Глава 40. Гостья

Благодаря подоспевшей Тэе, у меня не очень много времени уходит на платье и другие приготовления. Выхожу с идеально ровной спиной, а внутри вся сжата как пружина.

Рэйнгард дожидается меня за дверью, поднимает на меня взгляд и на миг замирает. Удовлетворённо кивает и подаёт руку. Он собран и серьёзен, и даже не раздражён, каким я часто его видела его в последнее время. Руку я, разумеется, игнорирую. Не хватало ещё, чтобы Дэбора выскочила из-за угла и увидела неоднозначные знаки внимания своего мужа к бывшей жене.

Рэйнгард выводит меня к балкону. Мы выходим на него и оказываемся прямо перед делегацией, собравшейся у входа во дворец.

— Как я подам знак, выходи ко мне, — говорит он и заходит на балкон, оставляя двери открытыми.

Толпа замолкает. Рэйнгард в приличной и подобающей статусу формулировке спрашивает, зачем они пришли, и тогда кто-то смелый начинает объяснять. До меня доносятся лишь обрывки фраз, но я быстро понимаю, в чём дело. Они требуют исключить меня и Анессу из родословной и сурово наказать.

— Правильно ли я понял, что вы поверили этим пустым заявлениям? — строго спрашивает Рэйнгард, на что раздаётся сразу хор возражений.

— Но стал бы уважаемый священник бросаться…

— Это с самого начала был обман!

— Почему бывшая королева скрывается? Никто не знает, где она.

Рэйнгард подаёт знак, и я выхожу на балкон. Шум смолкает, как только я показываюсь из-за плеча императора — кажется, не все ожидали именно такого появления. Я остаюсь стоять чуть позади Рэйнгарда, за левым плечом. Возмущённые выкрики раздаются вновь, пусть уже не такие смелые.

— Ваше Императорское Величество! Эта женщина обманула вас, а вы вышли с ней? — кричит молодой граф семьи Тэлибан. Запомним.

— Ваше Величество, вы арестуете преступницу?

Рэйнгард поднимает руку, и все замолкают.

— Вам есть сказать что-то ещё кроме слухов? — холодно спрашивает он.

— Это не слухи! У нас есть основания полагать, что это правда, — выступает вперёд Фарро-старший. Даже не сомневалась, что они не на моей стороне.

— Вы так же полагали, что бывшая императрица скрывается, а она здесь, — холодно припечатывает Рэйнгард. — Я в курсе всего того, что вы собираетесь мне сказать. И всё это не стоило того, чтобы приходить сюда толпой.

— Но Ваше Величество, игнорировать ситуацию нельзя, — настаивает Фарро.

— Давайте сократим время вам и мне и перейдём к тому, к чему вы клоните, — хмыкает Рэйнгард. — Смелые заявления требуют веских доказательств. Такие дела решаются Советом, ведь так?

— Велика мудрость нашего императора, — склоняется в поклоне Фарро.

— Хорошо, я согласен. Созываем Совет, и он вас выслушает, — продолжает Рэйнгард.

А я напрягаюсь. Если на Совете они докажут, что Анесса — не дочь императора, а они наверняка нашли способ это сделать, то у меня проблемы. Обманывать императора — преступление, и наказание выбирает он. Но оно не может быть слишком мягким, иначе знать не успокоится. Или же мне придётся отказаться от Анессы, объявить всем, что она и не моя дочь тоже. Но, во-первых, я не хочу отдавать её Храму и неизвестно какому отцу, а во-вторых, как это доказать, пока она младенец?

То есть, сон всё же вещий…

— Через неделю, — заканчивает Рэйнгард. — Я объявлю точную дату и время. Раньше этого времени прошу вас не устраивать балаган и не торопиться с выводами.

Он отворачивается и выходит, а я вслед за ним. Внизу уже несколько офицеров вежливо выпроваживают дворян.

Балконная дверь закрывается, но звуки разговоров всё ещё слышны. Я обхватываю себя руками, меня потряхивает, но не из-за холода.

— Не волнуйся, через неделю всё решится в нашу пользу.

— В нашу — это в какую? — хмурюсь я. — Что ты задумал, Рэйнгард? Ты же понимаешь, что последствия ударят в первую очередь по мне… А, забыла. Тебе же всё равно.

— Это не так, — прерывает он меня. — И никогда не было всё равно.

— Да, ты был зол, — припоминаю я.

Да, он считал меня предательницей и не пытался что-либо выяснить. Я отвожу взгляд, понимая, что разговор зашёл не туда. Я не должна сейчас обвинять Рэйнгарда, иначе он передумает делиться со мной информацией. А мне сейчас она очень важна.

— Сана, — Рэйнгард подаётся вперёд, ко мне, но я отхожу на шаг.

— Прости. То есть, прошу прощения за свои сомнения, Ваше Величество. Я доверяю вашим решениям, — склоняю голову, надеясь, что это выглядит как покорность. А на деле скрываю выражение своего лица от Рэйнгарда, потому что всё ещё не могу успокоиться.

— Верится с трудом, — хмыкает он.

Сжимаю кулаки и молчу. Не спорю с его решением — разве ему этого недостаточно? Учитывая, что он вообще меня не спросил.

— Если это всё, то я, с вашего позволения, пойду. Почитаю.

Рэйнгард молчит. Я всё же поднимаю на него взгляд, но не могу прочесть выражение лица.

— Да.

— Ваше Величество, — к нам спешит один из слуг и на ходу склоняется в поклоне, — к госпоже гость.

— Она никого не принимает.

— Но это её мать…