Глава 15

— После развода ты не получишь ничего, дорогая! — мне кажется, он смакует каждое слово. — Ни-че-го! И как бы мне ни хотелось уличить его во лжи, это на самом деле правда. Потому что перед нашей свадьбой мы заключили брачный договор. Тогда Ник уверял меня, что это делается для защиты именно моих интересов. И тогда на самом деле так оно и было. Я была дочерью очень богатого человека, а Ник — всего лишь начинающим бизнесменом. И он тогда сказал: «Я докажу, что женюсь на тебе не по расчету. Что мне не нужны деньги твоего отца». И предложил заключить мне брачный контракт, согласно которому при разводе он не будет претендовать на то имущество, которое будет зарегистрировано на меня. При этом в первоначальном тексте договора у меня оставалось право претендовать на совместно нажитое имущество, которое будет зарегистрировано на имя Ника. Но мне показалось это несправедливым. Ведь он отказывался ради меня от всего, а значит, и я должна была поступить точно так же, чтобы мы находились в равном положении. И в окончательном варианте договора оказалась формулировка, согласно которой при разводе имущество остается за тем супругом, на которого оно зарегистрировано. — Что, Женечка, вспомнила? — сейчас для Ника это повод для шуток. — А теперь подумай, что зарегистрировано на тебя, а что на меня! У меня по лицу уже текут слёзы. Неужели уже тогда он всё просчитал настолько наперед? А я была именно дурой, раз на всё это повелась. Решила поиграть в благородство! Вот и доигралась. Машина у нас у каждого своя. А больше, кроме нее и всё того же пиар-агентства, у меня ничего и нет. Когда мы покупали этот дом — большой, красивый, удобный и безумно дорогой — Ник брал на него ипотеку. И поскольку работал и имел официальную зарплату из нас двоих именно он, было логично, что и дом оформляется на его имя. Хотя значительную часть денег на первоначальный взнос дал нам мой отец. Вот только папа не знал про наш брачный договор. Я ему об этом не сказала. Ну, и кто я после этого? И доля в папиной фирме — это собственность Ника. И я не могу претендовать ни на копейку из его денег, ведь они тоже находятся именно на его счетах. — Ну, что, ты всё еще хочешь развода? — интересуется он. — Или, может быть, ты уже передумала? А он действительно хороший бизнесмен, если смог всё просчитать на столько ходов вперед. Вот только сейчас меня совсем не радует это. И хотя я уже понимаю, что мне не достанется ничего, я всё-таки говорю: — Да, я хочу с тобой развестись. Мне даже в одной комнате находиться с ним противно. Как и думать о том, что помимо нашего брака, он разрушил еще и жизнь моего отца. — А знаешь, Женечка, сейчас я даже не буду спорить. Давай разведемся! Какой мне сейчас интерес оставаться с тобой? Раньше за тобой стоял богатый папочка, и если бы я перестал быть зятем Аргунова, это могло сильно помешать мне в делах. Но теперь это уже не важно. Теперь Михаил Аргунов — всё, вышел из строя. И если ты думаешь, что твой отец поднимется с постели и снова станет прежним, то ты ошибаешься. Он так и останется инвалидом до конца своих дней. И в мире бизнеса о нём скоро забудут. — Какая же ты сволочь, Некрасов! — я размахиваюсь, чтобы отвесить ему пощечину, но он перехватывает мою руку. — Всё это патетика, Женечка! — смеется он. — Научись уже мыслить рационально. Тебе давно пора перестать быть ребенком. Теперь папочка уже не сможет преподносить своей принцессе на блюдечке с голубой каемочкой всё то, что она пожелает. — Ничтожество! — кричу я. — Ты забыл, сколько отец для тебя сделал? Он пожимает плечами: — Нет, отчего же, я помню. Это именно он научил меня тому, что в бизнесе каждый сам за себя. Кто сильнее, тот и прав. А сейчас сильнее я, Женя! Акелла промахнулся, и в стае новый вожак. Смирись с этим дорогая. И скоро компания твоего отца, то детище, которое он так лелеял, тоже перестанет вам принадлежать. — Ты получишь за это большие деньги, да? Ты нас просто продал? — А почему бы и нет, дорогая? Ничего личного. Это бизнес, детка! А что касается развода, то мы можем подать документы прямо сейчас. Так и быть, я заплачу за тебя пошлину. Ведь собственных денег у тебя, кажется, нет.