Глава 4

Я не закатываю истерику при гостях не потому, что меня попросил об этом Никита. Мне просто не хочется ставить в неловкое положение своего отца. Я вообще не знаю, как сказать ему о том, что все годы нашего брака муж мне изменял. Что он вообще женился на мне лишь потому, что я была дочерью Михаила Георгиевича Аргунова, владельца крупнейшего в нашем регионе медиахолдинга, в который входили несколько газет, областной телеканал, пять рекламных агентств (с одного из них в девяностые отец и начинал) и типография. Лет пять назад отец начал отходить от дел в силу возраста и ухудшения здоровья. Часть компаний была продана, а в оставшихся он оставался главой лишь формально, постепенно передавая все функции по управлению Нику. Он так гордился своим зятем, что доверял ему куда больше, чем мне. Что будет с отцом теперь, когда он поймет, что Никита совсем не такой, каким казался? И встанет ли папа на мою сторону, если я скажу ему, что развожусь с мужем? Одобрит ли он вообще наш развод? Или, как и Никита, станет уговаривать меня не пороть горячку? Потому что «это бизнес, детка»! Сохранить семью, чтобы никто не усомнился в могуществе Аргуновых? Вот только от былого могущества уже мало что осталось. Я никогда прежде не задумывалась о том, что будет, если мы с мужем решим развестись. Такого сценария никогда не было даже в моем воображении. А сейчас я задумываюсь, но не нахожу ответа. Я никогда особо не вникала ни в дела отца, ни в дела мужа. И хотя я окончила университет по специальности «Реклама и связи с общественностью» и даже работала пару лет в одном из наших рекламных агентств, за последние пять лет я уже почти забыла про это. Ник считал, что работать мне было ни к чему. — Малыш, большинство женщин мечтают сидеть дома и просто создавать там уют. А у тебя такая возможность есть. Зачем же от нее отказываться? И я сидела дома. Тем более, что по хозяйству мне делать особо ничего и не было нужно, так как у нас была домработница. Папа, как и Ник, тоже считал, что это нормально. Его вторая жена Татьяна, моя мачеха, тоже была домохозяйкой. Но она хотя бы воспитывала сына — Фёдора, моего младшего брата. А чем все эти годы занималась я? Просто создавала уют? Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Я вполне могла бы вести какие-то рекламные проекты. Я всё равно помогала Никите это делать. А со временем, набравшись опыта, могла и возглавить одно из рекламных агентств. А вместо этого я всё свое время посвящала мужу. Мужу, который этого не оценил. Я сижу у окна и смотрю, как отъезжают от отеля машины наших гостей. Лариса уезжает одной из первых. Я так и не поняла ту фразу, которую она мне сказала, когда покидала мой номер. А уточнять не стала. Мне неприятно было с ней разговаривать, и я мечтала только о том, чтобы она поскорее ушла. И даже если она сама готова была мириться с текущим положением вещей, то я не собиралась этого делать. Даже если Ник не захочет давать мне развод. Даже если отец будет против. Между нами с мужем было слишком много лжи. Стук в дверь вырывает меня из раздумий. — Дочка, ты уже встала? — отец входит в комнату — большой и внешне неуклюжий как медведь. Но эта неуклюжесть — только иллюзия, которая очень часто вводила в заблуждение его врагов и конкурентов. Мы обнимаемся, и он укоризненно качает головой: — Тебе следовало выйти на завтрак. Я понимаю, что ты не выспалась и в свой праздник имеешь полное право понежиться в кровати до обеда. Но помимо прав, дорогая, у нас есть еще и обязанности. Тебе не следует об этом забывать. Все эти люди приехали, чтобы вас поздравить и нужно относиться к этому с уважением. — Папа, нам надо поговорить! Он смотрит на меня чуть внимательней, хмурится. Но ответить ничего не успевает, потому что в дверях появляется Таня. — Миша, Павел Ильич спрашивает, поедем ли мы в город вместе с ним. Ты, кажется, говорил, что вам нужно что-то обсудить. А он уже уезжает. Моя мачеха, как всегда, выглядит почти безупречно. Она отчаянно пытается выглядеть моложе своих лет, и у нее довольно неплохо это получается. Вот только с каждым годом усилий для этого ей приходится прикладывать всё больше и больше. Тут она спохватывается, что начала разговор не с того, и подходит ко мне с дежурным поцелуем в щеку. — Женечка, ты прелестно выглядишь! Но ты должна была быть на завтраке вместе с Ником! Это обязанность жены, не так ли? Она улыбается, но в её улыбке тепла нет ни на йоту. — Дочка, прости, но нам и правда пора. А поговорить мы можем и в городе. Приезжай к нам завтра вечером. Хорошо? И они уходят, оставляя меня в номере одну. На первом этаже еще хлопают двери, а под окном прогреваются готовящиеся к отъезду машины. — Женька, ты как? — врывается ко мне еще одна моя подруга, Надя Комарова. Мы с Надей дружили еще со школы, а вот когда я поступила в универ, а потом и вышла замуж, наши пути немного разошлись. Теперь я об этом жалела. — Достали все, да? — смеется она. — Как я тебя понимаю! Зачем вы вообще пригласили такую толпу народа? Отметили бы праздник вдвоем. Но «вдвоем» это не про Никиту. Ему из всего нужно сделать информационный повод. А такой праздник — это дополнительная возможность завязать или укрепить отношения с деловыми партнерами. — Ой, да что я лезу к тебе со своими советами? — она одергивает себя сама. — Я ведь зашла сказать, что была рада повидаться! Приятно было вспомнить детство. Не пропадай, ладно? Может быть, она сказала бы и что-то еще, но приходит Ник, и она спешно ретируется. Муж закрывает дверь и тоже подходит к окну. Мы вместе смотрим, как Надя забирается в последнюю отъезжающую от крыльца машину. — Кажется, ты хотела поговорить? — напоминает он.