Глава 16

На следующий день я обращаюсь к папиному адвокату. Меня сейчас волнует только наш дом. Ведь он почти наполовину куплен на деньги моего отца. Мне не охота его терять. И мне некуда идти. Если бы с папой всё было в порядке, то я могла бы пожить в его доме. Но сейчас там всем командует Татьяна, и я не хочу чувствовать себя там нахлебницей. — Понимаете, Женя, тут всё не однозначно. Прецеденты в решениях судов есть как в пользу одной стороны, так и в пользу другой. Если вам удастся доказать, что исполнение этого договора ставит вас в крайне неблагоприятное положение, то, возможно, вам удастся отсудить что-то себе. Но учите, что вам наверняка придется пройти с этим не один, а несколько судов разных уровней. И это обойдется вам в весьма приличную сумму. Конечно, если вы выиграете, то эту сумму оплатит другая сторона. Но если проиграете, то это будут ваши расходы. Он понимает по моему лицу — у меня нет на это денег — и спешит подбодрить меня хоть чем-то: — Вернуться к разделу имущества вы можете и чуть позже, Женя. Срок исковой давности — три года. Я благодарю его за консультацию и по дороге домой заезжаю к папе. Он по-прежнему не поднимается с постели. Но по его взгляду я вижу, что он меня, по крайней мере, узнает, и это уже хорошо. Его сиделка Надежда мне нравится — спокойная рассудительная женщина с большим опытом и желанием помочь своему подопечному. Татьяна выделила ей отдельную комнату, и теперь она находится в доме круглосуточно с одним выходным днем в неделю. Такой режим работы кажется мне изнурительным, но Надя заверяет, что для нее это нормальная практика. — Знала бы ты, Женя, как это тяжело! — вздыхает Татьяна, когда мы уходим на кухню. — Я понимаю, что нужно держаться и как-то еще подбадривать Мишу, но у меня не получается! Когда я захожу к нему в комнату, у меня сразу слёзы на глазах. Я не привыкла видеть его таким беспомощным. Но прежней паники у нее уже нет. Она получила доступ к папиным деньгам и почти успокоилась. По крайней мере, у нее новая прическа и классный маникюр. И наверняка она подбодрила себя и походом по магазинам. Но я ничуть не упрекаю ее за это. Главное, чтобы папа получал всё необходимое. — Ты знаешь, что на следующей неделе состоится собрание акционеров? — спрашиваю я. Она кивает: — Ага, к нам вчера Зарецкий приезжал. Он уже разложил всё по полочкам. Я всё поняла. И конечно, я пообещала ему, что сделаю всё как надо. Павел Ильич столько для нас сделал. Надеюсь, там нужно будет просто проголосовать? Говорить ничего не потребуется? Домой я приезжаю уже ближе к вечеру. В окнах не горит свет, а значит, Ника еще нет дома. Но мое предположение, что он у Ларисы, не оправдывается. Потому что сама Лариса сейчас стоит на крыльце. — Привет! — говорит она мне как ни в чем не бывало. — Я почему-то не смогла до тебя дозвониться. Ты меня заблокировала? — Что тебе нужно? — я останавливаюсь у крыльца. Я не собираюсь открывать дверь и приглашать ее войти. Слишком много чести. Если она что-то хочет сказать, то мы можем поговорить и на улице. — Ну, если ты хочешь обойтись без предисловий, то пожалуйста! — усмехается она. — Я хочу, чтобы ты съехала из этого дома. Ник сказал, что ты подаешь на развод. И насколько я понимаю, на этот дом ты прав не имеешь. Я знала, что рано или поздно это случится. Только думала, что это скажет мне Некрасов, а не его любовница. Хотя какая разница? — Ну, что ты молчишь? — а она всё-таки немного нервничает. — Я была уверена, что ты догадаешься сделать это сама, а не станешь дожидаться, пока тебе укажут на дверь. И вот не надо на меня смотреть так осуждающе! Кто виноват, что ты подписала этот дурацкий брачный договор? Вроде бы умная девочка, а сделала такую глупость. И не тяни с этим вопросом, хорошо? Я хочу, чтобы мой сын жил в доме своего отца. По-моему, это нормальное желание. Она спускается с крыльца и выходит за ворота, не оглядываясь. А у меня нет сил даже для того, чтобы дойти до дверей. И я сажусь на ступеньку, опускаю голову на колени. Нет, я не плачу. Но, наверно, лучше было бы выплакаться. Но слёз сейчас нет. Есть только тупое отчаяние. Деньги на первое время у меня есть. Собиралась покупать себе новую шубу. Хорошо, что не купила. Обойдусь и старой. А при необходимости можно продать и ее. И те золотые украшения, что мне дарил за годы нашего брака Никита. Да и брендовой одежды у меня много. Ходить по комиссионкам и выставлять объявления на сайтах, конечно, не очень хочется, но, возможно, без этого не обойтись. Сейчас мне кажется, что меня окунули в холодную воду. И я всё еще не могу прийти в себя. Я так и сижу на крыльце до тех пор, пока на улице не начинает валить снег, и я не понимаю, что сильно замерзла. Едва я захожу в дом, как во двор въезжает машина Ника. И когда он сам появляется на пороге, я говорю, не дожидаясь, когда это скажет он сам: — Завтра я съеду отсюда. — Хорошо, — кивает он. А во мне снова что-то холодеет. Я даже сама не знаю, на какой ответ я рассчитывала? Неужели, надеялась, что он станет меня отговаривать? Что предложит остаться? И зачем вообще мне это было бы нужно?