30 глава

Я выхожу из такси и чувствую, как дрожат пальцы на холодных ключах. Уже вечер, и город кажется мне пустым, пока за спиной не хлопает глухо дверца — это Матео тоже выбирается наружу, чтобы помочь мне с пакетом из ближайшего винного бутика. Я веду его к двери дома через небольшой дворик, стараясь не смотреть в его глаза слишком часто.

Боюсь, что он прочтет во мне всю мою тревогу.

Мне неловко, будто я сама зову его в ловушку, но в то же время меня тянет к нему непонятной силой. В душе все переплетено: страх, желание, смущение, усталость. Я пропускаю Матео вперед, поворачиваю ключ в замке, и мы заходим в мой темный дом.

— Тебе не холодно? — уточняет он негромко, когда я включаю дежурную лампу в коридоре.

— Немного, — признаюсь я, снимая пальто, — но тут теплее, чем на улице, и… держи, — передаю ему бутылку вина. Сама прохожу на кухню, почти не зажигая света, лишь приоткрываю дверь так, чтобы слабый луч из коридора падал на стол. Мне хочется этого полумрака, чтобы не видеть лишнего, чтобы спрятать собственные переживания.

Мы ставим бокалы прямо на кухонную столешницу, садимся на высокие табуреты. Матео откупоривает вино: резкий хлопок пробки кажется слишком громким в кухни-студии. Я делаю глоток, в груди разливается чуть обжигающее тепло. Он скользит по мне темными глазами — с участием и тихой, ненавязчивой нежностью. Я чувствую, что меня словно распирает внутри. Сейчас понимаю, что вино ослабляет мои возведенные стены.

— Лера… что происходит? — тихо спрашивает он. — Я ощущаю, что ты напряжена, будто не находишь себе места. Это что-то с тобой… или..?

Я хмуро опускаю взгляд на бокал, провожу пальцем по тонкому стеклу и не сразу отвечаю. Внутри меня вспыхивает сложная смесь вранья и полуправды: я не готова вывалить на него все. Страшусь, что потеряю его доверие, что он узнает, какую гадость я скрываю. Наконец, сглатывая ком в горле, выдавливаю:

— Мой бывший муж… он не дает мне покоя в голове. Мы расстались давно, но… — я осекаюсь, замечая, как Матео внимательно слушает каждое мое слово. — Я не хочу вдаваться в подробности. Просто… наш развод прошел тяжело, и он до сих пор не отпускает меня. Именно в голове. Так… Так он меня отпустил.

Сердце колотится, и я глотаю еще вина, стараясь не разрыдаться. Но вместо слез мне вдруг хочется говорить больше, захлебываясь собственной ложью: я не могу признаться Матео, насколько кошмарной была моя прежняя жизнь.

— Я… сама во всем виновата, — добавляю, чувствуя, как с каждым словом внутри скручивается горькая спираль. — Отчасти. Он тоже виноват… Виноваты оба и это не исправить. Прошлого не исправить.

У Матео сжимается челюсть, и тень боли проскальзывает в его взгляде. Он внимательно смотрит мне в лицо, потом осторожно касается моей ладони. От этого жеста у меня по спине проходит легкая дрожь.

— Понимаю, каково это, — негромко говорит он. — Мой развод был тоже отвратительным. Мы разъехались по разным континентах, и теперь видимся только ради юридических вопросов.

Он убирает прядь волос с моего лба, гладит большим пальцем мою щеку. Я чувствую, что могу расслабиться рядом с ним — его мягкая нежность успокаивает, но с другой стороны… Это опасная ловушка. Я, с одной стороны, боюсь снова довериться мужчине, а с другой — жажду прикосновений, которые не будут вызывать боль или страх. Так хочется тепла…

Я делаю еще пару глотков, и мы оба молчим, наслаждаясь хмельным состоянием и близостью, которая сквозит между нами. Простая кухонная обстановка, мерцающий уличный фонарь за окном, полумрак — все складывается в атмосферу тихой, но глубокой интимности. Матео успокаивающе поглаживает мою руку, и во мне зарождается ответная тяга: словно все тревожное постепенно отступает.

— Я здесь, — шепчет он, наклоняясь ближе. Я вижу его теплые губы, глаза, в которых отражается все, что он сейчас чувствует. — Просто здесь.

Сердце сжимается от этой простой фразы. И вдруг я сама тянусь к нему, отдаваясь порыву. Наши губы соприкасаются мягко и неуверенно, будто мы оба боимся ранить друг друга. Но секунду спустя ощущения становятся ярче: я приникаю к нему ближе, отвечая на каждое движение его губ, жадно впитывая этот миг. Его рука ложится мне на затылок, запутывается в волосах. Я издаю тихий стон, когда он чуть сильнее прижимает меня к себе.

— Лер… — шепчет он, целуя мой висок, переходя поцелуями к шее. Под его нежными прикосновениями я замираю, прикрываю глаза. Тревога отступает, уступая место тихому, обволакивающему счастью.

Матео осторожно ведет меня за собой, переставляя бокалы с края стола подальше, чтобы не уронить. Я ставлю вино на безопасную поверхность, почти не отрываясь от его поцелуев. Мне хорошо. Правда хорошо, без тяжести в груди. Он опускается на край кухонного стула и усаживает меня рядом, обняв за талию. Голова идет кругом от вина и переполняющего чувства доверия, которого я давно не испытывала.

Я чувствую, как его ладонь скользит по моей руке, сжимает пальцы, прогоняя остатки страха. Я приоткрываю губы, отвечая на поцелуй глубже, давая ему понять, что я не прочь зайти дальше. Внутри все трепещет: странное, но такое прекрасное ощущение, словно попала под мягкие волны, которые нежно, но неуклонно тянут меня к берегу, где нет боли и прошлого кошмара.

Матео отзывается на мой порыв, целует меня так бережно, что я впервые за долгое время не сжимаюсь от страха, а буквально таю от каждой ласки. Его губы, язык, вкус вина — я отвечаю, забывая о тяжести в душе. Он притягивает меня ближе, погружая в мир, где нет места моему бывшему, моим неудачам и сомнениям.

Мы перемещаемся к моему дивану, почти на ощупь, не включая яркий свет. Полумрак превращает мой знакомый интерьер в таинственное пространство. Я повисаю на его плечах, ощущая, как по телу бегут мурашки от каждого прикосновения: его ладонь тепло лежит на моей талии, скользит по спине, дразнит под тонкой тканью блузки. Сердце выстукивает бешеный ритм — уже не от страха, а от предвкушения.

— Ты такая красивая… — выдыхает он, срываясь на чуть охрипший шепот. Я улыбаюсь ему в ответ, и в моей груди загорается огонек уверенности, что сейчас на самом деле — все правильно.

Матео целует мои губы снова и снова, его пальцы пробираются в мою распущенную прическу, мягко массируют затылок. Я мелко вздрагиваю при каждом новом поцелуе — но это дрожь не от паники, а от приятного томления. Закрываю глаза, отдаваясь моменту, наслаждаясь тем, что рядом со мной — добрый, деликатный мужчина, который не рвет мою жизнь на части.

Поцелуи становятся глубже, движутся к ключицам и ниже. Моя блузка приоткрывается, и я ощущаю его ласки дальше, чувствуя жар от каждого его прикосновения на коже. Его дыхание сбивается, я слышу, как он шепчет мое имя, и во мне копится волна желания, переливаясь от сердца к каждому нервному окончанию.

— Все хорошо, — повторяет он, как заклинание. — Все хорошо…

— Да… — выдыхаю я, встречаясь с ним взглядом и в ответ чуть прикусывая нижнюю губу.

Он так осторожен, словно боится меня ранить. Каждое его движение преисполнено заботы: он скользит губами по моей шее, расстегивает еще пару пуговиц, смотрит, не отталкиваю ли я его. Но я лишь жмусь ближе, и в душе распускается томительное удовольствие. Прикосновение его ладони к обнаженной коже — нежный, горячий контакт, от которого я невольно выгибаюсь, желая почувствовать еще больше близости.

Пальцы Матео легко блуждают по моим ребрам, скользят по бокам, а его губы не прерывают поцелуев: у губ, у уголка челюсти, вдоль линии шеи. Я тихо стону, вцепляясь в его футболку, скользя ладонью по мускулистой спине. И вдруг понимаю: впервые за долгое время мне не нужно притворяться. Мне действительно хорошо — настолько, что я не хочу об этом кричать, не хочу разрушить волшебство словом. Просто растворяюсь в его тепле, позволяя ему прикасаться и самому наслаждаться моими прикосновениями.

Наши дыхания смешиваются, сливаясь в общий ритм. Я приподнимаюсь, уступая место его рукам, которые бережно обходят самые уязвимые участки моего тела. Мы оба чуть вздрагиваем, чувствуя, как электричество пробегает между нами. Вино и полумрак делают свое дело: у нас нет спешки, нет грубых рывков. Лишь нежность, почти невесомая, переходящая во все более чувственное, интимное взаимодействие.

— Лера, — шепчет он, вглядываясь в мои глаза. — Мне можно?..

— Да, — отвечаю я, отвечаю решительно, приникая к нему новым поцелуем.

Мое сердце колотится, и внутри уже нет места тревоге. Все, что было до этого, выцветает в фон, пока Матео целует меня так мягко, так бережно, будто я — самый хрупкий сосуд в этом мире. А я все больше раскрываюсь ему навстречу, даю понять. Мне не больно, а бесконечно хорошо.

Мы тонем в этой прелюдии, в сплетении рук, губ, тихих шорохов одежды. В непроглядном полумраке его фигура кажется почти таинственной, я различаю лишь очертания сильных плеч, теплое сияние глаз. И это странное переплетение влечения и доверия манит меня: я тянусь к нему, и он отвечает так, что у меня рвется сердце от переизбытка чувств.

Впервые за столь долгий период я чувствую, что снова жива. Жива и нужна. И пусть впереди еще миллионы вопросов, сейчас я не хочу думать ни о чем, кроме нежных рук Матео, осторожно обнимающих меня. Я позволяю себе хоть ненадолго забыть о прошлом, растворяюсь в мужчине, который не требует от меня ничего, кроме права подарить мне тепло.

Я зажмуриваюсь под его ласковыми, немного неторопливыми движениями, и тихая улыбка расцветает на моих губах. Ведь наконец меня не разрывает на части боль — есть лишь хрупкое, теплое «сейчас», где я могу впитывать в себя новую, долгожданную радость.