Глава девятая

В одиннадцать утра позвонила Саша, причем сама. Это случалось достаточно редко, поэтому Лера, итак в последние дни все время встревоженная, немедленно насторожилась.

- Что случилось? – спросила она вместо приветствия.

- Почему сразу случилось? – удивилась дочь.

- Потому что обычно ты не звонишь сама.

- Мам!

- Я тебя слушаю. – Лера, градус тревожности у которой уже немного снизился, вновь смогла соображать нормально.

- Мне нужны деньги, мам. – неожиданно выдала Сашка.

- А папины пять тысяч? – возмущенно спросила Лера.

На другом конце возникло оскорбленное молчание.

- Мне еще нужно.

- Зачем?

- Те, что папа перевел, на карманные расходы.

- Что ты говоришь, а еще тебе на что?

- На джинсы.

- Саш, у тебя есть джинсы.

- Мама, - вымученно произнесла дочь, - те джинсы прошлогодние.

- Ты серьезно, Саш? – начала злиться Лера.

Дочь лишь фыркнула в ответ. Несколько минут они торговались, как опытные представители двух государств, каждый из которых твердо намеревался сохранить национальные интересы. Саша требовала четыре тысячи, Лера предлагала две с половиной и фотографию джинсов, в итоге сошлись на трех при условии сохранения чека и отсутствия дыр на коленях.

- Они такие и есть.

- Тогда две.

- Мам!

- Я просто не понимаю, почему я должна платить больше за то, что производитель не дошил штаны.

- Всё, я сама добавлю.

- Из папиных пяти тысяч?

- Да.

Лера победно улыбнулась.

- А папа тебе еще не звонил?

- Вчера.

- О чем говорили?

- Ни о чем.

- Очень содержательно.

- Он спросил, когда я вернусь.

Сердце Леры словно на мгновение споткнулось.

- И что ты ответила?

- В конце августа, как обычно к школе. Странный вопрос, не находишь? Сначала отправляют на все лето, а потом спрашивают, когда я решила вернуться. – обиженно выдала дочь. – Мам, вы странные.

- Кто? – не поняла Лера.

- Вы с папой.

- Почему это?

- Не знаю.

Саша замолчала, явно пытаясь подобрать слова, а Лера вдруг пожалела, что вообще спросила о Максе.

- Он спрашивает, когда я вернусь. Ты спрашиваешь, о чем мы разговаривали. Вы чего там поссорились?

- Ничего подобного.

- Вот! Вы оба говорите «ничего».

Лера невольно рассмеялась. Дочь была права. Семья Соколовых постепенно превращалась в общество тайных агентов, причем уровень конспирации оставлял желать лучшего.

- Всё нормально, Саш.

- Точно?

- Точно.

Ложь получилась мягкой, удобной, так обычно врут все взрослые, когда желают прикрывают детей от собственных проблем, не замечая, что дети выросли достаточно, чтобы видеть всю нелепость такого прикрытия.

- Ладно, - неуверенно ответила Саша. - Только вы там не...

Она замолчала.

- Что?

- Ничего. Я пошла, бабушка зовет.

- Конечно.

Они попрощались. Лера еще некоторое время сидела, держа телефон у груди. Максим спрашивал дочь, когда она вернется. Это могло не значить абсолютно ничего. Именно в этом заключалась главная проблема последних дней. Абсолютно все факты по отдельности могли ничего не значить. Но количество этого «ничего» уже начинало пугать, ибо напоминало снежный ком.

Около трех по полудню Лера решила съездить в магазин. Ей не нужны были продукты – холодильник ломился, просто нужно было выйти из квартиры. Она долго ходила между рядами большого супермаркета, складывая в тележку предметы совершенно разной степени необходимости: средство для мытья стекол, абрикосы, которым пришел наконец сезон, зачем-то новые кухонные полотенца, пачку с листами для приготовления лазаньи, хотя Максим терпеть ее не мог, и три свечи с запахом ванили. Возле отдела бытовой химии Лера остановилась, глядя на содержимое тележки. Так, вероятно, и начинаются нервные срывы. Сначала ты подозреваешь мужа в измене, потом покупаешь четыре вида губок. Кассир посмотрела на свечи.

- По акции нужна еще одна, чтобы получилось бесплатно.

- Нет, спасибо.

Лера представила себя субботним вечером в день их годовщины в одиночестве среди четырех ванильных свечей и почувствовала, что это уже слишком.

На обратной дороге она попала в пробку. Телефон лежал в подстаканнике. Неожиданно позвонил Максим. Лера включила громкую связь на приборной панели и по салону разлетелся родной голос.

- Да?

- Ты где?

- Еду домой.

- Далеко еще?

- Минут двадцать, а что?

- Ничего.

- Прекрати уже все говорить мне «ничего».

Муж засмеялся.

- Хорошо. Я тоже скоро буду.

- Что-то рано сегодня. – с подозрением отметила Лера. Чертово подозрение! Ей бы радоваться, что он освободился, а она придирается.

- Тебя не устраивает?

- Наоборот. – попыталась исправить ситуацию Лера.

- Тогда увидимся дома.

Она уже собиралась отключиться, но вдруг что-то заставило ее произнести.

- Макс. Завтра... - слова застряли в горле.

- Что завтра?

Впереди загорелся зеленый, машины наконец тронулись. Позади кто-то тут же стал сигналить, словно водителю позарез нужно было проскочить на разрешающий сигнал светофора именно сейчас.

- Потом, - сказала Лера.

- Хорошо. – ответил муж и она представила, как он пожал плечами.

Нажала отбой и почти рассмеялась. «Потом» - теперь и она заболела этой удивительно заразительной болезнью.

Максим приехал домой около семи, Лера как раз разбирала покупки.

- Зачем нам три средства для стекол? - спросил он, заглянув в пакет.

- Там разные функции.

- У стекла? – поморщился муж.

- Не лезь. – отрезала Лера.

- Понял. - Макс поднял руки и отступил. - У тебя был тяжелый день?

- Очень. – огрызнулась она.

- Надеюсь, никто не пострадал? – попытался пошутить Макс, но, увидев выражение лица Леры, передумал.

- Пока никто. – она сделала акцент на слове «пока».

- Это обнадеживает.

Максим выглядел непривычно расслабленным, хотя телефон все равно лежал рядом, словно без него этот мужчина уже не мог нормально функционировать. Лера выложила помытые абрикосы в вазу.

- Ты ужинать будешь?

- Буду, но позже, мне надо кое-что закончить.

- Конечно. – выдохнула Лера.

Она даже не пыталась скрыть интонацию. Жутко тянуло поругаться. Максим посмотрел настороженно.

- Опять, Лер?

- Что опять? – женщина воинственно посмотрела на мужа.

- Ты злишься.

- Нет.

- Лера. – Максим покачал головой.

- Хорошо, да, ты прав.

- На что?

- На всё.

Это оказалось неожиданно честно. Максим медленно положил телефон.

- Давай поговорим.

Вот он – тот самый момент, которого она хотела и страшилась одновременно последнюю неделю. Лера вытерла руки полотенцем.

- Давай.

Они стояли по разные стороны кухонного стола, а между ними – ваза с абрикосами. Все было привычно - светлые фасады кухни, белые хризантемы, начавшие пока еще незаметно увядать. Всё до смешного нормально.

- Я понимаю, что последние дни веду себя... - Максим помедлил. - Странно.

Лера невесело усмехнулась.

- Приятно, что это заметно не только мне.

- Потерпи еще немного.

- Ты уже говорил.

- Знаю.

- И сколько именно?

- До завтра.

У нее внутри все замерло.

- До завтра?

- Да.

- А что будет завтра?

Максим посмотрел на нее. На лице его появилось то выражение, которое Лера за пятнадцать лет научилась узнавать мгновенно: он хотел что-то сказать и сознательно не говорил. Вопрос только, почему?

- Я объясню позже.

- После того как уедешь?

- Лер...

Телефон Макса зазвонил, и они оба одновременно посмотрели на экран. На этот раз Максим взял его сразу, так быстро, что Лера не успела понять, кто звонит.

- Извини, это важно. - он вышел из кухни. - Да, слушаю.

Лера продолжила разбирать покупки, делая это с преувеличенной аккуратностью. Паста отправилась в шкаф. Чистящие средства - под раковину. Она не хотела слушать разговор Максима, но в квартире было слишком тихо, и голос мужа звучал слишком отчетливо.

- Нет, я понимаю... Нет, Алин, только не сегодня.

Лера замерла, держа в руках пачку салфеток. Осторожно вышла из кухни, почти крадучись дошла до спальни. Максим стоял к ней спиной.

- Я скажу завтра, слышишь.

Лера не заметила, как сжала пачку бумажных салфеток, изрядно помяв ее.

- Да, я решился.