Глава 8

Игорь ухаживал красиво. Цветы, походы в кафе-мороженое, прогулки по набережной до рассвета. Он говорил мне такие слова, от которых кружилась голова и подгибались коленки. Я влюбилась без памяти, до одури, до дрожи. Мне казалось, что вот оно — счастье. Настоящее, на всю жизнь.

А потом, к весне, были две полоски на тесте. Испуг. Стыд. Я рыдала у него на плече, уверенная, что теперь все кончено, что он меня бросит. А он обнял меня и сказал: «Что ревешь? Мы поженимся!»

Еще он признался, что я нравилась ему всегда, даже когда мыла подъезд. Напрасно я тогда отворачивалась — он меня разглядел. «Такая тоненькая, хрупкая, большеглазая…» Но, по его словам, окончательно влюбился тогда, после скандала на выпускном. Тогда он понял, что не хочет меня потерять.

Знакомство с Анной Аристарховной помню в мельчайших деталях. Павел Петрович к тому времени уже умер.

Мы с Игорем пришли к ним домой. Она смерила меня ледяным взглядом с головы до ног, задержавшись на моем еще плоском, но уже таком виноватом животе. «Из какой вы семьи, деточка?» — спросила она тоном прокурора. Я что-то лепетала про маму-учительницу, про отца, которого никогда не видела. Она поджала губы. «Понятно!»

Весь вечер она демонстративно игнорировала меня, разговаривая только с Игорем. А когда мы уходили, бросила мне в спину: «Смотри, Игорь! С кем поведешься, от того и наберешься. Грязь к грязи липнет».

Я выскочила из подъезда, давясь слезами. Игорь догнал меня, обнял. "Не обращай внимания! — шептал он — У нее сложный характер. Она тебя полюбит, вот увидишь'.

Я не увидела. За двадцать пять лет я так и не дождалась от нее ни одного доброго слова. Она всегда давала мне понять, что я — чужая. Нищая приживалка, которая хитростью затащила ее драгоценного сына в ЗАГС.

Мы с Игорем через многое прошли. Безденежье, когда уже было двое детей, и они были маленькими. Игорь тогда потерял работу, и мы жили на мою мизерную зарплату библиотекаря. Потом он открыл свой первый бизнес — какой-то ларек с сигаретами и пивом, который тут же прогорел. Потом еще один. Были взлеты, когда мы на год смогли снять отдельную квартиру и я впервые почувствовала себя хозяйкой. Были падения, когда приходилось возвращаться под крыло Анны Аристарховны, выслушивая ее бесконечные попреки. И она никогда не помогала нам — ни деньгами, тратя немаленькую пенсию на себя, ни в воспитании детей. Она никогда с ними не сидела, не нянчилась… Анна Аристарховна, не смотря на любовь к сыну, жила только для себя.

Бизнес Игоря только недавно стал успешным, когда он занялся строительством. Мы теперь ни в чем бы не нуждались, если бы не беда с Ромой. Не успели накопить достаточно, не было у нас «денежной подушки безопасности.»

Игорь всегда говорил: «Мы — семья. Мы прорвемся». И я верила ему. Я любила его. Или мне казалось, что любила. Сейчас, глядя на спящего рядом мужчину, я уже ни в чем не уверена.