Глава 24

Адам Мой младший братец дебил, раз променял такую женщину на непонятных левых девок. Ева как редкий, необыкновенной красоты, цветок. Хрупкая, нежная, с головокружительным ароматом, от которого так легко потерять голову. Я и потерял. Сразу. При первой встрече. Пытался радоваться за брата, но выходило более чем хреново. Поэтому углубился в свой второй проект и в России старался не появляться, а если и прилетал, то отказывался от семейных ужинов. Зря. Возможно, иначе я бы сразу заметил гниль, которая появилась в Максе. Забрал бы Еву себе до того, как он втянул её в грязные дела. Сохранил бы фирму, хотя на неё сейчас мне пофиг. Всегда можно начать с нуля. Будет сложно, только когда меня останавливали такие мелочи? А вот что этот придурок помогает отмывать грязные деньги через фирму, когда та числится на Еве – хреново. Когда узнал, думал, убью Макса. Подставить жену – мать своего ребёнка! – слишком низко. Где-то мы с бабкой недоглядели в его воспитании. Наведаться к брату не успеваю: за мной приезжают. Звучит обвинение в разглашении гостайны, предъявляют доказательства и под руки уводят на глазах подчинённых и клиентов. Мне повезло, в этот момент ко мне наведывается друг – Руслан. Я обещал ему помочь с личным делом, вместо этого ему приходится помогать мне. Потому что мне отказывают даже в звонке адвокату. Руслана и адвоката ко мне тоже не сразу пускают, но когда это происходит, я в первую очередь прошу друга позаботиться о моих девочках. – Ещё недавно я бы тебя назвал идиотом: нужно думать, как выбраться отсюда, а ты о девочках, но сейчас я тебя понимаю, сам поступил бы так же. Знаю, что друг не подведёт, но всё равно переживаю. Оказывается, не зря. Маски-шоу в моём доме – доказательство тому. – Выберусь – первым делом сверну шею Максу. – Тогда девочки тебя точно не дождутся. Я их увёз из Москвы. – За ними присматривают? – Конечно. Киваю в благодарность и только после этого получается сосредоточиться на делах. Пока Рус и адвокат занимаются моим освобождением, мне остаётся только прохлаждаться. Появляется много времени для размышлений. И конечно же, все мысли ускакивают к моим девочкам. Одно хорошо в моём задержании: я не рванул сразу в ЗАГС с Евой, когда она получила развод. У нас будет свадьба, такая, какую пожелает моя девочка, но потом. Сначала нужно разобраться со всем дерьмом, который устроил Макс. – Утром выпустят, сможешь позвонить своим девочкам, – радует друг. – Нет, Рус. Нужно сегодня. И адрес, где они. – Адам, тебе лучше пока не соваться к ним. Долго играем с другом в гляделки, в итоге он грубо ругается в мою сторону. – Попробуем что-нибудь сделать. Руслану удаётся меня вытащить поздно вечером, подбрасывает до дома и на прощание называет адрес, где сейчас мои девочки. Быстро принимаю душ, от вкусного ужина отказываюсь. – В дороге перекушу, Кать. Та осуждающе качает головой. – Ева будет недовольна, – замечает помощница по хозяйству и передаёт мне кофе в термокружке и несколько тёплых сэндвичей. – Спасибо, Кать. – Передавайте Еве и Пелагее привет, – улыбается девушка. Дорога до нужного города кажется слишком долгой. С одной стороны, злюсь, что Рус спрятал их так далеко от меня, с другой – радуюсь. Здесь вряд ли кто-то станет их искать. Предвкушаю сладость встречи, но реальность оказывается выше всяких ожиданий. Нескончаемая радость и облегчение в глазах Евы. И короткое «папа» из уст Пелагеи. Кажется, в тот момент сердце пропускает удар, а из лёгких испаряется весь воздух. Папа. Для этой малышки я – папа. Блаженство растекается по всему телу. Крепче прижимаю своих девочек, вдыхаю их сладкий аромат. Вот он – запах счастья. Простая квартира благодаря Еве преображается, становится уютной. Сюда хочется возвращаться, в отличие от моего дома, большого и комфортабельного. Оказывается, дело вовсе не в месте, а в человеке рядом. Ева кормит меня самым вкусным обедом в моей жизни. Потом я немного играю с дочкой и укладываю её спать. Снова и снова возвращаюсь к мысли, что Макс – идиот, потому что упустил такое сокровище: улыбка Пелагеи, светящийся счастьем взгляд Евы. Чёрт, да ради этого я готов отдать абсолютно всё! Поправляю тонкое одеяльце, целую Пелагею в лоб. Всё это время Ева наблюдает за нами. И смотрит с такой нежностью, что я теряю остатки выдержки. Хватаю свою девочку за руку, вывожу из комнаты, но далеко мы не уходим. Сразу в коридоре набрасываюсь на манящие губы. Пью сладкие стоны. Остановиться получается с трудом. Ева снова просит всё ей рассказать, и я выполняю просьбу. – Пару лет назад Макс увлёкся азартными играми. Не знаю, сам он проигрался или ему помогли, но в итоге Макс остался в должниках у серьёзных людей. Я думал, он переписал всё на тебя, потому что хотел отжать бизнес, – ошибся. Ему нужно было отмывать деньги через нашу фирму. Так как фирма принадлежит тебе, в случае чего, села бы ты. Краска сходит с лица Евы. Она с силой вцепляется в мои плечи. Целую светлую макушку и крепче прижимаю к себе, давая понять, что я рядом и не дам её в обиду. – Он поэтому тебя легко выгнал. Есть твоя электронная подпись. Есть доверенность от тебя на подставное лицо. Он мог бы и дальше спокойно проворачивать чёрные схемы. Но тут не вовремя вмешался я. Макс, а точнее, люди, на которых он вынужден работать, решили меня убрать. Братец сфальсифицировал против меня документы. Если бы не Рус, им удалось бы надолго меня устранить. Со временем вину с себя я бы снял, но они успели бы подчистить за собой следы. – А что сейчас? Фирма ведь числится на мне. Меня могут в любой момент арестовать. – Они не успели вывести крупную сумму, Ев. Поэтому, пока она находится на счету компании, никто не заинтересован в твоём аресте. Электронная подпись и доверенность недействительны. Хмурюсь, потому что самое ужасное признание предстоит только сказать. – Это же хорошо? – взгляд, полный надежды, не упрощает мне задачу. – Не совсем, девочка, теперь ты мишень. Не замечаю, как сильнее сжимаю её тонкую талию, оставляю следы. Злость клокочет во мне, потому что девочек нельзя обижать. Особенно таких, как Ева – маленьких и беззащитных. Таких надо оберегать. Но мой братец поступил как последний урод, трусливо спрятался за женой. Подставил её под удар. – Ев, я сделаю всё возможное, чтобы тебе ничего не угрожало. Но вам с дочкой придётся задержаться здесь на какое-то время. Оставляю ласковый поцелуй на её хрупком плече. Если бы только она знала, как раздирается моя душа от безысходности и сожаления. Как мне хочется забрать девочек домой. – Ты уедешь, да? – и столько сожаления в её голосе и глазах, что желание быть благородным и никуда не спешить с ней, бесследно пропадает.