Глава 5

— Да, хотела, — киваю я. — Думаю, ты и сам понимаешь, что после того, что случилось сегодня, продолжать наши отношения невозможно. Поэтому я подаю на развод. Это точно не становится для него сюрпризом. Он невозмутимо кивает, задергивает штору и отходит от окна. — А ты хорошо подумала, Женя? Это очень серьезный шаг, и назад пути уже не будет. — А о чём тут думать, Ник? — удивляюсь я. — Ты обманывал меня десять лет. Да, я признаю, что сама была дурой. Наверно, я давно уже должна была что-то почувствовать, понять, о чём-то догадаться. Но я просто слишком тебе доверяла. Когда мы познакомились, мне было всего восемнадцать. Глупая наивная девочка, которая полностью растворилась в любимом мужчине. — Женя, — он раздраженно морщится, — вот давай только без патетики! Ты хочешь убедить меня в том, что я подлец и воспользовался твоей доверчивостью? Да, наверно, так и есть. Ну, прости! Что я могу еще сказать? — А тебе и не нужно ничего говорить, — отвечаю я. — Ты сказал уже достаточно. И Лара тоже. Меня удивляет только то, что Никита этим утром оказался таким откровенным. Ведь он мог сделать вид, что измена случилась только сегодня. Выпил лишнего, пошел прогуляться и сам не понял, как оказался в чужой постели. Да, глупо, но, возможно, в этом случай у него был шанс на прощение. Всё-таки случайная измена это совсем не то, что измена длиною в десять лет. Тоже предательство, но более мелкое, что ли. И если бы он убедил меня, что по-прежнему любит только меня, то я бы, наверно, его простила. Подругу нет, а вот его бы пожалела. Потому что любила его сама. Но он зачем-то сказал про деньги моего отца. И позволил Ларе наболтать лишнего. Неужели от так уверен, что я не захочу ничего менять? Что предпочту спрятаться за красивым фасадом внешне почти идеального брака, лишь бы никто не узнал правду? — Да, я погорячился, — признает он. — Но это не значит, что я хочу с тобой расстаться. Я предпочел бы сохранить наш брак. Я не понимаю, как он может такое говорить! Неужели чувства для него совсем ничего не значат? — А зачем, Ник? — спрашиваю я. — Зачем сохранять наш брак? Чтобы ты мог козырять тем, что ты зять самого Аргунова? Это открывает тебе те двери, которые не открылись бы для Никиты Некрасова? — Да, и это тоже, — он даже и не думает спорить. — А что еще? — не унимаюсь я. — Еще тебя устраивает умная и покладистая жена, которую можно вывести в люди и которая терпеливо ждет тебя дома и не устраивает тебе истерик, если ты задерживаешься на работе? Да, забыла! Которая еще и помогает тебе тащить те проекты, которые не вывозят твои подчиненные. — Да, меня это устраивает, — цинично подтверждает он. — Но разве это не устраивает и тебя саму? У тебя респектабельная семья, успешный в бизнесе муж, красивый дом. У тебя есть деньги на все твои хотелки. Так чего тебе нужно еще? Зачем что-то менять, Женя? Передо мной словно стоит совсем другой человек. Не тот, которого я знала десять лет. Тот пел мне серенады под гитару, дарил цветы и объяснялся в любви. А этот словно вообще не знает, что такое любовь. Да и знать, похоже, не хочет. — Что мне нужно? — переспрашиваю я. — Мне нужны любовь, доверие, нежность. Всё то, чего у нас с тобой точно быть уже не может. Он снова морщится: — Женя, это всё красивые слова! Ты думаешь, так много браков основаны на любви? Глупости! В основе всегда лежат выгода или страх. Да, страх! Страх остаться брошенным, остаться одной или одним. Неужели ты в самом деле этого не понимаешь? Я мотаю головой. Я и не хочу этого понимать! Я не хочу становиться такой же циничной, как он. — А Лариса и твой сын? — решаю я зайти с другой стороны. — Разве тебе не хочется, чтобы у вас была нормальная семья? Чтобы ты приходил к ним не короткими набегами и тайком, а каждый вечер. И чтобы Мотя мог называть тебя папой. Неужели твой бизнес стоит того, чтобы отказываться ради него от простого человеческого счастья? Что-то всё-таки мелькает в его взгляде, когда я говорю о Матвее. Но только на миг. — А разве им чего-то недостает? Я вполне способен обеспечить и их, и тебя. Рано или поздно ему наверняка захочется нормального семейного тепла — в этом я уверена. И даже если сейчас я сохраню свой брак с ним, однажды он всё равно бросит меня — без раздумий и сожалений. — А если я вдруг стал противен тебе как мужчина, — усмехается он, — то супругами мы можем оставаться лишь формально. У нас в доме достаточно места для двух раздельных спален. — Перестань! — я повышаю голос. — Я сказала тебе, что намерена подать на развод. И что бы ты сейчас ни говорил, на мое решение это не повлияет. — Хорошо, я понял. Тебе наплевать на наш брак. Ты же вся такая правильная. Тебе претит ложь. Но, может быть, прежде чем рубить с плеча, ты хотя бы подумаешь о своем отце? Ты только представь, каково ему будет узнать о том, что мы с тобой разводимся? — Не понимаю, при чём тут он, — теперь я говорю уже тише. — Да, ему будет неприятно, но мы живем не в девятнадцатом веке, чтобы развод стал позором для всей семьи. — Неприятно? — умиляется Ник. — Ты думаешь совсем не о том, Женя! Ему будет не просто неприятно. Он будет в шоке! Если ты помнишь, я не только его зять, но еще и его правая рука. Это я контролирую в его компаниях все бизнес-процессы, я ищу заказчиков и заключаю договоры. Да, имя твоего отца по-прежнему много значит, но что будет с этим именем, если из ваших компаний уйду я? И не забывай, что у твоего отца больное сердце. Такие потрясения ему совсем ни к чему. И вот теперь я спрошу тебя снова — ты действительно всё еще хочешь развода?