Глава 15
После визита бывшей жены настроение у Алексее было мерзкое.
В душе погано и за ребрами так сильно давило, что пришлось совать таблетку под язык, хотя обычно он таким не занимался.
Довела, зараза!
И не поленилась ведь! Два часа тряслась в автобусе, чтобы бросить ему в лицо нелепые обвинения и угрозы.
Стерва!
Если честно, Жданов не узнавал свою бывшую жену.
Прежняя Лена порой тоже была жесткой и категоричной, но раньше эти ее качества всегда были направлены на кого-то другого. На кого-то «извне». И впервые ударили по самому Жданову после развода, когда внезапно оказалось, что бывшая жена не может войти в его положение, не слушает и вообще вышвырнула его из числа тех, с чьи мнением надо считаться.
Сегодня он испытал это во второй раз, причем в гораздо более тяжелой форме. Она била каждым словом, не жалела его самолюбие и не тряслась над годами, прожитыми в мире и согласии, как это делали бы нормальные женщины.
Она пришла к врагу и говорила с ним, как с врагом! Несмотря на все, что их связывало в прошлом. Несмотря на общую дочь!
Чтобы ни думала бывшая жена, о Дашке он переживал.
Когда услышал, что беремена, даже дышать перестал. Такой восторг затопил, такое дикое, всеобъемлющее чувство радости. И нежности. И совершенно несвойственной ему сентиментальности.
Его девочка выросла… Аж в глазах защипало.
А потом – Бац! И заявление про то, что хочет прервать. Это как обухом по голове, да со всего маха! Такой протест в душе взметнулся, что словами не передать! Жданов был готов лично ринуться к дочери и хорошенько встряхнуть, чтобы не смела даже думать о таких чудовищных вещах! Чтоб вот даже заикаться не смела!
Не успел оправиться от шока, как прилетело обвинение от Елены. Абсурдное до невозможности! Будто это из-за него Дашка на такую дикость готова!
Он никогда дочери зла не желал! Каким бы конченый уродом Лена его ни считала.
Да, прокололся тогда, в гостевом домике. Но сколько время-то уже прошло! Давно пора простить и забыть! А уж точно не бросаться нелепыми обвинениями, будто это он вложил Даше мысль будто мужикам верить нельзя. Не он!
Однако сколько бы Алексей ни пытался себя в этом убедить, сколько бы ни оправдывался перед самим собой, но лучше на душе не становилось.
Что-то колючее ширилось и пульсировало в груди, причиняя сначала просто дискомфорт, а потом самую настоящую боль, заставляя то замирать, таращась в одну точку, то злиться!
Не виноват он! Ни в чем не виноват! Точка!
А в ушах до сих пор гремели злые слова бывшей жены.
Ты никто. Плевать на тебя! На то, где ты, с кем ты…
Дура. Дура и истеричка!
Всех собак на него ни за что спустила, еще угрожать смела!
Да он сам ее сомнет, если захочет! Такое устроит, что мало не покажется!
Вот возьмет и…
И…
И ничего. Жданов внезапно понял, что у него нет никакого компромата на бывшую жену. Что ему не к чему придраться, что на протяжении всей их совместной жизни она всю себя отдавал семье. Была поддержкой, опорой, заботой. Мягкой гаванью, без осуждения и нравоучений. Растила их дочь, помогала в бизнесе, любила дом, который они строили вместе.
Колючее ощущение в груди становилось все сильнее.
Чувствовать себя козлом было неприятно, поэтому Жданов, начавший было терять запал, снова разозлился.
Это все от того, что Ленка мотается неприкаянная и никому не нужная! Недолюб у нее. Глобальный и застарелый, вот и бросается на ни в чем не повинных людей!
Мужика ей надо нового, чтобы всю дурь из нее вылюбил!
Вот у него есть новая любовь – он и счастлив! И не на кого не бросается! Никому не угрожает! А Ленка… Ленка совсем озверела!
В общем накрутил себя, распалил и в таком состоянии домой поехал, потому что работы в офисе не было. Не сезон.
А дома, как злой кот ходил из угла в угол, спорил в полголоса, запоздало говоря то, что должен был ответить бывшей жене в лицо.
Даже позвонил ей, не в силах совладать с возмущением.
Однако абонент был вне зоны действия сети, поэтому продолжения не состоялось.
Нет, ну это надо чего удумала! Живет за сотню километров, а в проблемах винит его и Марину. Бред какой-то!
Однако червячок сомнений все-таки поселился в его мыслях. И когда через неделю он встречал Марину, сидя в машине на парковке перед вокзалом, невольно подумалось о том, а что, если он и правда чего-то не знал о своей молодой жене?
Эти четыре месяца были похожи на какой-то винегрет. То он к ней, то она к нему, то по видеосвязи, но большую-то часть времени все равно врозь.
Он здесь, в квартире, потому что дом пока так и не купили. То вариантов не было нормальных, то денег.
А Марина где-то там, далеко, в столице. Среди студентов, аспирантов и молодых преподавателей. Среди таких же ярких и уверенных, как она сама.
Да ну… ерунда!
А уж предположение Елены о том, что она как-то причастна к тому, что Дашку предали и обидели – вообще бред сивой кобылы.
Этого не могло быть просто потому, что не могло быть! Точка.
И все же, когда увидел, как он шла к машине, со спортивной сумкой, болтающейся на сгибе локтя, в коротенькой дубленке и с распущенными волосами, Алексей испытал не только радость и облегчение, но и неприятное сосущее чувство. Как будто подозревал ее в чем-то…
Алексею не нравились эти мысли, но отделаться от них он не мог.
Смотрел, как его молодая жена шла к машине и с каждой секундой хмурился все больше.
Бред какой-то. Просто бред и все.
Ленка со своими фантазиями и обвинения вообще умом тронулась. Наорала, настроение испортила, сомнения какие-то дурацкие в душе поселила.
Ревнует, вот и бесится! Дура!
И тем не менее в груди неприятно давило. Потому что как бы Жданов себя ни убеждал, как бы ни накручивал и ни повторял, что бывшая жена тронулась умом, зловредный внутренний голос упрямо нашептывал, что Лена никогда не была ни истеричкой, ни самодуркой, ни той женщиной, которая будет опускаться до идиотских скандалов.
Это бесило. То, что сам себя опровергал доводило до белого каления, но махнуть рукой на прожитые годы и на свои собственные воспоминания не мог.
Лена была не такая. Она бы не проделала многочасовой путь, чтобы наброситься на человека, швырнув ему в лицо беспочвенные обвинения. Только не она.
Марина тем временем доцокала до машины, распахнула дверцу и забралась на пассажирское, моментально наполняя салон цветочным ароматам.
Вся такая сочная, свежая, с разрумянившимися щеками. Красивая. С последней встречи поменяла прическу – раньше была копна темных локонов, теперь идеально гладкое полотно цвета молочного шоколада с белыми прядями.
Ей шло. Она сразу как-то породистее стала. Стервознее, что ли…
Сердце подозрительно дрогнуло, а в ушах прозвучали жесткие слова бывшей жены: может, ты о ней не все знаешь, милый мой наивный бывший муж?
— Красивая причёска, — сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал того напряжения, что ширилось внутри.
— Нравится? — Марина покрутилась из стороны в сторону, демонстрируя себя во всей красе.
— Да… но непривычно.
На самом деле задорные завитки, мягкими волнами обрамляющие лицо, были ему больше по душе, чем глянец идеально выпрямленных волос.
Всего лишь прическа, но такое чувство, что из-за нее и человек стал другим.
Возможно, это начала сказывать постоянная разлука, а может слова Елены пустили свои ядовитые корни. Алексей не понимал, что именно произошло, но чувствовал, как что-то неприятное и чужеродное ворочалось в груди.
— Привыкнешь, — рассмеялась она.
— Привыкну. — с натянутой улыбкой ответил он, заводя машину.
Пока ехали домой Марина щебетала про учебу. О том, как сдавала зачеты, практику, как готовилась к дипломной работе.
Жданов в пол уха слушал, кивал, а сам думал о том, что осталось перетерпеть всего полгода, дождаться, когда жена закончит последний курс и тогда все наладится.
Не будет ни разлук по месяцу, ни уколов необоснованной ревности, ни подозрений. Ни вот этого странного чувства, будто они чужие, которое никак не хотело покидать его.
Он снова разозлился на бывшую жену, за то, что своим визитом загнала его в такое состояние. За то, что никак не мог переключиться и перестать думать о ее словах. За то, что не смог позвонить Даше, хотя и порывался несколько раз. И не понятно, что мешало ему это сделать: то ли обиды, то ли неожиданное чувство вины.
На одном участке дороги движение было перекрыто из-за ремонтных работ, поэтому пришлось объезжать, и так вышло, что объездной путь шел аккурат мимо его бывшего дома.
Взгляд издали выцепил крышу, виднеющуюся над резным забором, и тут же снова заломило за ребрами.
Уже полтора года прошло, а его все не отпускало. Ночами снился родной двор, терраса с шезлонгами и бассейн, в котором неспешно покачивался огромный надувной розовый фламинго. Снился гостевой дом, но никогда! Ни разу! В этих снах ему не удавалось переступить через порог самого дома.
Он пытался. То бежал, но заветные окна вместо того, чтобы приближаться, наоборот стремительно удалялись. То взлетал по крыльцу, но натыкался на невидимую стену. И сколько бы ни бил – преодолеть ее не удавалось. Как будто бывшая жена забрала у него не только сам дом, но и право вспоминать о нем, наведываться даже во снах.
После таких снов он просыпался злой и клокочущий от ярости, и в то же время настолько разочарованный, что было больно дышать.
Проезжая мимо ворот своего дома, в котором прожил большую часть своей жизни, Жданов старательно держал взгляд на дороге. Почему-то сегодня было особенно мучительно понимать, что это место давно принадлежало другим людям, что он там никто, и обратной дороги нет и быть не может.
Зато Марина жадно смотрела в окно, а потом, когда проехали и свернули за угол, недовольно обронила:
— Зря ты отдал дом своей бывшей курице. Сейчас бы так хорошо жили.
— Разве мы плохо живем?
— Хорошо, но… С домом было бы лучше. Я бы передела старомодный ремонт и вообще красотища бы была, как на выставку.
Жданову не хотелось, как на выставку. Жданов скучал по тому дому, который был прежде.
Тем временем Марине позвонили. Она перестала вздыхать об упущенной недвижимости и выудила из сумки телефон. Едва взглянув на телефон, улыбнулась и шепотом сказала:
— Это Светик.
Пришлось Алексею слушать, как его молодая жена щебет по телефону со своей столичной подругой.
Он был не против. Пускай общается, но когда разговор окончился, неожиданно для самого себя спросил:
— Ты с Дашей давно общалась?
Марина посмотрела на него, как дурачка:
— Алекс, ты сейчас прикалываешься? Мы вообще с ней не общаемся. С того самого дня, как она мне половину волос выдрала, — фыркнула, раздраженно закинув телефон обратно в сумку, — с чего вдруг такое вопросы?
— Не знаю. Навеяло, — он нервно дернул плечом, сам не понимая, как мог спросить такую глупость.
— Пусть развеивает, — Марина как всегда отреагировала жестко. Любые разговоры о бывшей семье Жданова неизменно злили ее.
Неприятная тема на этом была закрыта, и Алексей даже попытался сделать вид, что забыл о визите Лены.
Только ни черта не получалось обмануть себя. За вечер, который они сначала провели в дорогом ресторане, а потом дома на шелковых простынях, его мысли нет-нет, да и сворачивали в ненужную сторону.
Возникала сосущая потребность позвонить, узнать, как там дела у Даши. Выкинула ли она из головы тот несусветный бред об избавлении от ребенка? Хватило ли Лене красноречия, чтобы убедить дочь в ошибочности такого решения? Что там за козел такой завелся, который посмел его дочь обидеть и да такого состояния довести?
Встретиться бы да зубы хорошенько пересчитать!
Да, отцовские чувства бунтовали. Кто бы что ни думал, а Дашку он любил и от всей души желал ей счастья.
Однако пороху, чтобы позвонить ей он так и не набрался — не хотелось слушать очередные беспочвенные обвинения в том, чего не делал.
А вот с парнем разобраться надо! Показать ему, что у Дарьи есть отец, с которым придется считаться, и который мигом научит уважать свою дочь.
И вот, окончательно накрутив себя, он сделал то, чего не делал очень и очень давно.
Написал своей бывшей жене.
Я хочу знать подробности того, как этот козел обидел нашу дочь.
Он отправил это сообщение, пока Марина была в примерочной. В честь очередного приезда она выпросила «небольшой» шопинг и теперь с восторженным видом носилась по торговому центру, а Жданову приходилось ждать ее в небольшой кофейне, уныло ковыряясь вилкой в слипшемся «наполеоне».
Лена, как и полагается первостепенной стерве, ответила не сразу. Сначала долго не читала сообщение, потом, прочитав, еще дольше не отвечала.
Ну что за баба такая вредная?! Неужели так сложно сразу сделать то, что от тебя требуется?
Он больше не писал ей, хотя так и подмывало отправить еще пару сообщений с претензиями. Ждал. Тем более Марина крутилась поблизости и могла заметить его переписку с бывшей женой.
Только на следующий день от Лены пришлось сообщение. Как всегда едкое и надменное.
Леш, чего ты от меня хочешь?
Как она бесила его в этот момент! Просто до кровавых чертей перед глазами!
Хочу своевременно получать ответы на свои вопросы!
Знаешь, что дорогой… У нас тут и без твоих капризов проблем хватает. Так что найди себе какое-нибудь занятие и отстань.
Как же его вымораживала нынешняя манера общения. Раньше Лена такой не была, а теперь, что ни слово – то холод и колючки. Точно мужика не хватает!
Однако убедить себя в том, что это все из-за ревности, Алексею не удавалось.
Не похожа была Лена на ревнивую бабу. А вот на тигрицу, защищающую своего тигренка – очень даже. И почему-то это не только подкупало, но и вызывало какую-то странную, совершенно неоправданную гордость.
Смущаясь этого ощущения, он спросил:
Как Даша?
Нормально.
Она уже перестала страдать глупостями?
В процессе.
Как же хотелось узнать подробности, но бывшая жена явно была не склонна к продуктивному диалогу.
Ты можешь просто в двух словах сказать, что между ними произошло?! — Жданов замер, не отправив сообщение, а потом, спустя полминуты мучительных сомнений, все-таки добавил еще несколько слов, — и почему ты в этом винишь Марину.
Пауза.
Пять минут. Десять.
Ему даже показалось, что Лена больше не ответит, но спустя еще пару минут появился значок набираемого сообщения.
Сгорая от нетерпения, он ждал, когда появятся заветные буквы, и в то же время опасался, что Ленин ответ будет грубым и с указанием, в каком направлении ему надо двигаться вместе со своим желанием получить подробности.
Однако вместо грубости ему поступило сухое перечисление фактов.
Даше пришло сообщение с незнакомого номера с адресом, временем и компрометирующим вопросом относительно Максима, который якобы на деловой встрече. Если коротко, суть такая: в два, в Синей Розе, иди полюбуйся. Дочь пошла проверять. Увидела там его и девку в таком же платье, как у твоей Марины. При ее появлении девка полезла целоваться.
Алексей дважды пробежался взглядом по строчкам, пытаясь вникнуть в написанное.
И это все?! Бывшая жена сделала выводы о причастности Марины только по одному платью? Глупость какая.
Ему даже дышаться легче стало. И сомнения, которые все-таки возникли в душе после Лениного визита, окончательно рассеялись.
Да мало ли в мире одинаковых платьев! Тьма!
Дашка, наверняка, все еще сердилась на свою бывшую подругу, вот и увидела то, чего быть не могло. Хотя тут даже дураку понятно, что этот Максим берега попутал и шашни за ее спиной водил.
Так что дочери еще благодарной надо быть за то, что предупредили!
В общем Алексей был рад, что так легко и быстро разобрался в сложившейся ситуации.
Однако на следующее утро снова проснулся в дурном настроении и с целым ворохом новых сомнений.
Потому что, какие бы сейчас отношения с бывшей женой ни были, не мог он считать ее полной идиоткой. Ну, не поверила бы она в такой пустой развод! Не стала бы кидаться угрозами, если бы не была уверена в своих словах!
Откуда-то ведь она эту уверенность взяла…
Мантра «бывшая жена – недолюбленная стерва, которая творит дичь из-за ревности и прошлых обид» не работала.
Сколько бы Жданов ни повторял ее, сколько бы ни пытался убедить себя в собственной неотразимости и незаменимости, из-за которых Лена окончательно потеряла голову – все без толку.
В итоге промучился весь день, изводя себя ненужными подозрениями и неприятными мыслями. Все порывался задать вопросы Марине, щеголяющей в новых нарядах, но не знал, как подступиться.
Спросить: а не ты ли подставила Дашкиного парня? А имеешь ли ты отношение в тому, что у них там произошло?
Это бы привело к такому скандалу, что и словами не передать.
Марина бы взвилась до самых небес, а потом бы все каникулы с ним не разговаривала, за то, что посмел подозревать в таком.
Поэтому Алексей поступил иначе. Дождался, когда молодая жена набрала себе ванну с густой пеной и шипучей бомбочкой, и взялся за ее телефон, уверенный, что ничего там не найдет. Просто одним глазком глянет, для подстраховки и все. Просто убедится в беспочвенности обвинений, выдохнет и продолжит жить счастливой семейной жизнью, выкинув из головы Лену и ее бредовые заскоки.
Пароль Алексей знал – подсмотрел случайно — поэтому без проблем попал внутрь.
Первым делом естественно заглянул в мессенджеры – тьма переписок с подругами, друзьями, однокурсниками. Какие-то групповые чаты, чаты по питанию, моде и покупкам на больших маркетплейсах. Целые залежи сообщений по учебе – схемы, таблицы, конспекты лекций и варианты итоговых тестов. Черт ногу сломит! Глаза сотрутся, пока все это перечитаешь.
Времени на это не было, желания тоже.
Жданов прошелся только по самым верхним перепискам, не найдя в них ничего крамольного. Обсуждение вредных преподов в одном чате, надрывный клич в другом с просьбой поделиться шпорами на первый экзамен, фотографии с прогулки в парк с подругой. Уточки, хлебушек, каток, новогодняя атрибутика на заснеженных столичных деревьях – все чинно, мирно и никаких заговоров.
На всякий случай проверил, писала ли Марина его дочери, и обнаружил последнее сообщение – полтора года назад, еще до того, как все случилось. Девчонки обсуждали предстоящую поездку на юг и думали, что взять с собой в дорогу.
В звонках тоже ничего подозрительного не нашлось.
Жданов выдохнул, удовлетворенный результатами спонтанной проверки, и уже был готов отложить телефон в сторону. Но в тот самый момент, когда он протянул руку, чтобы вернуть мобильник на место, экран загорелся и появился значок входящего сообщения.
Всего лишь уведомление о начислении бонусов за железнодорожные билеты. Жданов возьми и тыкни на него… Без злого умысла и подозрений, просто на автомате взял и нажал.
Из сообщений его перекинуло в мобильное приложение, в профиль клиента, со всеми данными, бонусами и заказами. В последний раздел он и заглянул. Не то, чтобы собирался что-то проверить, просто из любопытства ткнул, а потом долго сидел и смотрел на перечень купленных билетов.
Последний был сюда, к нему. Все правильно.
А вот предпоследний заказ – до города, в котором жили Лена с Дарьей и обратно в столицу. Неделю назад.
Алексей даже головой тряхнул, пытаясь отогнать странное виденье, но картинка не менялась. Билеты так и маячили, и поездка по ним была совершена.
— Какого… — голос подвел.
Он пролистал дальше и нашел еще пару билетов до того же пункта назначения. В сентябре, через две недели после начала учебы, а потом еще в начале ноября, буквально за пару дней до того, как Жданов ездил к жене в столицу.
За ребрами ледяными крючьями царапнули дурные предчувствия.
Еще не понимая, что все это значит, Жданов сделал скрины странных заказов, на тот случай если жена попытается сделать вид, что ничего не было и все удалит. Потом сообразил, что скрины-то на Маринином телефоне, а не на его! Сделал несколько фотографий на свой мобильник, а потом полез в ее галерею, чтобы удалить следы своего присутствия. Видать, все еще надеялся, избежать конфликта и мирно разобраться с этой странной ситуацией.
И там, в галерее, среди целого вороха селфи, фотографий жратвы, шпаргалок и прочей бессмысленной ерунды, наткнулся на фотографию, от которой по спине прошел мороз.
Кафе «Синяя роза» – вывеска видна так четко, что не ошибиться. Огромное окно, а перед ним девушка в коротенькой курточке и с капюшоном на голове. Спиной к тому, кто фотографировал. Но даже не видя лица и несмотря на бесформенную одежу, так любимую нынешним поколением, Жданов узнал свою дочь.
Дашка. Дашуня… Смотрела на что-то внутри кафе…
Сердце сдавило так сильно, что Жданов был вынужден прижать ладонь к груди.
Это просто фото. Просто снимок! Просто, мать его, совпадение.
Только кроме фотографии в галерее и видео было. Его Алексей включал трясущимся от волнения пальцем, а потом смотрел, не отрывая взгляда от экрана.
Короткий ролик всего на полминуты, в котором Даша сначала подносит к уху телефон, пытаясь до кого-то дозвониться, а потом, не получив ответа, разворачивается и уходит, зажимая себе рот ладонью, чтобы не зарыдать.
Тридцать секунд, пропитанных болью и разочарованием. Столь явными, что ему самому стало тяжело дышать. А в конце…в конце тихий довольный смешок того, кто снимал это видео.
Он трижды пересмотрел коротенький ролик, с каждым разом все больше и больше холодея внутри.
Дашины слезы пугающе горькие и безысходные… От них в груди все переворачивалось и с треском разрывалось, превращаясь в обугленные лохмотья. Хотелось сорваться с места, догнать ее, утешить. Защитить!
Этот мерзкий смех на последних секундах… От него передергивало и накрывало желанием взяться за осиновый кол.
А еще наотмашь било запоздалым пониманием, что стерва-Лена не врала. Марина и правда была как-то причастна к тому, что произошло с Дашей.
На смену недоумению пришло сначала возмущение, потом злость.
Какого черта происходит? Что вообще творит Марина у него за спиной, и какого хрена лезет в жизнь его дочери?
Хотел немедленно ворваться в ванную комнату, вытащить жену из воды и хорошенько встряхнуть, чтобы не вздумала юлить и ответила на все вопросы, как есть, но сдержался. Не из-за желания сгладить конфликт или потому что дорожил спокойствием Марины. Нет, конечно. Сейчас ее спокойствие было тем, что волновало его меньше всего на свете. Он предпочел потратить это время на то, чтобы еще раз проверить содержимое телефона.
Кое-что еще удалось найти – несколько фотографий с прошлых поездок.
На одной из них Дашка с высоким, темно-русым парнем. Они шли под руку по осенней набережной и выглядели просто до неприличия счастливыми. Дочь смеялась, прикрывая рот ладонью, а парень – наверное, тот самый Максим – бережно держал ее за плечи.
Так обнимает тот, кто любит по-настоящему, а не тот, кто просто хочет забраться под юбку, а потом, задрав хвост скакать по другим бабам. Лена не ошиблась.
Алексей чуть не зарычал, потому что картина открывалась совершенно неприглядная.
Судя по другим снимкам, кто-то ходил хвостом за влюбленной парочкой и фотографировал их. Ему до дрожи хотелось, чтобы этим кем-то оказался кто-то другой, а не его жена.
Кто угодно. Пожалуйста.
Он едва дождался, когда Марина выйдет из ванной. Встретил ее хмурым взглядом, а она, еще не догадываясь, насколько серьезный разговор им предстоял, выпорхнула в коротком леопардовом пеньюаре и стрингах.
— Ну, как я тебе? — промурлыкала, словно течная кошка, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя точеную фигуру. Легка ткань покачивалась в такт плавным движениям, струилась, кокетливо оголяя то стройное бедро, то упругий зад.
Ни один нерв ни дрогнул у Алексея, пока он смотрел, как она елозила, прогибалась, выпячивала то верх, то низ, пытаясь произвести на него впечатление.
Она была полной огня, сексуальной, но в то же время непередаваемо гадкой.
Да, именно это неожиданно для себя испытывал Жданов, наблюдая за молодой сочной женой. Гадливость. Жесткую, неподчиняющуюся контролю и затмевающую с собой все остальное.
Наконец, Марина заметила, что ее потуги улетают в пустую, не производя на мужа никакого впечатления.
— Котик не в духе? — удивленно спросила она.
— Котик немного обескуражен. И расстроен.
— И кто же посмел его расстроить, — Марина подошла к нему, плавно покачивая бедрами, — кто этот нехороший человек?
— Возможно, ты, — скупо ответил он, всматриваясь в лицо своей жены.
— И что же я такого натворила? — тонкими пальчиками прошлась по напряженной груди, поднялась до плеч, нежно обвивая шею руками, — надеюсь, что-то ужасное? Что-то за что ты будешь меня до-о-олго наказывать?
Вместо ответа Жданов показал ей экран своего телефона, на котором была фотография билетов.
Пока только билетов.
Он давал ей шанс рассказать, признаться. Не понятно, в чем, но признаться! Сказать, мать его правду!
— И что тут? — кокетливо дрогнув, ресницами Марина пустила взгляд, — что это?
— А вот это я и хочу узнать, Марина. Что это?
Как только до нее дошло, что именно Алексей показывал, всю ее игривость как ветром сдуло. Она отпрянула, словно ее макнули в кипяток и рассерженной гусыней прошипела:
— Понятия не имею.
— Что это? — с нажимом повторил он.
— Я же сказала! Понятия не имею!
— Да? А почему тогда оно у тебя в приложении? Очень странно.
Она побагровела еще сильнее:
— Ты рылся в моем телефоне?
Алексей даже не стал отрицать:
— Рылся. И нашел еще вот это, — смахнув пальцем, вывел следующее фото. С Дашкой возле «Синей розы», — ничего не хочешь мне объяснить?
— Просто фотография из сети, — огрызнулась Марина, пытаясь вырвать у него из рук мобильник, — удали этот мусор.
— Мусор? — глухо переспросил он, отводя руку в сторону, — ты думаешь, я не знаю, что это за место, где оно находится, и кто стоит перед окнами? Или может, наивно полагаешь, что я не в курсе того, что произошло в «Синей розе» примерно неделю назад?
После этих его слов Марина побелела, аж губы синего оттенка стали:
— Я понятия не имею, о чем вообще речь!
С непередаваемым разочарованием Жданов понял, что она будет отпираться и до последнего, с пеной у рта, доказывать свою непричастность.
— Тебе поведать? У Дарьи есть молодой человек. Максим. И благодаря «доброжелателям» она стала свидетельницей того, как в этой самой Розе он якобы целует другую… наряженную в такое же платье, как у тебя.
Он держался жестко и уверено, как будто был самым важным человеком, моментально узнавшем о происшествии, а не мямлей, к которому приехала разгневанная бывшая жена и прополоскала его как последнего молокососа, хорошенько макнув носом в дерьмо.
Жданов прекрасно понимал: если бы не Лена и ее приезд, он бы так ни о чем и не узнал. Это злило больше всего! Без нее он бы все проморгал! Так бы и жил в розовых очках идиота, не видящего того, что творится у него под самым носом.
— Ты думала, я не узнаю?
— Я не понимаю, о чем ты! — упрямо повторила Марина, — какие доброжелатели? Какой Максим? Какое платье?
Жданов сжал кулаки. Очень хотелось схватить жену за печи и хорошенько встряхнуть, чтобы перестала вести себя как наглая сучка и призналась!
Марина тем временем распахнула полы пеньюара и, подойдя к мужу вплотную, томно заглянула в глаза:
— Я придумала более интересное занятие, чем бессмысленные, наискучнейшие разговоры о твоих…бывших.
Жданов скрипнул зубами. Да, Лена – бывшая, так сложилось. В жизни всякое бывает, люди могут расставаться. А вот дочь бывшей никогда не станет, как бы ни охладели отношения, какая бы трещина между ними ни пролегла, Алексей никогда не забудет, как забирал из роддома маленький, гневно пыхтящий комок.
Желание разобраться в ситуации было настолько сильным, что никакие сиськи на свете не могли отвлечь его от этого дела.
— Зачем ты покупала билеты к ним?
— Тебе на ночь глядя поругаться вздумалось? — Марина нагло вскинула брови.
— Повторяю свой вопрос. Зачем ты покупала билеты в тот город, где живет Даша?
Марина недовольно фыркнула и отошла:
— Это не мне! Меня попросили купить, я купила. Что такого…
— Я, по-твоему, совсем идиот? В поезд не посадят левого человека, если билет оформлен на чужие паспортные данные. Хватит врать!
— Да не вру я! — огрызнулась она, — делать мне больше нечего, кроме как по захолустьям ездить.
— Марина!
— Ой, все! — с этими словами она развернулась и, сердито виляя бедрами, ушла в спальню. Послышался звук открываемого шкафа и перестук вешалок на штанге.
Когда Жданов зашел в комнату, Марина уже надела джинсы и темную водолазку.
— И куда ты собралась?
— Гулять. У меня муж словил приступ старческого маразма. Я лучше пройдусь по набережной, чем буду сидеть тут и слушать всякий бред.
Она вела себя так, будто все его претензии и выеденного яйца не стоили, будто она была незаслуженно оскорбленной стороной, а не попалась с поличным. Просто поразительная способность делать вид, что не виновна, даже когда все улики указывают на тебя.
Жданов разозлился еще сильнее и встал поперек прохода, перекрыв путь из комнаты:
— Никуда ты не пойдешь, пока я не разберусь в этой ситуации.
— Да какая ситуация? — хмыкнула она, вешая дорогую сумочку на сгиб локтя, — я приехала домой в надежде провести хорошие каникулы, справить с тобой Новый год, а ты меня встретил какими-то безумными фантазиями. Обвиняешь меня не пойми в чем, цепляешься. Думаешь, я это терпеть стану? Не стану! Даже не рассчитывай! И, надеюсь, к моему возвращению ты уже остынешь, прекратишь пороть всякую чушь и извинишься за свое поведение.
Просто непередаваемая незамутненность.
Жданов впервые видел такое вопиющее поведение со стороны своей молодой жены. И ни черта оно ему не понравилось! Куда подевалась мягкая пленительная кошечка, которой он был очарован? И что это за наглая стерва, которая вела себя так, будто кругом одни идиоты, одна она богиня.
— Ты никуда не пойдешь, — жестко сказал он, — разговор не окончен.
— Окончен. Меня не интересует бредни, которых ты не пойми откуда нахватался.
— Почему же не пойми откуда, — он скупо улыбнулся, хотя весельем и не пахло, — приезжала моя первая жена и все мне рассказала.
Надо было видеть, как перекорежило Марину, стоило ему только упомянуть о Елене.
Лицо исказила гримаса ненависти:
— Приезжала? — прошипела она, — сюда?
— Да. У нас с ней состоялся обстоятельный разговор.
Он не стал вдаваться в подробности, что «обстоятельный разговор» – это когда Лена так сильно его яйца на палку намотала, что до сих пор передергивало от фантомных болей.
— И ты не прогнал эту старуху? — у Марины от возмущения затрясся подбородок.
— С чего бы мне ее прогонять? У нас дочь, у которой проблемы…
— Да при чем тут какая-то дочь со своими проблемами! Я твоя жена, а ты опять якшаешься с этой?
— Эту зовут Лена, — холодно осадил Жданов. Не то, что он хотел защищать свою бывшую, но в Марине было столько желчи и ненависти, что он не мог не осадить ее, — следи за словами.
— Нормально! Ты за моей спиной, в мое отсутствие общаешься со своей…Леной, позволяешь ей наговаривать на меня, а за словами должна следить я?
В этот момент Алексей почему-то думал о том, каким противным может быть голос у его второй жены. Высоким, дребезжащим, полным истеричных нот. Раньше он не замечал этого…
— Ты не ответила ни на один из моих вопросов.
— И не собираюсь, — с этими словами она как-то ловко и совершенно неожиданно проскочила у него под рукой и направилась к выходу. На ходу сунула ноги в широкие сапоги, сорвала куртку с вешалки и выскочила из квартиры.
— А ну-ка стой! — он ринулся за ней на лестничную площадку, поймал за руку до того, как начала спускаться, и рывком прижал к стенке. В висках гремело то ли от злости, то ли от давления. — Зачем покупала билеты в тот город? Откуда у тебя снимки с Дашей? Почему на той девке было платье как у тебя?
— Это дура твоя старая про платье сказала?
— Это ты все подстроила? Ты сделала так, чтобы Дашка увидала своего парня с какой-то шмарой?! — у Алексея перед глазами стояла красная пелена, — Ты?
— Отпусти меня.
— Ты?! — проорал он ей в лицо.
— Понятия не имею, о чем речь, — Марина продолжала бессовестно отпираться. Нагло смотрела в глаза и тяжело дышала, готовая до последнего отстаивать свою точку зрения, но Жданов уже знал, что это была она. Что по каким-то неведомым причинам его молодая, красивая, нежная жена, хотела навредить Дарье.
— Не смей лезть к моей дочери! — прорычал он, хорошенько встряхнув ее, — ты меня поняла?!
Алексей оттолкнул ее, будто она была чем-то гадким. Отступил на два шага, пытаясь совладать со своей яростью и грохотом в ушах, а Марина будто окаменела. Бледное лицо перекосило, в глазах запылал безумный пожар.
— Не смей так со мной обращаться, — просипела она, прижимая ладонь к горлу, будто ее что-то душило.
— Никогда к ней больше не приближайся! Если я узнаю, что ты посмела сунуться к моей Дарье…
Марина не дослушала – завизжала не своим голосом и бросилась к нему. Подлетела и с не дюжей силой толкнула в грудь.
Не ожидавший такого нападения Жданов попятился, позабыв о том, что позади него лестница…
Нога ушла в пустоту, сердце ухнуло.
Нелепо взмахнув руками, он завалился назад, тяжело рухнул на ступени и покатился вниз.