32 глава
Телефон надрывно вибрирует на краю кухонного стола, и я вздрагиваю от неожиданности. Дима еще дремает у себя в комнате, и потому я стараюсь не шуметь, хотя сердце почему-то уже колотится оглушительно. Сегодня…
Уже сегодня…
Подхватываю трубку, не глядя на экран — и тут же, услышав глуховатый голос Матео, запинаюсь на вдохе.
— Привет, Лера… Я… я хотел попросить прощения. Встретиться. Поговорить.
Непрошеная дрожь растекается по кончикам пальцев, и я всерьез боюсь, что уроню телефон на пол. Слишком многое всколыхнулось внутри от его слов. Ведь я рассчитывала на то, что он может… Залечить мои раны. В груди снова нарастает волна давно знакомого тревожного тремора, когда дыхание сбивается и холодок стягивает легкие. Я машинально стискиваю в правой руке край кухонного полотенца, чтобы унять дрожь.
— Матео, — выдыхаю я, осторожно оглядываясь, нет ли сына в дверях. Словно боюсь, что вся эта боль станет достоянием малыша. — Я не хочу говорить ни сегодня, ни вообще… Мне не нужно твое раскаяние. Оставь меня в покое.
Голос звучит тверже, чем я ожидаю от себя самой, но внутри все еще трясет. Он бормочет в трубку, что готов на все, лишь бы вернуть мое доверие, уверяет, что больше не обманет. Но эти слова кажутся глухими стуками о закрытую дверь. Я закрываю глаза и чувствую, как страх смешивается с вспышкой ярости: отчего люди думают, что одних лишь извинений достаточно, чтобы стереть мои шрамы?
— Нет, я не верю тебе, — словно ставлю точку в наших отношениях. Я больше не могу слепо доверять. — Мне и без тебя непросто… Хватит.
Тишина на другом конце весит несколько секунд, а потом раздается короткий сигнал отбоя. Я откидываю телефон на стол и зажмуриваюсь, стараясь поймать хоть немного воздуха. Внутри откликается знакомое ощущение, напоминающее мне то, что я испытывала, общаясь с Шаховым: тот же холод, та же игра, те же обещания, которым невозможно верить. Будто все они — одна категория мужчин, которые думают, что имеют право ломать мою жизнь и приходить обратно, когда вздумается.
Я сглатываю вязкий ком в горле и замечаю, что руки не перестают мелко дрожать. Пробую заварить успокаивающий чай, надеясь, что запах мяты отгонит гул в голове. Но тут под ногами раздается негромкий скрип — и я поднимаю взгляд на входящего сына.
— Мам, доброе утро, — Димка слегка сонно трет глаза, но выглядит счастливым, как и всегда. Он уже пять лет в этот день радует меня своим счастьем, которое разгоняет мою тревогу одним только его взглядом. Впрочем, не только лишь в этот день. Каждый день. Каждый час. Я не могу поверить, что он со мной. Что я вытянула силой наше счастье у его же отца… — Едем выбирать подарки?
— С днем рождения, родной, — отвечаю, стараясь вложить в слова всю любовь, что во мне пульсирует. Подхожу ближе и обнимаю его, вдыхая знакомый запах детского шампуня и какой-то особой энергии, которой полны дети.
— Ты первый подарочек сейчас получишь, — добавляю, поправляя ворот его футболки. Он садится за стол и я ставлю перед ним любимые вафли с шоколадной пастой и ягодами. — А потом мы рванем в торговый центр… В конце концов, сегодня твой день, и все сюрпризы у нас еще впереди.
Димка широко улыбается, и начинает кушать. Все плохое и тяжелое рядом с этим детским задором уходит на задний план.
Конечно, внутри остается горький осадок от утреннего звонка, от воспоминаний, которые бьют в голову, от сравнения Матео с Шаховым… Но сегодня праздник у моего сына, и я не позволю ничему его омрачить.
А завтра… Нет.
Ни единого шанса для Матео.
Мы едем в торговый центр и несколько часов ходим по разным отделам. Димка не может выбрать между боксерскими перчатками новой модели и конструктором, о котором мечтал пару месяцев. Смеюсь, глядя, как он метается по залу, держа один набор в левой руке, второй — в правой. В нем смешались черты того маленького мальчика, который только научился ходить, и уже едва оформившиеся ростки серьезного характера.
Он безумно похож на Сережу. Он очень красивый, смелый и сильный мальчик. Думаю, когда он вырастет, станет тоже сводить с ума девушек и волновать мое сердце, лихача на мотоциклах и автомобилях. Но это будет потом. Пока что я просто наслаждаюсь им и его детством.
А еще он часто говорит о том, что Сережа переживает за нас. Удивительно? Нет, конечно. Я знаю, что он ждал моего сообщения или звонка. Он ведь… Шахов. Он считает меня и Диму своей собственностью и не отпустит нас. Никогда…
А я… А что я?
Я сейчас не понимаю, что хочу от этой жизни…
— Мам, а можно оба подарка? — спрашивает он, заискивающе улыбаясь, и я не могу не рассмеяться:
— Конечно, можно. У тебя сегодня праздник, — произношу уверенно. Порой во мне просыпается желание экономить, которое появилось в первые полгода тут. Я тогда еще ходила оглядывалась и не понимала, что у Шахова на уме. Ждала, что он объявится. Но время шло и он не прилетал. А потом он стал нас обеспечивать. Так что я мгновенно осекаюсь, представляя, сколько я готова отдать за счастье сына.
Сейчас-то я и сама неплохо зарабатываю.
Все блекнет перед счастливой улыбкой сына, который наконец несет к кассе и перчатки, и конструктор. Я незаметно оглядываюсь, словно проверяю, нет ли знакомых силуэтов. Но день проходит спокойно, без угроз.
И слава богу.
Ближе к вечеру мы приезжаем к ресторану, где уже накрыты длинные праздничные столы с шариками и поздравительными надписями, фотозонами. Аниматоры сразу увлекают именинника и его друзей и подруг. Здесь и друзья Димы из садика с родителями маленьких приятелей, и ребята из боксерской секции, с которыми он полгода делит зал. Пришло очень много гостей. Мы как-то почти со всеми общаемся, несколько раз большой компанией отдыхали у моря и всегда собираемся на дни рождения малых. Приятный гул голосов, счастливые детские вопли, разноцветные упаковки подарков — от этого у меня сразу теплеет внутри.
Мои новые подруги тоже здесь. В воздухе парит сладкий аромат праздника, а я, оглядывая всю эту суматоху, чувствую, как сердце оттаивает еще больше. Радостные дети бегают меж столами, Димка принимает поздравления, пожимает руки пацанам из секции, кто-то рассказывает смешную историю про их тренировки. Все это лишь подчеркивает, как далеко мы ушли от того кошмара, что творился ранее…
В какой-то момент на пороге появляется Макс со своей невестой. Увидев их, я улыбаюсь искренне и без всякой натянутости. Его девушка оказывается спокойной и приятной, без лишних выкрутасов и показной надменности, которой раньше грешили некоторые пассии Макса. Они сразу находят общий язык с ребятами, поздравляют Димку, дарят огромную коробку с боксерской экипировкой и еще какой-то сюрприз. Я невольно выдыхаю с облегчением. Как здорово, что он меняется и взрослеет. Макс, когда-то метавшийся и пускавшийся во все тяжкие, сейчас выглядит так, будто нашел внутренний баланс.
Мы обнимаемся, немного болтаем о жизни, я вижу, как Макс треплет моему сыну волосы, интересуясь успехами в спорте. Невеста Макса улыбается мягко, приветствуя всех, и я искренне радуюсь. В нее нет ни пафоса, ни показной ревности. Вот бы чаще встречать таких девушек…
— Я так рада, что ты нашел кого-то, кто держит тебя в равновесии, — тихо говорю Максу, пока остальные заняты беседой.
— Спасибо, — он наклоняет голову, взгляд становится теплым. — Ты сама отлично держишься, Лер. У вас с Димкой точно все будет хорошо.
Хочется верить. Я отворачиваюсь на секунду, потому что официант приносит новые блюда, и краем глаза замечаю, как Макс увлеченно объясняет сыну, как правильно крепить боксерские шнурки. Они раздербанили некоторые подарки прямо в ресторане и теперь Макс окружен детьми, которые внимательно его слушают. Праздник продолжается, и я выдыхаю с облегчением. Смешанный аромат цветов, свежего лимона в напитках и детской беззаботности. Смотрю на белые гирлянды, свисающие со стен, и ловлю себя на мысли, что впервые за последнее время так счастлива…
Но внезапно:
— Добрый вечер…
Два слова, срывающиеся на полушепоте, окрашенные чем-то знакомым, отчего у меня моментально внутри все сжимается. Я замираю, словно ток прошивает позвоночник. Словно воздух выхватывают из легких. Слышать этот голос, словно горькое эхо прошлого, которое я так долго пыталась забыть.
Уже несколько лет не слышала этого голоса вживую и даже не была уверена, жив ли еще в душе страх перед ним. Но, оказывается, страх не умер — он мгновенно вылезает наружу. Колени дрожат, сердце бъется судорожно. И в то же время, как в наваждении, я осознаю, что ждала этого момента. Сколько вечеров представляла себе нашу возможную встречу. И она случается именно сейчас, в день рождения Димки, когда я хоть чуть-чуть успокоилась и будто уже и наладила нашу жизнь…
Но…
Шум в ресторане будто глохнет, все вокруг замедляется. В горле моментально пересохло, я оборачиваюсь резко и почти спотыкаюсь на месте, сжимая ладонями ткань юбки. Мгновение вижу только смутные контуры позади меня. Праздничная суета, мерцающие огоньки, блики на бокалах, а потом резко выхватываю взглядом знакомые черты.
Он. И я выдыхаю, будто меня доселе душила удавка.
Его удавка…
Сжимаю в замок дрожащие руки, чтобы не выдать панику, и приподнимаю подбородок. По телу проносится шальной трепет. Забытый ужас и... странная, едва пробиваемая радость, что он тут. Словно он одним своим присутствием может унести все лишние заботы и проблемы, словно между нами ничего не изменилось…
Он…
— Добрый… — шепчу я, не в силах отвести взгляд от тех самых глаз, которые преследовали меня иногдам в кошмарах.
Он приоткрывает губы, собираясь заговорить. Все мое естество застывает на грани. Рядом смеются друзья Димы, повсюду музыка. Но я ничего не слышу сейчас. В центре моего внимания — мой бывший, вернувшийся из прошлого в мое настоящее.
И я внезапно осознаю: какой бы страшной ни была эта встреча, я давно ждала ее. Чтобы, наконец, завершить незакрытый гештальт. Чтобы сказать все, что накопилось. Чтобы выбросить последние иголочки и решить, кто мы теперь друг для друга.
Никем мы не можем быть. Априори. Потому что у нас есть Дима.
— Я очень рад, что меня пригласили, — выдыхает он, в его голосе чувствуется странная смесь облегчения и боли.
Холодок пробегает у меня по груди, но я стою с гордо выпрямленной спиной. Димин смех позади, голоса гостей, Макс со своей невестой. Но сейчас ничего не важно. Ни-че-го.
Делаю глубокий вдох. Стараюсь сохранять голос ровным.
Мне нужно сохранить лицо. И нужно выдохнуть.
Но он тут. Он прилетел.
Сергей Шахов прилетел. Он…
Он снова ворвался в мою жизнь.