Глава десятая

Сердце ухнуло вниз, ударилось о ребра, отдаваясь ударом где-то в горле.

- Нет. Обратно уже нет дорогие.

Лера медленно положила пачку помятых салфеток на стол. Максим ничего не замечал.

- Алин, я ей пока ничего не говорил. Я скажу, скажу.

Лера замерла. «Ей» – это Лере? Ну, а кому еще? По пальцам рук потекла предательская слабость, так, что она вцепилась в столешницу. Но мир не рухнул, хотя Лера всегда представляла, что самые страшные моменты жизни должны сопровождаться чем-нибудь заметным, как это обычно бывает в кино – соответствующая озвучка, гром и молния, внезапно погасший свет. Но все осталось таким же, как прежде. Продолжал мерно гудеть холодильник, с улицы доносились голоса, где-то за стеной сверлили очередную дыру, а в вазе лежали только что вымытые абрикосы.

- Завтра всё закончим, - сказал Максим. – Да, пока.

Он отключился. Несколько секунд не возвращался в кухню, а потом появился на пороге. Лера успела взять со стола нож и принялась зачем-то срезать бирку с кухонного полотенца.

- Слушай, - сказал Максим, - я...

- Ты хочешь уйти? – спросила Лера, не глядя мужу в глаза. Вертела в руках кухонное полотенце, и, кажется, только сейчас заметила, что оно было белым, с маленькими синими полосками по краю. Она не смогла посмотреть в этот момент на Макса, ведь, если поднять глаза, возможно, станет слишком страшно от правды.

- Что? - переспросил Максим.

- Ты хочешь уйти. – словно через слой ваты подтвердила сама себе Лера.

Ответом ей была тишина. Лера все-таки посмотрела на супруга и увидела на его лице настоящую, слишком очевидную растерянность.

- Откуда ты... – только и успел сказать Макс.

Этого хватило. Внутри, словно что-то оборвалось, будто натянутая несколько дней струна наконец-то лопнула. Никакой боли сначала не было, только странная пустота. Лера даже удивилась тому, насколько спокойно она произнесла:

- Ничего.

- Лера, подожди.

- Забудь.

- Что значит «забудь»?

- Именно это и значит. - она аккуратно сложила полотенце пополам.

Вот сейчас можно было сказать все – про Алину, про случайно мелькнувшие сообщения, про деньги и адрес, на который Макс ездил. Все его фразу про то, что он решился, Лере ничего не скажет и дороги назад не будет. Но именно в этот момент Лера вдруг поняла, что не хочет ничего говорить. Она ничего не боялась сейчас, просто ей стало унизительно просить у другого человека объяснений того, что итак казалось уже слишком очевидным.

Максим подошел к ней.

- Ты сам всё скажешь, - произнесла она и отступила на шаг. - Когда решишь.

- Я уже решил.

Слова легли точно в те ячейки пазла, которые собирала Лера последнюю неделю.

- Тогда тем более. - она бросила треклятое полотенце на столешницу и ушла из кухни.

- Лера! – в спину окрикнул ее Макс.

Лера лишь рукой махнула:

- Я устала.

- Мы вроде бы разговариваем.

Она обернулась.

- Нет, Максим, мы уже несколько лет не разговариваем, ты просто еще этого не заметил.

Он смотрел на нее не понимающим взглядом. На секунду Лере захотелось вернуться, прижаться к нему, сказать, что она просто боится спросить прямо, но потом она вспомнила, что ей пока не полагалось знать.

- Мне надо побыть одной. – зло ответила она и ушла из кухни.

- Хорошо. – ответил Макс после паузы, и именно это добило окончательно.

Муж не пошел следом, не схватил за руку и не сказал, что она ошибается. Хорошо – вот и весь ответ. Лера вошла в спальню и закрыла дверь.

Они не ужинали вместе. Лера слышала, что Максим несколько раз проходил по коридору, один раз остановился возле спальни, но не вошел. Лера сидела у окна с книгой, которую не читала. Строчки расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные черные нити. В десять вечера Максим постучал.

- Можно?

- Да, это же и твоя спальня. – сухо ответила Лера, а в голове добавила – «пока».

Он вошел.

- Ты будешь есть? – спросил какую-то глупость.

- Нет.

- Лер...

- Я, правда, не хочу сейчас разговаривать.

Он сжал губы.

- Ладно.

Снова эти жалкие слова – ладно, хорошо, потом. Сколько удобных способов существует, чтобы ничего не говорить. Максим ушел из спальни и почти час Лера слышала, как в гостиной стучат по клавиатуре его пальцы. Через час он лег рядом. Не обнял, впервые за много лет. Впервые между ними оставалось почти полметра пустой постели. Смешное расстояние, которое можно преодолеть одним движением руки, но иногда полметра превращаются в пропасть значительно быстрее, чем сотни километров.

Максим долго не спал. Лера слышала это по дыханию. Он ворочался, один раз повернулся к ней, но она тут же закрыла глаза, притворяясь спящей. Через какое-то время он отвернулся, а Лера лежала в темноте и понимала, что больше не хочет ждать.

Пятнадцать лет назад она ждала, пока Максим накопит на свадьбу. Потом, пока закончится его испытательный срок в компании. Ждала, пока Сашка начнет нормально спать по ночам, пока они выплатят ипотеку за квартиру, пока он получит повышение, сдаст очередной проект. Ждала, пока станет полегче, пока появится время. И вся их жизнь, оглянувшись на которую сейчас, вдруг показалась Лере длинным коридором со множеством дверей, на которых были прибиты одинаковые таблички: ПОТОМ.

Лера тихо поднялась с постели. Максим не шевелился, все-таки уснув. Лера вышла на кухню, выпила воды, потихоньку пробралась в гостиную, открыв ящик комода, в котором лежали документы. Достала оттуда свой паспорт. Вдруг она вспомнила о старой даче, на которой никто ее не станет искать. Лера порылась в ящике и нашла-таки от нее ключи.

Дача принадлежала еще бабушке. После ее смерти дом перешел Лере, но последние годы они туда почти не приезжали. Далеко – более ста километров от Москвы, добираться неудобно. Водопровод там был только летний, интернет, по выражению Саши, «ловил только на яблоне и исключительно из жалости», а Максу для работы нужно было постоянно быть на связи. Да и Сашка ворчала, комары и одна палочка в мобильной связи ее не прельщали.

Дача показалась Лере идеальным местом. Женщина закрыла ящик и в одной сорочке прокралась в кладовку. На верхней полке стояла старая спортивная сумка, с которой она когда-то ходила в спортзал. Рядом неожиданно обнаружились резиновые сапоги. Лера посмотрела на них с недоумением.

- Господи, - прошептала женщина. - Я действительно собираюсь сбежать от мужа в резиновых сапогах.

Ситуация, до этого казавшаяся невыносимо драматичной, на мгновение приобрела оттенок дешевой комедии. Ей тридцать семь лет, высшее образование, огромный опыт в преподавании английского языка и семейный стаж в пятнадцать лет. И вот итог: ночью она пакует в сумку белье, резиновые боты и средство от комаров. Лера вдруг тихо рассмеялась. Смех оказался странным - близким к истерике, потом она все-таки заплакала, без красивых рыданий и картинного прижимания ладони ко рту. Просто несколько горячих слезинок скатились по щекам. Лера вытерла их ладонью. Решено, так решено и нечего лить слезы. И продолжила складывать вещи в сумку.

…

Утром Максим проснулся в семь двадцать. Сначала он ничего не понял. Просто повернулся на бок, протянул руку. Там было пусто.

В квартире стояла подозрительно оглушающая тишина. На кухне не играла тихонько колонка, из ванной не доносился шум падающей воды из душа.

Соколов сел.

- Лер?

Ответом ему стала тишина. Он поднялся и в одних боксерах прошлепал на кухню, но ни там, ни в гостиной никого не было. Максим даже в Сашкину комнату заглянул, хоть и понимал, что в дочкиной комнате Лера будет прятаться в последнюю очередь.

Максим вернулся в спальню, чтобы взять телефон и набрать жену, и только тогда заметил, что на кресле нет Лериных джинсов, а с тумбочки исчезла зарядка для телефона, которая вечно там валялась в ожидании работы и своим свисающим белым проводом бесила Макса.

- Лера? - позвал он снова и сам ужаснулся, как глупо это выглядело. Взрослый дядька, а как будто мамочку потерял. Может, она просто с утра в торговый центр уехала? Хм, в 7 утра? Максим взял телефон и набрал ее номер. Робот на том конце провода металлическим безжизненным голосом сообщил, что абонент временно недоступен.

Максим нахмурился.

Подумал немного и позвонил снова, но в трубке было то же самое. Дико захотелось кофе.

Макс во второй раз за это утро пришел на кухню. И только теперь, проходя мимо холодильника, увидел лист бумаги на обеденном столе. Рядом стояла его любимая чашка. И белые хризантемы, уронившие за ночь несколько лепестков.

Максим взял записку и вгляделся в слова. Почерк Леры был ровным, по-настоящему учительским.

«Не волнуйся. Со мной всё хорошо. Я просто решила хотя бы один раз не ждать, а принять решения самостоятельно. Ты хотел другой жизни. Получай. На развод подам сама».

Максим прочитал, но ничего не понял. Потом прочитал еще и еще раз. На третьем чтении смысл текста остался прежним и это не просто пугало, это приводило в странное отупение. Он медленно опустился на стул и посмотрел на пустую кухню, на записку в собственных руках, на мирно тикающие часы на стене.

И произнес в абсолютной утренней тишине лишь одну фразу:

- Какой еще, к черту, развод?

Ответа, разумеется, не последовало. Зато телефон в его руке тут же ожил и на экране высветилось имя: Алина Воронцова. Максим посмотрел на контакт и почему-то сбросил звонок.

Взгляд снова упал на последнюю строчку Лериной записки. «На развод подам сама».

Он не знал, где сейчас находится его законная пока еще жена. Не понимал, почему она решила, что он хочет другой жизни, и совершенно не представлял, в какой именно момент в последние несколько дней всё настолько стремительно полетело под откос. Но одну вещь Максим Соколов понял совершенно отчетливо - Лера действительно ушла первой.