Глава восьмая

Перед сном Максим долго работал в гостиной. Лера лежала в темноте, прислушиваясь к тихому стуку клавиш.

В одиннадцать сорок он наконец пришел. Осторожно лег рядом, стараясь ее не разбудить. Лера не шевельнулась. Матрас прогнулся под его весом. Через несколько секунд теплая ладонь легла ей на талию. Привычно. Во сне или почти во сне Максим всегда искал ее рукой. Пятнадцать лет. Даже после ссор. Даже когда они отворачивались друг от друга. Даже когда Саша маленькой прибегала ночью и устраивалась между ними поперек кровати, каким-то чудом занимая собой площадь взрослого человека.

Лера смотрела в темноту. Ей хотелось повернуться, прижаться и спросить, как на духу – что происходит? Но она лежала неподвижно. Через некоторое время дыхание Максима стало ровным, он уснул.

Лера осторожно взяла телефон с тумбочки и открыла календарь.

Суббота, 18 июля - их годовщина.

Под датой стояло созданное ею еще в прошлом году повторяющееся напоминание:

«15 лет »

Лера долго смотрела на маленькое красное сердце, потом открыла переписку с Максимом. Пальцы зависли над клавиатурой. Может, если она не может спросить прямо, то написать? Нет, это бред какой-то. Экран погас, и Лера отложила телефон.

За окном шумел ночной город - большой, бессонный, наполненный миллионами чужих жизней, в каждой из которых кто-то любил, врал, ждал, ошибался, уходил и возвращался.

Максим во сне придвинулся ближе. Его рука автоматически крепче обняла ее за талию. Лера закрыла глаза. Когда-то ей казалось, что близость измеряется расстоянием между людьми. Теперь она впервые поняла, насколько сильно ошибалась. Иногда между двумя телами не остается и сантиметра, а между двумя людьми помещается целая жизнь.

***

Утро пятницы ознаменовалось тем, что Максим сжег яичницу. Сам по себе этот факт не заслуживал бы места в семейной хронике Соколовых, если бы не одно обстоятельство: Максим вообще не готовил яичницу.

В студенческие годы, когда они только начали жить вместе и кулинарные способности обоих ограничивались главным образом умением прочитать инструкцию на упаковке пельменей, он вполне успешно обеспечивал им завтрак. Потом родилась Саша, быт постепенно оброс привычками, словно старое дерево мхом, и приготовление еды каким-то совершенно естественным, никем официально не утвержденным образом оказалось преимущественно на Лере.

Максим в их семье отвечал за кофе, за мясо на мангале и за торжественное открывание банок, крышки которых Лера предварительно ослабляла сама, но великодушно позволяла мужу считать победу своей. Поэтому, проснувшись от отчетливого запаха гари и лежа несколько секунд с закрытыми глазами, Лера решила, что - либо горит квартира, либо ее семейная жизнь окончательно перешла в какое-то новое, пока не изученное состояние.

Она накинула халат и вышла на кухню. Максим стоял возле плиты, держа сковороду одной рукой, а телефон - другой.

- Нет, слушай, в таком виде я это не подпишу, - говорил он, одновременно пытаясь лопаткой отделить от сковороды нечто черное и хрустящее. - Меня не интересует, что они уже согласовали, пусть переделывают.

Лера остановилась в дверях.

- Пожарных вызывать?

Максим обернулся.

- Доброе утро.

- Судя по запаху, доброе оно не для всех.

Он посмотрел на сковороду.

- Черт.

В трубке что-то сказали.

- Не тебе, - бросил Максим и тут же добавил уже Лере: - И не тебе тоже.

- Очень содержательно. – закатила Лера глаза и направилась к окну.

Она открыла створку, и на кухню хлынул прохладный утренний воздух, подхватив занавеску и вздув ее белым парусом. После вчерашней жары ночь принесла недолгое облегчение, и теперь город за окном казался умытым, свежим, почти беззащитным перед новым днем.

Максим закончил разговор, бросил телефон на стол и задумчиво посмотрел на результат своих кулинарных опытов.

- По-моему, что-то можно спасти.

- Что?

- Яичницу.

Лера подошла ближе.

- Нет, но сковородку, возможно, еще удастся.

Он рассмеялся, и этот смех оказался настолько обычным, настолько их, что вчерашнее сообщение Алины на несколько мгновений потеряло остроту, отступив куда-то туда, где прятались все неприятные мысли, которые человек откладывает на потом в надежде, что они рассосутся сами.

Максим выбросил яичницу в помойку.

- Я хотел сделать тебе завтрак.

Лера подняла брови.

- В шесть сорок утра?

- Уже семь десять.

Она посмотрела на часы.

- Безумец.

- У меня сегодня ранняя встреча.

Конечно, обиженно подумала Лера, у него всегда была встреча - ранняя, поздняя, срочная, перенесенная, внезапная, важная, очень важная и такая, на которой почему-то совершенно необходимо было присутствие Максима Соколова лично. Иногда Лере казалось, что, если однажды мир действительно начнет рушиться, кто-нибудь обязательно позвонит ее мужу и попросит приехать на объект. И Максим спросит: «Сколько времени у меня есть, чтобы доехать?»

- Садись, - сказала она. - Я что-нибудь приготовлю.

- Я сам. – попытался настоять на своем Макс.

- Ты сделал все, что мог.

- Это - случайность.

- Четыре яйца не разделяют твоего оптимизма.

Он посмотрел на нее с притворным укором, но послушно сел. Лера достала из холодильника творог.

- Нет.

- Что «нет»?

- Только не творог.

- Почему?

- Я - взрослый мужчина. Мне нужна нормальная еда.

- Если бы не супер важный звонок, у тебя была бы нормальная еда.

- Она почила.

- Поэтому сегодня траурный творог.

Максим застонал. Лера впервые за последние несколько дней рассмеялась легко, не думая о том, как выглядит со стороны и не пытаясь найти второе значение в каждом сказанном им слове.

Наверное, именно такие моменты и сбивали ее с толку больше всего. Если бы Максим вдруг стал холодным, раздражительным, чужим, было бы проще. Если бы перестал прикасаться во сне, шутить, перестал замечать. Если бы действовал так, как описывали в дурацких романах про измены. Но он оставался Максимом - тем самым мужчиной, который ворчал на необходимость есть творог, оставлял ей утром кофе, приносил любимые пирожные, обнимал во сне и при этом прятал от нее какую-то огромную часть собственной жизни. Это было похоже на то, как будто их брак был старым домом, в котором все комнаты по-прежнему стояли на месте, мебель оставалась знакомой, из кухни пахло кофе - только однажды хозяйка обнаружила в стене дверь, которой прежде не замечала. И понятия не имела, что находится за ней.

- Саше сегодня звонила? - спросил Максим.

- Ты с ума сошел, семь утра. Еще нет.

- Позвони.

- Что-то случилось?

Он покачал головой.

- Нет, просто давно не разговаривали все вместе.

Лера намазала мягкий творог на хлеб и вдруг посмотрела на него внимательнее.

- Ты ей недавно писал и деньги переводил.

- А. Да. – растерянно протянул муж.

- Зачем ей пять тысяч?

- Пусть будут. - Максим пожал плечами.

- Она в шоке.

- Иногда я умею производить впечатление на женщин.

Что-то внутри, в душе Леры неприятно дернулось. Максим этого не заметил. Он взял бутерброд, откусил и тут же скривился:

- Это обязательно есть?

- Это полезно.

- Кошмар, я так и понял.

Лера отвернулась к кофеварке.

- Ты еще спрашивал, нравится ли ей у родителей.

- Ну да.

- Почему?

Теперь он посмотрел на нее удивленно.

- Лер, что за допрос?

- Никакого допроса, мне интересно.

- Просто спросил, нельзя?

- Ты раньше не спрашивал.

- Значит, исправляюсь. - он виновато улыбнулся.

Лера неожиданно подумала: или готовишься к чему-то. Мысль была мерзкой настолько, что ей захотелось отмахнуться от нее физически. Готовится к чему? К разводу? Заранее выстраивает отношения с дочерью? Проверяет, хорошо ли ей у бабушки и дедушки, чтобы понимать, где Саша сможет пожить, если...

- Лер?

Она вздрогнула.

- Что?

- Ты опять витаешь где-то.

- Задумалась.

- О чем?

Она посмотрела на него. Захотелось закричать - о тебе, дурак! И о женщине, которой ты перевел четверть миллиона. О сообщении «дороги назад не будет» и о том, что завтра нашему браку пятнадцать лет, а ты собираешься провести этот день неизвестно где.

- Ни о чем.

Максим вздохнул.

- Это становится заразным.

- Что?

- Твое «ничего».

Он встал, раздраженно допил кофе прямо стоя и поставил чашку в мойку. До ее плеча он не дотронулся, не поцеловал.

Лера отметила и это. Теперь она отмечала всё, и от этого становилась противной самой себе. После ухода Максима квартира снова сомкнулась вокруг нее тишиной. До субботы оставалось меньше суток.

Лера машинально открыла сайт того самого отеля. Номер уже забронировали. Она смотрела на надпись: «Нет свободных мест» и испытывала странную смесь разочарования и облегчения. Всё. Решать больше не надо. Не надо предлагать Максиму поездку, не надо выяснять, забыл он или нет, не надо изображать легкость: «Слушай, а давай куда-нибудь съездим?»

Когда хочется спросить совсем другое: «Ты действительно собираешься оставить меня?»

Она захлопнула ноутбук и вдруг расплакалась.