Эпилог
Семь месяцев спустя
Жданов сидел на садовых качелях и, едва покачиваясь, мрачно наблюдал за тем, как в бассейне плескались люди.
В его бассейне! Чужие люди!
Да, он снял номер в своем бывшем доме, который новые предприимчивые хозяева превратили в мини-отель, и теперь не мог ответить самому себе на вопрос: для чего он это сделал.
Здесь было больно на каждом шагу.
Его дом… Его прекрасный дом, который он осквернил своим предательством…
С улицы чудилось, будто в нем сохранились прежние черты, но при ближайшем рассмотрении он оказался совершенно чужим. Детали, нюансы, мелочи — они были другими и не дарили Жданову того успокоения, а котором он так отчаянно мечтал в последние месяцы.
Не было его любимого гаража, в котором он проводил время, выпиливая лобзиком. Не было половины виноградников и беседки.
Теперь это место занимали маленькие треугольные домики для постояльцев.
Не было плетеных шезлонгов у воды, которые с таким азартом выбирала Елена. Теперь там стояли ряды совершенно обычных, белых, пластиковых лежанок, с такими же обычными брезентовыми матрасиками.
Не было уютных кресел на веранде и пестрых штор на втором этаже. Не было разноцветных кирпичиков вдоль дорожек, которых Лена с Дашей перекрашивали каждый год.
Не было той самой особенной семейной атмосферы, по которой Алексей мучительно тосковал.
Ничего не было.
Просто место для временного отдыха. Место для посторонних, ничем не отличающееся от сотен тысяч других мест.
В нем ничего не осталось от прошлой жизни.
И хотя номер у Жданова был проплачен на три ночи, он не выдержал там и нескольких часов. Вызвал такси и уехал домой.
А там снова поджидал сюрприз в виде сломанного лифта.
И снова пришлось самому подниматься на четвертый этаж, держась одной рукой за перилла, второй опираясь на костыль. Каждая ступень — преодоление. С перерывами на постоять, с отдышкой. С диким желанием послать все это к чертовой бабушке.
Врачам удалось собрать ногу после сложнейшего перелома, но они сразу предупредили — о марафонах можно забыть. Хромать он будет долго, возможно всегда. А еще будет реагировать на погоду, расположение звезд, магнитные бури и еще хрен знает чего, потому что в его возрасте всякое может быть.
В его возрасте…
Два года назад он даже не задумывался о такой мелочи, как возраст. Ему казалось, что, несмотря на седину на висках, он еще о-го-го, что у него впереди спокойная долгая жизнь, полная приятных встреч и впечатлений.
Два года назад у него был дом.
Была семья.
Было то самое, пресловутое здоровье.
Все было.
А теперь ничего из этого не осталось.
Хромой, одинокий, с двумя штампами о разводе в паспорте, с трудом справляющийся с работой, и раз в неделю выбирающийся к родителям на ужин.
Вот и все, что осталось от прежней жизни. Слишком высокую цену ему пришлось заплатить за «новую любовь» и собственную глупость.
Он поставил чайник на плиту, заглянул в практически пустой холодильник и, вытащил оттуда ополовиненную пачку нарезки. Такой вот убогий ужин, идеально вписывающийся в его убогую жизнь.
Затем он вышел на балкон, сел так, чтобы было видно, как закатный солнечный круг, постепенно сближается с кромкой горизонта, оставляя яркие росчерки на морской глади. В последнее время – это было единственным развлечением в его жизни.
А потом…потом телефон моргнул входящим сообщением и затих.
Алексей взял в руки мобильник и увидел сообщение с неизвестного номера. Не ожидая ничего хорошего, он открыл его, а там… там была фотография Даши с малышом на руках.
Поздравляю с рождением внучки.
Она написала только эту фразу и больше ничего. Даже когда Алексей отправил ей встречное поздравление и кучу вопросов о том, как все прошло, как назвали, как самочувствие у нее и малышки, Даша больше ничего не написала. Ей было не до него.
Он смотрел на маленькое хмурое личико ребенка, на измученную, но счастливую дочь, и чувствовал, как надрывно пульсировала незаживающая рана в груди.
А потом разревелся, как сопливый пацан, в очередной раз пожалев, что ничего нельзя отмотать назад.
Размазывая слезы по небритым щекам, он открыл галерею снимков, сохраненных со страницы дочери.
Дашина свадьба, на которую его не позвали...
Сияющая Лена в своем новом кафе, в которое ему закрыт проход…
Какие-то улыбчивые люди, которым он никогда не будет представлен…
Даша с малышкой на руках.
Мужчина, с обожанием смотревший на его бывшую жену… такую красивую и сильную. И недосягаемую, как звезда на небосводе.
Ему оставалось лишь вот так, по фотографиям ловить осколки той жизни, частью которой он мог быть. Подглядывать за ними через социальные сети и, давясь горечью, понимать, что он сам все сломал.
***
Лето выдалось жарким во всех смыслах. И погода, и бизнес, и семья, и личная жизнь.
Начнем, пожалуй, с погоды. Солнце, солнце, солнце… Много солнца! Перемежаемого роскошными, своевременными дождями.
Крохотный курортный городок, будто уходящий в спячку на холодное время года, утопал в зелени и расцвел от неожиданно бурного притока отдыхающих.
Маленькие отели и частники, промышляющие сдачей квартир, не знали отбоя от клиентов. Местные ворчали, что на пляжах слишком шумно, и уезжали в потайные места, неизвестные вездесущим туристам.
В заведениях практически не было пустых столиков.
Мое кафе, так удачно расположенное на одной из самых оживленных улиц, неизменно пользовалось спросом, и мне пришлось принять на работу еще троих сотрудников, потому что прежними силами мы не справлялись.
Так что мой маленький бизнес шел в гору. И я даже подумывала открыть еще одну кофейню на другом конце города. А что? Силы есть. Желания хоть отбавляй. Средства тоже имелись.
Я занималась любимым делом с азартом и трепетом и каждый день неслась на работу полная новых идей и решимости покорить этот мир.
А еще…у меня появился ухажер. Павел. Тот самый следователь, который принимал заявление на Марину. Пару раз мы встречались с ним по делу в участке, потом он как-то совершенно «случайно» оказался в моем кафе.
Один раз, второй, третий…
Я и не заметила, как успела привыкнуть к тому, что вечером под закрытие оставался только он. Провожал меня до дома, спрашивал, как прошел мой день.
Было странно однажды поймать себя на том, что крутилась перед зеркалом, подбирая наряд, чтобы ему понравится. Странно и волнительно. И странно от того, что волнительно. И от этого еще более волнительно.
Такой вот замкнутый круг.
Разводясь с Алексеем, я была уверена, что с мужчинами в моей жизни покончено. Это он там увлекся новой любовью, а мне просто хотелось спокойствия и счастья для дочки. Ни о чем большем я и не помышляла, но у судьбы оказались свои планы на мою скромную персону.
Она напомнила, что я могу быть красивой, интересной и желанной. Что я могу быть легкой и игривой, как весенний ручей, и мучительно соблазнительной, как хорошо выдержанное вино. И нет смысла прятаться и делать вид, что все это мне не интересно.
Интересно! Рядом с Павлом я снова почувствовала себя желанной женщиной, способной вскружить голову мужчине.
После нашего первого свидания я возвращалась домой под утро и на цыпочках, босиком прижимая к себе туфли и боясь разбудить дочь, которая на время командировки своего мужа Максима, приехала ко мне. Чувствовала себя школьницей, которая без спросу не явилась домой ночевать. Было стыдно, и в то же время хотелось смеяться.
А потом включился свет и выяснилось, что Даша не спала! Сидела за кухонным столом и, неспешно постукивая по нему пальцами, строго смотрела на меня.
— Так, так, так… и где это мы были? — ехидно поинтересовалась она.
Боже, оказывается, я не забыла, как краснеть. Под пристальным взглядом своей взрослой и глубоко беременной дочери я сделала именно это – бездарно покраснела.
— Молчи, — буркнула я, старательно отводя взгляд, — просто молчи.
— Мне кажется, или это у тебя засос?
— Где, — встрепенулась я, испуганно подскочив к зеркалу. Никаких засосов на мне не было. — Эй! Так не честно! Ты меня развела!
— Признавайся, кто он.
— Даша!
— Детали! — строго потребовала она, а глаза смеялись.
Конечно, очень смешно смотреть как великовозрастная мамаша, краснеет на месте преступления. Я поворчала, побухтела, а потом все ей рассказала.
Не знала, как она отнесется к моему роману, но дочь и правда выросла, потому что в конце ободряюще сжала мою руку и с теплой улыбкой произнесла:
— Я так рада за тебя.
А я была рада за нее. После того новогоднего корпоратива, она изменилась. Перестала сторониться людей, признала то, что у нее проблемы и обратилась к специалисту, который шаг за шагом грамотно и мягко помогал ей избавляться от прежних страхов и снова учил доверять людям.
Она завела подруг. Не только Катю, которая сама того не ведая, пробила стену отчуждения, но и нескольких девочек с работы, а также тех, с кем познакомилась в женской консультации.
С Максом они расписались в марте. Без лишнего пафоса и церемоний. Тихо, скромно, и сразу после праздничного ужина уехали на недельку отдыхать.
Жизнь налаживалась.
Ах, да Марина…
Она наивно решила, что если уедет в другой город, то о ней все забудут, и она сможет и дальше жить в свое удовольствие, оставив всех нас в прошлом.
Как бы не так.
Я лично позаботилась о том, чтобы в универе узнали о ее выкрутасах, Олеся у которой сохранились связи в столице тоже приложила свою руку к ее отчислению.
Жестокие игры с чужими судьбами никогда не остаются безнаказанными – в результате своих Марина лишилась репутации.
Когда ее задержали она была на грани нервного срыва и орала, что все сволочи сговорились и обижают бедную, несчастную, ни в чем неповинную девочку. Пыталась все вывернуть в свою сторону, оклеветать всех и каждого, но судья оказалась строгой и справедливой.
Ущерб, нанесенный здоровью Жданова, был оценен как средний. А наше заявление о преследовании оказалось не единичным – еще в подростковом возрасте она изводила своими выходками некую Анну Сивцову, после чего ее разгневанные родители тоже написали заявление и добились запрета на приближение к дочери.
Теперь ей было запрещено приближаться и к Даше, а за нападение на Жданова и оставление его в заведомо уязвимом состоянии ей и вовсе дали реальный срок. Пусть не такой большой, но достаточный, чтобы навсегда оставить пятно на репутации.
Мне было плевать, как у нее сложится дальше. Я хотела только одного – чтобы она и любое упоминание о ней осталось в прошлом, потому что в нашем будущем не было места для мусора.
Жданов?
А что Жданов…
Перелом был сложным, поэтому его продержали в больнице почти два месяца.
Поправился, но хромал. Мучался от головных болей после сотрясения. Кажется, страдал от бессонницы.
Мы больше не общались, поэтому скудные новости из его жизни я узнавала от Олеси. И то это было крайне редко, ибо она прекрасно понимала, что мне все это не надо, что ее брат тоже остался в прошлом.
Поначалу он звонил. Что-то мычал в трубку о раскаянии, о том, как ему жаль, и как хотелось бы попробовать все начать сначала.
Я сначала делала вид, что не понимаю, к чему он клонит.
Потом прямым текстом сказала, что мне это не интересно, и свое раскаяние он может оставить себе.
Затем, когда он решил, что если не получилось сразу и по-простому, то надо попробовать взять меня измором, и вовсе добавила его номер в черный список.
Все, милый. Мы в прошлом.
У меня новая жизнь, и как это ни парадоксально новая любовь, семья, крошечная прекрасная внучка, в которой я души не чаю, а ты…ты будь счастлив с кем-нибудь другим.
Прощай.