Глава 11

Не помню, как завела машину. Не помню, куда ехала. Перед глазами мелькают огни ночного города, сливаясь в одну размытую полосу. В голове одна и та же картинка: они. В постели моего сына. Нашего сына! Который сейчас борется со смертью! Смеющиеся, счастливые… Это чудовищно. Это невозможно! Он же его сын! Сын!

Слезы застилают глаза, я ничего не вижу. Резкий визг тормозов. Удар.

Мою голову с силой бросает вперед, на руль. Вспышка боли и темнота.

… Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Надо мной склоняется чье-то лицо.

— Женщина, вы в порядке?

Открываю глаза. Я сижу в своей машине, передний бампер которой превратился в гармошку, уткнувшись в столб. Вокруг люди, мигалки скорой помощи.

— Голова… — шепчу я и дотрагиваюсь до лба. Пальцы становятся липкими и темными от крови.

…И вот я опять здесь. В приемном покое больницы. В этом чистилище, пахнущем хлоркой и болью. Все повторяется, как в дурном сне.

— Ну, снова здравствуй, Екатерина Тропинина! — раздается над ухом знакомый голос с ироничными нотками — Ты скоро станешь мой постоянной клиенткой!

Поднимаю голову. Передо мной стоит Мишка Киселев. Он выглядит еще более уставшим, чем в прошлый раз.

— Продавай машину! Она несчастливая! Второй раз за месяц! Что на этот раз? Свекровь за руль опять пустила?

— Я сама! — отвечаю сиплым голосом — В столб…

Он осматривает рану у меня на лбу. Его пальцы на удивление деликатные и нежные.

— Ничего страшного! Рассечение. Надо зашить. Сотрясения, вроде, нет. Но, пару дней придется понаблюдать.

Меня отводят в смотровую, обрабатывают рану, накладывают несколько швов. Боль физическая немного отвлекает от боли душевной. Когда все заканчивается, Мишка провожает меня в коридор.

— Ну что, Тропинина, звони мужу, пусть забирает.

И тут меня прорывает. Я начинаю рыдать. Беззвучно, судорожно, сотрясаясь всем телом. Слезы, которые я сдерживала, хлынули наружу. Ноги не держат, плюхаюсь на кушетку.

Мишка садится рядом, кладет свою тяжелую руку мне на плечо.

— Эй, ты чего? — растерянно спрашивает он.

— У меня нет мужа! — всхлипываю я — И дома больше нет!

Он долго смотрит на меня, потом решительно встает.

— Понятно! Поехали

— Куда?

— Ко мне! — просто говорит он — Переночуешь. А завтра будешь решать, что делать. В таком состоянии я тебя одну не отпущу! У меня как раз смена кончилась, могу уйти.

Миша помогает мне подняться, берет под руку и ведет к выходу. Я тащусь за ним, как на веревке, потому что, у меня действительно больше нет дома. И нет сил, чтобы что-то решать.