощущаю. И мне так хочется её стереть. – Расскажешь, что случилось или сначала отдохнёшь? Адам ловит мою руку, подносит к губам, оставляя на подушечках пальцев поцелуй. – Расскажу. Пойдём. Тянет меня в соседнюю комнату. Устраивается на диван, а меня притягивает к себе на колени. Целует в шею, шумно вбирая мой аромат в себя. – Макс по-крупному подставил меня. Теперь я нескоро отмоюсь от этого дерьма.